Самое страшное наказание

Темно. Вжух – ткань отодвинулась и комнату залил солнечный свет из окна. Почему когда пытаешься расслабиться, в голове всегда полно мыслей, а как хочется о чем нибудь поразмышлять – пустота? Обычно это называют законом подлости... Тут даже дневной сон не помогает. Голова все равно кипит. Парень повернул голову на подушке к окну, закинув ногу на ногу, и взгляд его упал на берёзу, припорошённую лёгким снежком. Заморозки... Ковёр из листьев, покрывающий землю во дворе, близлежащем сквере и парке, покрылся тонкой хрустящей белой плёночкой, огоньками переливающемся на солнце, словно поставив точку в пути этих несчастных листков и забрав у них последние вздохи жизни. Вместе с зимой пришли и различные нудные сочинения по картинам каких-то русских художников, которые чуть ли не каждую неделю задавала русичка. Фёдор ненавидел писать пустословную чепуху. Почему он должен описывать чужое творение, если он может нарисовать такое же свое? В чем смысл? Кому ты описываешь эту картину? Слепых вокруг вроде бы нет, все могут самостоятельно увидеть все эти припорошенные снегом ёлочки, сугробы, снегирей... Банальщина. Как здорово было бы стать министром образования и ввести в школах сочинения, например, по аниме... Хотя нет, не надо министром, там нужно возиться с бумажками. Хотя мама говорит, что это очень даже хорошая работа, а своими каракулями он много не заработает... Все равно! Ему это нравится, а сколько он будет зарабатывать на этом – это уже дело десятое, копаться в бумажках парень не собирался, И вообще ничего решать не собирался, он ещё только в восьмом классе, фактически, ещё идёт детство! А будет восемнадцать, станет взрослый и разберётся. – Ты проснулся? Сколько раз я говорила тебе, не оставляй ножи в раковине, мой сразу же! Вот я сейчас опустила в неё руку и чуть не порезалась. Ты угробить меня хочешь что ли, или как, я не понимаю? – на кухне послышался грохот разбираемых тарелок, плеск воды и шуршание губки из железных волокон. – И сковородку опять закоптил со своей ветчиной, господи... Фёдор! Я к кому обращаюсь? – Да, да, я слышу всё. Давай не сейчас, ну я реально забыл, впопыхах с утра собирался. И я их всегда на место кладу, ну чего ты! – крикнул в ответ парень голосу, послышавшемуся с кухни. – Я зато вместо тебя бабушке позвонил. Этого достаточно для искупления вины? – на губах появилась лёгкая улыбка, пока рука потянулась к подоконнику, где лежал карандаш, и загребла заодно помятый листок, валяющиеся за цветочным горшком. – Ну хоть про это не забыл. И скоро тебе нужно будет поздравлять ещё и Стешу. Нечитайло вздохнул. Обязанность поздравлять членов семьи, включая каких-то там дядь и тёть, которые самая что ни на есть натуральная седьмая вода на киселе, потихоньку переходила на него. Что поделать, если у родителей итак масса забот, а ещё они ненавидят кого-то поздравлять. А ему несложно... Наверное. Но немного неприятно, все таки, притворяться, что ты рад тому, кого даже не помнишь, когда видел в последний раз и придумывать какие-то небанальные поздравления... А можно уже все таки не притворяться и поздравлять на "отвяжись", или вообще отказаться кого либо поздравлять? Это же, все таки, неискренне. Фёдору вообще было сложно разобраться в себе и в своих желаниях. Взять хотя бы учебу: парень постоянно метался между «Мне надо быть лучше всех, учиться на пять, участвовать в олимпиадах, конкурсах, и этим радовать родителей» и «Ой, да наплевать на всё, живём один раз, оценки это просто цифры, буду посвящать больше времени творчеству». Тоже самое касалось и этого самого творчества. Вот уже несколько лет Нечитайло рисовал и его швыряло то в одну крайность под названием «Я рисую только для себя и мне никто не нужен» и «Я так хочу стать популярным и найти свою аудиторию». Ему хотелось стабильности. Какой-то... определенности в своих целях?.. Корабли же, например, не плывут по морю в шторм, да ещё и с вышедшим из строя компасом, который сейчас показывает, что север впереди, а через три секунды, что сзади. Парень именно таким кораблем себя и ощущал. Неправильным кораблём. У всех кораблей есть точно настроенные, до десятой доли единицы измерения компасы, все четко и выверено, а он – судно с этим самым бракованным компасом, который ещё и не получается заменить. – «Наверное, мое заветное желание – это наконец понять, чего я хочу». На смятом листочке вырисовался смешной пароходик с трубой и почему -то всего одним иллюминатором на правом боку. Фёдор улыбнулся, посмотрел на кораблик пару секунд и убрал в нагрудный карман рубашки. Надо идти писать сочинение по той картине со Снегурочкой... *** Темно. Руки сжаты в кулаки, а большие пальцы с сухой, стянутой и потрескавшейся на них кожей, издавая еле слышный шелест, по очереди нервно и дерганно накрывают друг друга. Он занимается этим уже, наверное... сколько?.. Счёт времени потерян. По ощущениям – несколько десятков часов. Ему, в принципе, все равно. У него нет глупой оболочки из плоти и ему не нужно поддерживать ее жизнедеятельность, он может просидеть так хоть всю жизнь. Он повернул голову в сторону купола. Там опять виднелись силуэты в фиолетовой форме. Похоже, опять какие-то военные учения в стране фиолетового... Поднявшись с колен, он медленно побрел в сторону купола, дёргающимися руками выхватил из-за пазухи посох, прикоснулся его кончиком к середине каждой ладони, а затем, по очереди подняв ноги, и к стопам, отчего они засветились зеленоватым с вкраплениями голубого светом. Подпрыгнув и приклеившись конечностями к поверхности купола он, как муха, пополз вверх. Внизу виднелись фиолетовые узоры из домов, построенных кругами, разных размеров, находящихся друг в друге, что походило на срез старого дерева. Затем фиолетовые узоры сменились на передергивающееся глюками облако. Потом из-за глючного тумана появились изумрудные руины, а затем заснеженные горы. Он ускорился, и через несколько десятков минут, ловко, на руках и ногах, как пантера, пробежав по кругу, преодолев ещё несколько разноцветных пятен, снова вернулся к фиолетовым узорам. – «Эльф так и не построил себе государство, зелёный до сих пор дурит своих жителей, голубой прячется в замке и так далее... Ничего не меняется», – подумал он. – Чертова временная петля, честное слово»... Оказавшись в середине, на самой вершине купола, он лег на живот, раскинув руки и ноги звёздочкой, и уперевшись лицом в стекло, принялся наблюдать на разноцветными точками, копошавшимися внизу, в белой беседке. Чуть прищурившись и сосредоточившись, он добился того, что эти точки стали ближе, и стал слышен приглушенный звук, в котором даже можно было различить слова. – Продолжаю о последних новостях: в росте населения Пиковой империи, по информации моих послов, наблюдается положительная динамика, – произносил вкрадчивый голос, – от государств Данте и Габриэля все так же нет новостей. В Зонтопии же в последнее снизилась производительность продуктов питания. – Я предполагаю, что это из-за колорадских жуков... – вступил тихий и неуверенный. – Из-за них у нас небольшой... неурожай. Они поели поля с картофелем, морковкой, а также плантации сахарного тростника... Но они уже уничтожены! Похоже, произошла какая-то ошибка... Я не знаю, как они развелись. Я не создавал никаких насекомых... Это что-то очень странное... Чуть пристав с купола, он расплылся в радостном оскале. Тот созданный им крошечный сгусток магии все таки проник внутрь через небольшое слабое место в поверхности, материализовавшись в маленького жучка, который со скоростью света начал размножаться. Как он и планировал. Он блаженно закрыл глаза. Шалость удалась, по видимому, нытик вдоволь намучался с этими химикатами, или чем он там их травил. Ему было чертовски сладко доставить ему хоть капельку страданий. Голубой был слишком догадливым и восприммчивым к любым перепадам его магии – сообщал о странных случаях в его государстве остальным, но, естественно, всем было плевать – именно благодаря безразличию ему не надо было бояться, что его влияние раскроют. Но как трефовый это чувствовал? Черт его знает... Он был просто жалкой букашкой, с которой можно играться. Как и остальные. – Подобные ошибки в программах нашего генератора, теоретически, могут происходить, – продолжил вкрадчивый.– В ближайшие дни к тебе будет направлена гуманитарная помощь с продуктовыми запасами из Курограда и Фелиции, прошу тебя предупредить своих министров об этом. – Да, мои чудесные граждане любезно согласились поддержать меня в желании помочь тебе, Зонтик, и собрали почти тонну репы, моркови и пшеницы! Конечно, это не очень много для масштабов твоей страны, но я буду безумно рад, если мы хоть немного тебе поможем! – А наше собрание может двигаться побыстрее, а? Моё время не резиновое, – перебил раздражённый. – Можно пропустить вот эти розовые сопли с помощью и обсудить это потом, а не при всех нас? Послышался приглушенный сердитый рык. – Феликс, успокойся. Пик, если тебе неинтересно посещать наши собрания, я тебя к этому не принуждаю, можешь уйти хоть сейчас. – Замечательно. Я так и сделаю. – Вот и вали!!.. – истерично прокричал червовый. – Давай, давай, вали, эгоист!!.. – Феликс, прекрати. Прекратите оба! Несколько голосов зазвучали одновременно, перекрикивая друг друга. – «Их погубит не только безразличие, – пронеслось у него в голове, пока он продолжал наблюдать за точками, – а ещё и их ссоры и негати...» Сердце пропустило удар. Он почувствовал, как его магия струёй света от первой ладони просачивается через поверхность. Замерев, он пару секунд осознавал, что происходит. Неужели... Неужели наконец-то у него появилась способность более сильного влияния на них?! Не может быть. Не может быть... Он задвигал рукой, не отрывая ее от гладкого стекла – струя переместилась. Он собрал пальцы в щепотку – она стала более тонкой и концентрированной. Немного наклонив руку, и прищурившись, он под углом начал целиться в шлем с красной вертушкой и зелёным кристаллом, который прикрывал зелёную кудрявую макушку. Удар. – Чёрт!!.. – было видно, как валет попытался поймать падающий шлем. – Опять сквозняк. – Откуда тут сквозняк?.. Он... Он будто бы сам слетел... – Не придумывай, Зонтик. Итак, все успокоились? Точно? Тогда продолжим. Вкрадчивый голос снова что-то монотонно забубнил. Он поднялся на ноги и оглядел свои дрожащие от волнения руки. Он не привык эмоционировать, все эмоции у него давно были переломаны, но такое событие... У него впервые получилось осуществить настолько крупное вмешательство в карточный мир! Неужели оболочка начала истончаться? Хотя... Хотя стоп. Негатив. Это получилось именно во время их ссоры... Вот он. Вот он, тот самый ключ! Он вскочил, задыхаясь, понёсся к краю, скатившись с него, как с горки и ловко приземлившись на ноги. Надо срочно кое-что попробовать, немедленно, пока отрицательная энергетика ещё не угасла. Ладони соединяются, а затем постепенно начинают отдаляться друг от друга, пока внутри них начал образовываться черный, круглый, гудящий и потрескивающий сгусток. Он приблизил к нему ухо, услышав приглушённые отчаянные звуки, какие обычно вырываются из горла людей, находящихся на грани, прерывающиеся, как на пожеванной кассете в магнитофоне. На глазах выступили радостные слезы, а из глотки вырвался безумный нервный смешок, переросший через пару секунд в оглушительный раскат хохота. *** Темно. Пик открыл глаза, ожидая вновь увидеть белый потолок своей комнаты, но перед глазами предстало... ничего. Спине было твёрдо... Где матрас? Он что, упал с кровати? Парень осторожно поднялся на ноги и попытался сделать несколько аккуратных шагов. – Я что, ослеп, черт побери?! – закричал он, держа руки перед собой, чтобы не наткнуться на что нибудь. – Кайру! Кайру, Балисонг, быстро в мои покои! Вы слышите меня?! – попытка нащупать стену и забарабанить по ней не удалась. Вашу ж мать, да где вы все, когда нужны!! – Пиковый король начал здорово паниковать, дыхание затруднилось, а в голове помутнело от осознания собственной беспомощности. Пик снова опустился на пол, зажмурившись и обхватив колени руками, начав размеренно дышать, пытаясь успокоиться. – Что ты так голосишь, сладенькая?.. Неужели тебе так понравилась эта ночь, что ты не можешь сдержать... – послышался звук зевка, – ... эмоций?.. Я польщён... – КАКОГО ЧЁ... Пик распахнул глаза и его взору предстали его ладони, которые почему-то светились фиолетовым светом. Отведя их от глаз, он заметил смутное светящееся розовое пятно, свернувшееся калачиком на полу. – Ромео?! – Да, конфетка, я Ромео, твой король... – сонно продолжал бормотать червовый, чувствуя, как сильные руки тормошат его, раскачивая из стороны в сторону. – Да что случи... Парень замер. – Пик? – Представь, он самый! – А где Виолетта? Мы же с тобой не... – Ты сдурел?! Ты мне объясни лучше, это что за фокусы вообще?! – Фокусы? В каком смысле?.. – Вокруг посмотри, это что за чертова темень?! Я думал, на империю напали и мне глаза выкололи!!.. – Мда, и вправду темновато... Может, это пере... – закончить розовому не дал шорох, исходящий откуда-то справа, за которым послышался вскрик. – Ч-что?! Где... Где я?! Алебард! Алебард, меня похитили!! Алебард!! Кто нибудь, помогите, помогите пожалуйста! Пожар!! П-пожар!! Помогите, что это!! – кто-то будто бы начинал задыхаться. Повернувшись на исходящий звук, Пик еле-еле разглядел в десятке метров от себя силуэт, светящийся еле различимым голубым светом. Ромео побежал первым. – Зонтик, мы здесь! – опустившись на корточки, розовый осторожно коснулся плеча лежащего на полу валета. – Р-Ромео!! – треф тут же вскочил и судорожно вцепился в парня. – Как я рад т-тебя видеть, во славу Зонтопии!.. – он тяжело дышал и дрожал, отходя от панической атаки. – А что... – Опережая твой вопрос, – перебил его Пик, – никто из нас не понимает, что происходит. – Нас похитили?.. – Черт его знает... – А где тогда остальные? – недоуменно вступил Ромео. – Не могли же похитить именно нас троих. – Д-да. Зачем мы им нужны? Если похищать, так уж всех... – Вы как хотите, а я искать остальных. – фиолетовый повернулся, и направился прочь, осторожно шагая и переодически проверяя пространство перед собой вытянутыми руками, и скоро исчез в темноте. – Не надо было ему туда идти одному, наверное... Что же теперь будет... – Зонтик уткнулся носом в плечо Ромео, озабоченно смотрящего в сторону ушедшего Пика. Явно происходила какая-то чертовщина. Каждый из них понимал, что это непохоже на ту пустоту, в которой они были перед тем, как попасть в карточный мир – от нее были совсем другие ощущения. Неизвестность пугала.