Благодаря "аистам", у "синиц" между ног всё опухло...

*** Что ж... Юнги конечно всегда подозревал, что у него с остальными мемберами есть некоторое различие в танцевальных данных... Но к тому, насколько эта пропасть глубока и почти непреодолима... он как-то... даже морально оказывается не готов. Новая песня расставляет все по местам окончательно. В тандеме с новой, достаточно сложной хореографией, что, разумеется, прекрасно ложится на их лучших танцоров. И неожиданно безобразно, отрывисто и некрасиво смотрится на нем самом. Чуть не рыдая от боли в конечностях и, судя по отражению в зеркале, полнейшей бесполезности его упорных одиночных тренировок, Мин лишь сжимает зубы и снова встает на трясущиеся от перенапряга ноги. Лишь трудолюбие и упорство. Это все, что у него всегда было. Он никогда не прибеднялся, прекрасно отдавая себе отчет в своих талантах и трезво оценивая свои способности. Среди которых... танцы совершенно точно не были даже в десятке первых. Чимин предлагал ему помощь. Хосок настаивал на ней. Но Юнги лишь фыркал и отказывался. Он не любитель обременять своей бесполезностью и слабостью других. Он сильный, кто бы что там о нем не думал. Он справится с чем угодно в этой жизни... И он действительно так считает... пока после очередной тренировки, уже привычно дожидаясь когда остальные наконец покинут спорт зал, Мин не обнаруживает... Что с ним наедине остается кое-кто, кого он совершенно точно не хотел бы видеть свидетелем своих слабостей БОЛЬШЕ ВСЕХ.

Их странно сверкающий глазками в его сторону всю репетицию макнэ...

- Юнги, ты сегодня двигаешься уже куда лучше... но все равно, с ногами небольшие проблемы... Давай попробуем кое-что, хорошо? Попробуй сесть на меня. Это поможет. Чонгук отходит к матам и ложится плашмя на спину. Слегка разводит ноги и с улыбкой похлопывает себя по низу живота, явно приглашая. - Ты серьёзно? - Юнги облокачивается о стену, едва удерживая выражение лица нейтральным от этой картины и более чем нелепого предложения. Мало того, что это странно... так еще и... чем ЭТО вообще может помочь в тренировках? - Тебя ведь попросил кто-то из ребят или стаффа? Передай им, что мне не нужно... кхм... что бы ты там не собирался предложить. - Меня никто не просил. Я доброволец! - Чонгук сияет яркой улыбкой, смотря на него снизу вверх - Ты же все время мне с чем-то помогаешь. С музыкой, вокалом, гитарой... даже в быту, с готовкой или уборкой... Позволь, пожалуйста, и мне отплатить хоть немного... ты все делаешь хорошо, хен... надо только немножко довести до совершенства... Мин с сомнением приподнимает бровь, скользя взглядом по большим черным башмакам, к которым их младшенький начал агрессивно тяготеть... по широким черным штанам, по свободной, такой же черной футболке... что сейчас опала на маты, обтягивая всё под ней слишком откровенно. Юнги нравится его стиль. Потому что это и ЕГО СТИЛЬ тоже. Только у Чона он более грубый и брутальный, до странного хорошо ему подходящий. Взрослому парню, что уже почти вышел из под контроля всех старших, порой нагибая окружающих слишком сильно. Юнги раздумывает, прикусывая губу и скрещивая руки на груди, будто пытаясь защититься от прожигающего взгляда, которым его тоже внимательно осматривают в ответ. Только куда более осязаемо, словно оставляя на светлой коже ожоги. От этого взгляда хочется сбежать. И одновременно... не хочется... - Это упражнение поможет в растяжке. Выработает правильное положение ног. Чувствуя между ними что-то... определенного размера... - Чон едва верит, что действительно говорит подобное вслух, но остановиться уже не представляется возможным - Что-то осязаемое. Ты запомнишь... КАК и НАСКОЛЬКО их следует раздвигать... Чонгук точно не помнит, когда ЭТО началось.

Когда, как и почему вместо ножек женских групп, с которыми они сталкивались на светских мероприятиях, вместо женских ножек в соответствующих видео взрослого содержания, да и женских ножек в принципе...

Он начал залипать на две вполне конкретные ножки, далеко не относящиеся к чему-то "женскому". Чон не только смотрел. Он взрослел, наглел и хотел БОЛЬШЕГО. И вот, всласть намучившись с отрицанием своей "одержимости"... Парень просто ее принял и начал действовать активнее. Тем более - его еще больше провоцировал на такое поведение замирающий в его руках Мин... Позволяющий делать с ним что угодно... что просто прикрывал глаза и... "терпел"? Плевать! Ошалевшему от своих желаний Чону со временем уже стало очень сильно плевать, хотели его в ответ или терпели. Главное - позволяли. А он не дурак - упускать такую уникальную возможность. От тонких изящных щиколоток... по голени, очерчивая маленькую коленку... и, наконец, хищно вцепляясь пальцами в дрожащее аппетитное бедрышко... Уж не говоря уже о заднице. Чонгук всегда умудрялся найти возможность его помацать, иногда мимолетно, чаще - основательно. Хотя бы ободряющее похлопать, сжать в качестве поддержки или благодарности или фейково убрать несуществующую пылинку. Все это позволялось, так что макнэ борзел на глазах. Он притирался сзади так, что между ними не оставалось даже воздуха. Ставил чужое тельце руками за бедра как ему хотелось и было удобно, попутно трогая за все желаемое. Но самое главное, что ЛИШЬ ЕМУ такое было позволено. Разумеется, желающие и претендующие на нежную "котью плоть", помимо него тоже присутствовали. Он едва несколько раз не переломал руки Ви хену и Хоби хену, когда те пытались исполнить с его котенком нечто подобное... Но Юнги САМ им это не позволял. Чонгук был счастлив выше крыши каждый раз, когда эта маленькая прелесть довольно решительно и грубо пресекала попытки "других" мемберов поиграть в фансервис. Ведь будь у них на уме что-то посерьезнее, Чон бы уже точно не смог даже частично остаться в образе миленького макнэ, коим его до сих пор считали. Потому что он сам даже не думал о таком поверхностном. Вполне отдавая себе отчет, что серьезен в ухаживаниях и делает это точно не в угоду зрителям. О, он бы вообще предпочел их полное отсутствие. Собственно... в такие моменты парень вообще ни о чем не думал, будто под гипнозом, следуя за этими неземными лапками, что покачивали манящими маленькими бедрышками прямо перед глазами. Когда Чонгук физически оказывался не в силах справиться с притяжением, готовый следовать за ними даже в пасть дьяволу. Да, он точно знал ЧТО это было для него... Но вот чем это было для Мина? Потаканием капризам младшенького? Но ведь Чон давно уже перерос каждого из группы. Вымахал, раскачался, возмужал настолько, что спокойно мог бы утащить себе любого "старшенького", кого захотел! И даже второй по старшинству хен, что все еще до сих пор пыжился спрятаться за ширмой "он еще ребенок", уже НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ игнорировать очевидное. Чонгук вырос. Он уже мужчина, с совершенно недетскими желаниями. И когда он лезет обжиматься, это уже стоит воспринимать СЕРЬЁЗНО. Даже самый тактильный Чимин это уже понял и начал действовать гораздо более аккуратно. Тэхен больше обнимал сам, понимая о том, что в противном случае его зажмут будь здоров! Джин сразу вырывался, переводя все в шутку. Но вот Юнги... будто до сих пор не осознавал серьезности ситуации. Да, было видно, что он почти до безумия доверяет макнэ. Когда его подхватывали на руки или прыгали сверху... Мин не цеплялся за него как другие и даже не вздрагивал. Чон ценил и никогда не пренебрегал его доверием, готовый скорее поломаться сам, чем потерять эту теплую хрупкость. Тем хуже и было находиться в этом подвешенном состоянии непонимания. Чонгук чувствовал себя счастливым и грязным одновременно когда распускал руки. Ведь Юнги ему доверяет и позволяет. А макнэ... подло пользуется его доверием, чтобы удовлетворять свои низменные фантазии... Конечно же хотелось, чтобы его желания были взаимными. Но что он мог?.. Предложить встречаться? У них прекрасная дружба. И Чон очень боялся лишиться этого своим импульсивным нетерпением. Может это просто пубертат, который нужно пережить? Его не тянуло на парней. Да, он не был лишен чувства прекрасного, отмечая шикарный пресс или упругую задницу кого-то из мемберов. Но это эстетика. И совершенно не значит, что он бы хотел кому-то из них засадить. Но Юнги. С Юнги он хочет слишком много. Вместе заниматься музыкой, танцами, готовкой, рисованием... чем угодно, если это будет именно он. С ним было классно поговорить и помолчать. А этот хриплый шепот, обжигающий ухо и шею во время трансляций и награждений, на сцене и на РАН-ах, когда Мин хочет сказать что-то ТОЛЬКО ЕМУ... Чон всегда пытается ответить тем же, подвигаясь еще ближе, часто даже касаясь губами кожи... и любуясь чужими мурашками, вызванными именно ИМ. И сейчас... пожалуй Чонгук наконец хочет знать. Чем же вызвана эта "вседозволенность" и покорность хена ТОЛЬКО в его сторону. Это всего-лишь потакание избалованному ребенку? Или?.. Всем своим видом демонстрируя лишь готовность помочь, без всяких подтекстов, макнэ пытается выглядеть максимально невинно, хлопая большими глазками и мило улыбаясь. Он понимает, что его скорее всего сейчас пошлют в максимально грубой и нецензурной форме, ведь подобное "предложение" уже СЛИШКОМ. Даже для "всепонимающего и принимающего" Юнги. Но все равно ничего не может с собой поделать. Ведь Мин ТОЖЕ виноват. Вечно надевает на тренировку эти свои обтягивающие штанишки. В которых его точеные стройные ножки выглядят еще более умопомрачительно. У него точно должна быть какая-то секретная комната, в которой хранится целый запас таких вот маленьких штанишек под названием "сломаем мозги Чонгуку окончательно, чтобы он не мог больше ни о чем другом думать". И сегодня хен тоже в них. Будто издеваясь. Крутит аккуратной задницей, что хотя бы, слава всевышнему, скрыта длинной футболкой. И пока не очень раздвигает ноги. Но в этом Чон готов активно ему помочь. Во благо компании, разумеется, и для повышения общего танцевального уровня в группе. - Тебе легко говорить, длинноногий "аист"... хорошо, наверное быть "золотым мальчиком"... - Юнги снова, более тщательно и задумчиво скользит взглядом по роскошной фигуре младшего, перекатывающейся мышцами во всех местах и слегка завистливо, но больше все же восхищенно сглатывая - С превосходными физическими данными и множеством талантов. Эта песня будто обо мне... мне... все равно никогда за тобой не угнаться. Чонгук ослабляет улыбку, тоже непроизвольно задумываясь. Да, у него есть хорошие задатки. Но это абсолютно не значит, что ему не надо работать над собой как проклятому каждый день, час и минуту. И если уж на то пошло, раз у Мина такие ассоциации... он не считает, что только маленьким "синичкам" тяжело пробиваться в этом мире.

Каждый ведет свою войну, о которой неизвестно окружающим.

- Поверь, хен... в горизонтальном положении длина ног уже не имеет значения... - философия все равно быстро выветривается из головы, стоит только вновь мимолетно коснуться взглядом этих "ножек раздора" - Давай же... это просто упражнение. Мы и похуже на репетициях выполняли... Мин снова с сомнениями его осматривает. Да, они выполняли и похуже... Но тот факт, что макнэ спокойно предлагает ему ни что иное, как буквально "усесться сверху", да еще и с непонятной целью... смутно тревожит. Слегка смущает. Но и... где-то глубоко... чертовски привлекает?.. - Я все еще не понимаю суть этой "тренировки"... но давай... попробуем. Юнги вытирает внезапно вспотевшие ладошки о штаны и на негнущихся ногах делает пару шагов к матам. Чонгук почти не дышит, не верит и не моргает, цепко наблюдая за каждым движением. Как Мин опускается сбоку от него на колени. Нерешительно мнется, подвигается ближе, покусывает губы, облокачивает одну руку по другую сторону, закидывает ногу сверху... Подвигается еще ближе... И почти касается промежностью крепкого живота, пытаясь удержаться на весу, но длины его бедер едва хватает на подобный маневр. Чонгук тоже прикусывает губу, силой заставляя так и чешущиеся вцепиться наконец в маленькое тело руки, послушно лежать раскинутыми на полу. Если он еще и жадно схватится за эту задницу, Юнги точно сбежит отсюда с диким визгом.

За своей катаной и запретом на приближение, как минимум.

Ведь кто умеет ждать, дождется большего, верно?.. - Вот это ты широкий, конечно! - Юнги разрывается между тягой свести ноги, но тогда его бедра окажутся крепко прижатыми к чужим бокам. И желанием наоборот, их развести шире, чтобы наконец расслабить напряженные до предела мышцы, но тогда... ему останется только сесть верхом. - В этом и суть тренировки...- Чонгук ухмыляется, пользуясь тем, что от смущения и перенапряжения на его лицо не смотрят - Будь я "узким" - тебе бы это не помогло в растяжке. Юнги фыркает, облокачиваясь на руки по обеим сторонам от сравнительно здорового тела и пытаясь хоть так снизить нагрузку на промежность. В растяжке ЧЕГО это должно помочь вообще?! - Я же сказал тебе - сесть. Что ты пытаешься сделать? Наблюдать за ним забавно. Да, Чонгук усиленно пытается отвлечься хоть на что-то "забавное", уже смутно понимая, в какую задницу западню загнал сам себя. Если он действительно сядет сверху... то несомненно почувствует тылом нечто, чего точно не должно быть там в таких... размерах. Мин снова фыркает, ерзая коленями по матам туда сюда. Ладони упираются чуть ниже чужих подмышек, упрямо удерживая тело на весу. А перед глазами - как раз теперь этот чертов накачанный грудак. Как у бройлера, ей богу! "Что он пытается сделать?!" Да если бы он сам знал! Пожалуй, стоит просто последовать инструкциям одного из лучших танцоров группы... Пока ненароком не сделал что-то... совершенно НЕ ТО... - Ладно, я тебе доверяю... Юнги мимолетно встречается взглядом с чужим и осторожно, будто седлает буйного жеребца, садится сверху. Задницей прекрасно чувствуя твердый пресс, он мостится удобнее, слегка двигаясь назад и натыкается... на стояк?! - Хм... кхм... Чонгук? - Ты же знаешь эти тренировки, хен... физическое возбуждение само накатывает, как с добрым утром... сейчас опадет, ничего страшного... просто... не двигайся слишком далеко. Чон врет с настолько невинной мордашкой и воркующим голоском, что аж почти сам себе верит. Какая наглость, боже, он ведь даже не краснеет от таких слов. В отличие от Юнги, что явно сейчас, судя по охреневанию на лице, переживает какой-то болезненный внутренний перелом милого образа "маленького и невинного Гук-и". Что у него явно не вяжется с вблизи еще более превосходящим его габаритами телом и упирающимся в задницу членом! - Может тогда в другой раз продолжим?.. "Никогда, черт, больше никогда!!" - Нет, хен, ПРЯМО СЕЙЧАС! - Чон и сам вздрагивает от собственных рычащих ноток и едва успевает затормозить ладони в считанных миллиметрах от дрожащих маленьких ягодиц - То есть... мы же уже начали... нам ведь не помешает подобная мелочь?.. "Мелочь?! МЕЛОЧЬ?!" Мин крепко сжимает зубы и губы в одну тонкую линию, боясь двигаться, чтобы ненароком снова не наткнуться на эту его далеко не "мелочь". - Ладно... сядь ближе ко мне, раз тебе не удобно. Облокотись руками на грудь и перенеси вес с голеней на колени... Юнги сглатывает, опуская взгляд на то место, куда ему так спокойно предлагают... "облокотиться". На чертову широкую грудь, что рельефно проступает под черной футболкой, не скрывая НИЧЕГОШЕНЬКИ. Торчащие соски, в том числе... очень чувствительные, если верить "сарафанному радио" их группы... - Ну же, хен... нравится на мне сидеть? - Чон понимает, что перешел все мыслимые границы приличия, но уже не в том состоянии, чтобы вообще за ними следить. Когда Шуга сидит на нем. Такой дрожащий, трепетный, взволнованный... такой маленький и мило смущенный... едва обхватывающий своими умопомрачительными бедрышками его бока... Черт... да ему медаль надо давать за терпение! За то, что, даже задирая ногу и делая это "трахательное", иначе не скажешь, движение новой хореографии и лицезрея впереди обтянутую лосинками задницу Мина, он до сих пор не выпрыгнул из штанов и не завалил его прямо при всех. Да, естественно ему приходится носить свободные штаны... в силу... "встающих обстоятельств". Но он все равно БОЛЬШОЙ молодец! - Что ты несешь? - Юнги отводит глаза, все же упираясь ладошками в грудные мышцы и послушно мостясь сесть удобнее, чтобы хоть монотонными движениями отвлечься от дурных мыслей - Давай покончим с этим побыстрее, я устал как черт и совершенно не в настроении для твоих шуточек... Шуточек... ах, если бы... Чонгук сглатывает, когда эти котьи лапки аккуратно, но уверенно касаются футболки и прожигают до кожи... и глубже... Ух, он бы снял ее тут же, пожелай этого хен. Он бы дал ему потрогать буквально ЧТО УГОДНО. И потрогал бы его сам... за все, что есть. Везде. Ему бы хотелось потрогать ВЕЗДЕ. - Хорошо, раз ты такой нетерпеливый кот... Давай закончим быстрее... - Чон кладет одну руку на узкую спину и надавливает на изгиб поясницы, заставляя прогнуться сильнее и почти кладя на себя - Тебе надо лучше напрячь промежность, бедра и ягодицы. Ослабь давление на остальную ногу. Ты сидишь на мне, так что никуда не денешься... Отключить. Надо просто отключить свои похотливые мыслишки и ассоциации. Сейчас он тренер, который проводит разминку. Пусть и странную, но эффективную, Чонгук уверен. А вот Юнги совершенно в этом не уверен! Особенно, когда горячая широкая ладонь прогибает его ниже, вынуждая окончательно прижаться к животу своего владельца всем... чем совершенно точно не следует двум парням прижиматься друг к другу. - Может мне еще на тебе попрыгать? - Да, это следующий этап. Мин распахивает глаза, шокированно наблюдая за чересчур спокойно произносящим подобное макнэ. Какого хрена?! - Ну уж нет! Я не буду ТАКИМ заниматься! Не с тобой, точно! Юнги пыжится подняться, но Чонгук резко садится, крепко обнимает его, прижимая к себе и перекатывается в сторону, теперь нависая сверху и оказываясь между разведенных ног. - Почему именно со мной не будешь? С кем это ты еще мог бы ТАКИМ заниматься, а, хен? - Мин силится свести ноги, слегка испуганно глядя на чем-то дико раздраженного парня снизу вверх, но крупное тело между ними не оставляет и шанса - Дело в том, что я все ещё "ребёнок"? Или просто недостаточно хорош для тебя? Чонгук упирается руками по обе стороны от головы, с которой от столь интенсивных движений даже слетает кепка, и не давая ни единой возможности сбежать, как буквально, так и от его наконец озвученных вслух неудобных вопросов и горящего взгляда, пронизывающего до костей. - Что ты делаешь, Чонгук? Это уже переходит все... Юнги вошкается под ним, пытаясь уйти от всего этого многообразия ощущений. Ему страшно. В кои-то веки ему страшно наедине с их милым и всегда надежным макнэ. А ведь он с самого первого дня доверял безоговорочно только ему... - Границы, хен?! Я перехожу границы? Но ведь ты сам мне позволяешь их переходить регулярно! Как еще я должен это расценивать, если не как "согласие и одобрение"?! - О чем ты говоришь, черт тебя дери?! - поняв, что эти каменные плечары точно не сдвинет, а груди явно похер, что ее тыкают его слабые лапки, Юнги пассивно обмякает на матах, все же милосердно оставляя последний решающий удар "коленкой в бубенцы" на потом. - О том, чего ты не позволяешь делать с тобой другим, хен... - Чонгук редко зовет его так не потому, что плевал на приличия и совсем оборзел, а потому... что дико возбуждается от этого обращения к старшему. Парень наклоняется ниже, сгибая локти и почти шепчет в аккуратное, слегка розоватое ушко, опаляя горячим дыханием - Касаться, где угодно... прижиматься всем телом... постоянно шлепать по заднице... кормить с рук... пить с одного стакана... горлышка и даже трубочки... Что уж говорить об одной одежде и даже белье... ох, мог бы я по прежнему в него влезть... но, похоже, это можно теперь сделать только руками... Юнги чувствует, как дрожит все тело. Так бывает, когда Чон слишком близко подлазиет. Смутные опасения и еще более смутные желания накрывают с головой в такие моменты. Мин и сам не знает, что ЭТО и почему он так реагирует. Но ему хочется позволить все. Чтобы тот с ним делал, что угодно. Просто превращая в живой пластилин. - И твои ножки, хен... я бы рухнул к ним не задумываясь... - Чон садится на колени и, сияя подозрительной улыбочкой, проводит пальцами по все еще судорожно согнутым коленкам и, без всяких усилий разгибая одну, забрасывает к себе на плечо, оглаживая горячей ладонью - Ты даже не представляешь, какое это испытание, смотреть на них изо дня в день и не иметь возможности трогать еще больше... постоянно трогать. В конце фразы макнэ почти рычит, поворачивая голову и контрастно нежно целуя открывшийся участок молочной кожи на лодыжке, уже непрекрытой сползшей от его рывков штаниной. Юнги инстинктивно дергает ногой, пытаясь уйти от ожога чужих губ, судорожно вцепляясь пальцами в маты и округляя от удивления глаза. Какого хрена происходит? Тело реагирует совсем не так, как ему пытается продиктовать ошарашенный происходящим разум. А Чон, будто даже не замечая его слабого сопротивления, нагибается ниже, заставляя чуть ли не стонать от натяжения мышц в выпрямленной ноге. - Надо хорошо размяться, хен... просто представь, что это секс... движения должны быть плавнее... сосредоточься на ощущениях, а не на технике... в танцах то же самое... позволь желаниям своего тела говорить за тебя... - Так вот что с тобой происходит на репетициях... - голос Мина еще более хриплый, чем обычно, от долгого молчания и странной мешанины внутри из-за всего происходящего - А все-то голову ломают, почему ЭТО всегда так горячо выглядит?.. - Считаешь, что я горячо выгляжу?.. - Чонгук мурлычет, наклоняясь еще ниже и сгибая тельце под ним почти пополам, оглаживая и вторую согнутую дрожащую ножку - Да, пожалуй, я был бы таким же... немного агрессивным в постели. С тем, кого хочу... уже много лет... но и очень плавным и нежным... если бы он только позволил... - Ты... ты говоришь... о парне?.. Юнги задыхается от их более чем неприличного положения. От его непривычно заниженного голоса... от обжигающих касаний... от осознания сути сказанного. - Я говорю О ТЕБЕ... - Чон окончательно теряет голову, когда Юнги почти невесомо обнимает его руками за талию, очевидно, пытаясь удержать подальше, и нависает сверху, тыкаясь так и не "опавшим" членом точно по адресу - О тебе, хен, это ты, ты довел меня почти до сумасшествия! Я хочу тебя постоянно, в любом виде и обстановке! В любое время и в любом месте! В любой позе и ситуации! В любой твоей обтягивающей или свободной одежде! И без нее тоже хочу! Чонгук понимает, что это так себе признание. Когда твоя прелесть прижата тобой к полу и дрожит от ужаса, прекрасно ощущая задницей стояк. Черт, он ведь не только хочет Юнги, но и ЛЮБИТ. Действительно любит, ценит и уважает. Бесконечно восхищается и жаждет не только в сексуальном плане, но еще и защищать, заботиться и комфортить.

Все это он хотел бы ему сказать... но почему-то... когда они рядом... все мысли только об одном.

- Хочешь сказать... ты прекрасно знал, что у тебя встает не на тренировки, а именно на меня... и все равно позволил мне оказаться в таком беззащитном положении? - Юнги кипит, на этот раз ударяя по чужой груди сильнее и, как разозленная кошка, сверкая глазами - Ты что, как какое-то животное, собирался просто меня зажать наедине? Вместо того, чтобы адекватно, как все нормальные люди, это обсудить? И что ты ждал в итоге?! Что я радостно раздвину ноги для тебя, сдаваясь под твоей "альфачьей доминантностью"? Порнушки пересмотрел? Может мне еще в стиральной машинке застрять следовало, чтобы меня отодрали сзади?! Чонгук смущенно отводит глаза, слегка сдаваясь под неожиданно резкими, но вполне обоснованными и разумными нападками старшего. Да, все это было в его надеждах... но, озвученное вслух, действительно выглядит как-то... слишком гнусно и мерзко. - Отпусти меня! - Мин брыкается ногами, пыжась встать и слабо облокачиваясь ладонями на маты из-за нависшей сверху туши - Сейчас же отпусти, похотливый засранец! И как я мог все это время считать тебя милым крольчонком и доверять НАСТОЛЬКО?! - Подожди, пожалуйста! - Чонгук мягко прижимает его назад, отчаянно кусая губу и смотря во все глаза на раскрасневшегося, злого как черт, хена - Я не собирался делать что-то ужасное, правда! И я вполне могу контролировать себя! Просто ты мне очень сильно нравишься, Юнги! Даже больше, чем нравишься. Я тебя обожаю со всех сторон! Пожалуйста, умоляю, не руби с плеча наши отношения! Я понимаю, что требую слишком много, поэтому и не требовал этого раньше... просто сегодня... эта хореография... ты в ней настолько соблазнительный, что я не смог сдержаться... прости, пожалуйста, давай просто забудем! Я вообще не буду тебя касаться, если захочешь! Просто... не забирай себя у меня полностью... пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста... Чонгук к концу своей пронзительной просьбы отползает в сторону, весь сжимаясь и закрывая глаза ладонями. Он уже не боится, что его кот сбежит. Кажется, он УЖЕ его потерял. Вот ведь идиот, знал же, что так будет! Теперь и то уютное, что между ними было... просрано окончательно! - Пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста... Как в бреду он мотает головой, до ярких кругов жмуря веки и тыкаясь в свои согнутые колени. Вот тебе и признался. Чего дураку не хватало? "Присунуть" не было, да?! Зато было ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ! И пусть бы Юнги няшился с ним, как с ребенком! Плохо, что ли?! Теперь его явно лишат всего. Возможно... даже шанса любоваться со стороны... Юнги снова в растерянности. Первый импульс "слинять от этого маньяка побыстрее и подальше" он все же перебарывает, торопея на месте от вида буквально разрушенного на части макнэ. Давно он не видел их "хено-нагибатора" таким... а может и никогда... Почему-то накатывает чувство вины, будто не его тут похотливо зажали, а он - плохой дядька, что забрал конфетку у бедного ребенка. Но ведь Чон уже давно не ребенок! Да и Юнги не конфетка! - Чонгук?.. - с трудом перебарывая все еще кипящее внутри недовольство пополам с легким испугом, Мин все же сам подвигается ближе, после недолгих метаний кладя руку на подрагивающее плечо, почти невесомо приобнимая и садясь рядом так аккуратно, будто садится на не до конца обезвреженную мину - Успокойся... ничего страшного не произошло... ну встал у тебя на парня... это просто период такой... я никому не скажу, не переживай так. Юнги не признается даже себе, но у него тоже происходило подобное. Совпадение или нет, но в помещении становилось горячее, когда именно Чонгук светил мышцами. Или слишком развязно двигал бедрами. Или прижимался ближе, чем следовало... или шлепал по заднице без всяких уважительных причин... Так бывает... это просто физиология. ПРОСТО ФИЗИОЛОГИЯ. - Думаешь, меня волнует именно "это"?! Чон наконец опускает руки, немного возвращаясь к стабильности. Пустота и поломанность слегка отступают, последний раз давая шанс его извечной надежде. Он разворачивается к Мину передом, утыкаясь лбом ему в лоб и аккуратно обхватывает его светлые ладошки своими, предварительно убедившись, что тот не против. - Юнги... я тебя обожаю... давно и прочно. Это не просто случайная вспышка возбуждения, как ты мог бы подумать. Я, как и обычно, сглупил и начал не с главного - Мин осторожно дышит, боясь нарушить проникновенную речь, на которую их буйный макнэ явно сейчас тратил все свои моральные силы и концентрацию. Ведь обычно тот выражал ФИЗИЧЕСКИ все свои хотелки или нехотелки. - Пожалуйста, только не отталкивай меня. Я понимаю, что мои чувства и влюбленность тебе скорее всего нафиг не сдались. Тем более - телесные контакты... что теперь уже точно не сойдут за "игры с неразумным ребенком". Я все продолбал, хен... Прости, что нагрузил тебя этим. Ты совершенно не должен мне ничем отвечать или... и дальше ЭТО терпеть... Ох... пусть Юнги и дольше всех убеждал себя, что Чонгук все еще "неразумный ребенок". Но никто другой все равно не мог вызывать в нем такую дрожь и податливость. И будь Чон повнимательнее, давно заметил бы... как суровый и холодный рэпер-недотрога, уникально рядом с ним превращается в стекающего по рукам, мягкого и теплого цундерешного котенка...

Все и заметили.

Только не затерявшийся в своих сомнениях и опасениях его "личный сорт кипятильника". - А что, если я хочу это "терпеть"?.. Чонгук даже слегка отодвигается, ошарашенно реагируя на тихий задумчивый голос. Юнги смотрит в сторону, прикусывая губу и выглядя так миленько и смущенно, что едва удается сдержать свой обычный порыв его затискать. - Ты не задумывался, почему только ТЫ не получаешь по шапке за излишние приставания?.. - Мин усиленно смотрит куда угодно, только не в чужие глаза. Ему тоже сложно. Вслух говорить о таком... но чужая откровенность... не может остаться без ответа, верно? Чонгук не заслуживает такого. - Я тебя "терплю" только потому, что так хочу. Это пока всё. Я не могу обещать тебе исполнения всех твоих... сегодня так неожиданно озвученных желаний. Мне нужно время, чтобы это все обдумать. Но могу обещать одно - Мин все же заставляет себя посмотреть в просветлевшее лицо напротив - Произошедшее не испортит наши отношения. Я не хочу тебя терять, Чонгук-а... ты мне очень дорог. Но вот в качестве КОГО, я пока не могу сказать... а врать не хочу. Как и внушать ложные надежды. Внутри все поёт. Чонгук, это большое солнышко, снова освещает весь спортзал своей яркой улыбкой и Мин непроизвольно ежится, как кот, что всегда инстинктивно жаждет под ним растаять от удовольствия. - Я понял, хен! Спасибо! Спасибо! Обожаю тебя! Ты самый лучший! - каждое восклицание сопровождается чмоком в светлые ручки, что Чон так и не выпустил из своих - Самый понимающий! Самый добрый! Самый заботливый! Самый красивый! Самый сексу... - Так, не перегибай! - хорошо, что он не краснеет. Юнги еле еле умудряется отнять обратно свои руки, опасливо отползая подальше от снова перевозбужденного парня. У которого какой-то пугающе быстрый разгон от "депрессии, где его жизнь закончена" до "мании, где он уже снова несдержанная зверюга". - Эй, я сказал, что мне нужно время... и я ничего не обещал... - У тебя будет все время, что захочешь, Юнги-я! - Чонгук невозмутимо придвигается снова, приобнимая за узкие, в сравнении с ним плечи и аккуратно прижимая к себе - Но я не собираюсь отступать! Я покажу тебе все прелести быть со мной! Если ты вдруг еще их не заметил... Юнги ЗАМЕТИЛ. Но это не значит, что его самый любимый, заглядывающий ему в рот, милый и талантливый крольчонок может мгновенно занять место ЕГО МУЖЧИНЫ во всех смыслах. - Серьезно... неужели ты не мог выбрать кого-то получше?.. - хочется сказать что-то другое, но с губ Юнги все же срывается это горькое, что тоже мешало ему все время двинуться дальше - Вокруг столько роскошных девушек и парней... подстать тебе... даже в нашей группе, если уж на то пошло, есть куда более красивые куколки... тот же Чимин, к примеру... у вас должна быть хорошая... "стыковка"... Да... пожалуй, эта была основная причина, почему Мин забил на свои симпатии к Чонгуку уже очень давно. Настолько крепко и прочно, что аж сам поверил, что их никогда не было, нет и быть не может. Чон слишком хорош для него. Из породы "аистов", как они поют... Такой неприметной серой "синичке" точно нечего и пытаться бежать следом за ним. Только свои короткие ножки ломать. Да сердце. Ведь рано или поздно до макнэ дойдет понимание, настолько они из "разных слоев". Когда на фоне замаячат другие, куда более подходящие для его золотого пути "ножки"... И если Юнги уже будет в него влюблен... это окажется гораздо больнее, чем отказаться от него первым. - Ты серьёзно? Юнги, ты серьёзно?! Чонгук аж подскакивает на месте от негодования, быстро встает на ноги и ставит оторопевшего хена перед собой, лицом к зеркалу, плотно обнимая сзади. - Скажи, что видишь? Мин фыркает, закатывает глаза, но послушно смотрит. - Я вижу тебя. Совершенно удивительного парня, который всегда меня восхищал своими способностями. Очень красивого парня. Что давно уже вырос и ничуть не похож на ребенка, которого я встретил несколько лет назад. Трудолюбивого и любопытного парня, что всегда очень упорно учился и уже даже сам может научить меня чему-то новому - Мин скользит взглядом по чужому телу, что со всех сторон больше его, шире и выше на полголовы - И самого обычного меня. Того, чье лицо мельком точно бы не узнали даже со второго взгляда... серого и неприметного. Бесталанного. Я все еще тут только благодаря своему упорству и тому, что ломаюсь часами над тем движением, что тебе дается играючи, максимум со второй попытки. Я совершенно не подхожу такому, как ты... - А хочешь узнать, что вижу я?.. Чонгук тихо усмехается, едва осознавая бред, что он несет. Дождавшись легкого кивка, он осторожно касается пальцами серых крашеных волос, наклоняясь и с удовольствием утыкаясь носом в пушистые пряди. - Я вижу совершенно невозможную прелесть, что сводит меня с ума... Эти манящие волосы... я хотел бы их трогать все время... ерошить, гладить, массировать голову, чтобы ты приятно урчал под моими руками... - пальцы скользят ниже, оглаживая белую шейку - Я вижу эту тонкую шею... которую хочется целовать, тыкаться в нее носом... оставлять крупные засосы, чтобы все видели, что такой обалденный кот уже ПРОЧНО ЗАНЯТ. МНОЙ. Мин дрожит, непроизвольно приоткрывая рот и облизываясь. Он неотрывно смотрит на отражение, где Чонгук, прикрыв глаза и мягко воркуя, будто пребывая сейчас в каких-то своих фантазиях, почти губами спускается все ниже. - Вижу эти острые плечики и тонкие руки... эти ладошки с красивыми пальцами... что так идеально изредка лежат на моих плечах... или в моих ладонях... я бы хотел постоянно ходить с тобой за руку... а не только с трудом выпрашивать ее на сцене... задыхаясь от бегущего между нашими ладонями тока... Чон мягко сплетает обе руки с его, несопротивляющимися, вторгаясь между пальцев своими и крепко фиксируя в объятии, все еще водя носом по шее. - Я вижу тонкое туловище и узкую талию... прекрасный изгиб спины, идеально стыкующийся со мной... даже ты не мог бы с этим поспорить... ведь я постоянно подхожу очень близко... и прекрасно знаю, что тебе тоже не супер неприятно мое нахождение там... Чон прижимается сзади, на практике демонстрируя, что имеет в виду. Он не пялится на Юнги, давая ему возможность самому увидеть все это и осознать без его смущающего взгляда. Но все равно прекрасно чувствует, как хен напрягается, сжимая его пальцы своими сильнее. - Твою потрясную задницу... ух, пожалуй не осталось уже никого, кто бы не заметил, насколько она мне нравится... даже ты заметил. Просто не придал значения. Чонгук обхватывает чужие ладошки своими и кладет их на округлые ягодицы. Целомудренно сжимает через чужие пальцы, поглаживает и переходит на бедра. - Ну и наконец... твои идеальные ножки... которых нет ни у одной, даже самой сексуальной девушки... или у роскошных "аистов", как ты выразился... ох... эти ножки... серьезно думаешь, что я ВСЕХ мемберов, что забрасываю себе на плечи, ТАК мацаю за них, как тебя? Мин дрожит все больше, уже слишком заметно ежась от его касаний всем телом. Черт, нет, он НАДЕЕТСЯ, что макнэ ТАК мацает не всех! - Правда считаешь, что "синице" своими короткими ножками никогда не угнаться за "аистом"? Хорошо... - Чонгук наконец выпрямляется, глядя прямо в глаза совершенно растрепанному в своих мыслях и чувствах хену, обнимая и позволяя облокотиться на себя дрожащей спиной - Тогда этот "аист" понесет свою любимую "синицу" на руках! Юнги жмется к нему, в полном раздрае. Неужели то, что терзало его долгие годы... решается... так просто?.. это ведь нереально принять... Нереально. Но Мин решает попробовать. Довериться снова тому, кому доверял всего себя эти годы. Тому, кто доверял ему в ответ. Тому, кто заслужил его доверие. Тому, кому было сложно не довериться каждый раз... Настолько Гук был непосредственным и откровенным в своих порывах крольчонком. В объятиях которого и Мин... непостижимо становился податливым и нежным котом. Урча всем своим существом, когда его руки скользили по телу где угодно. Что ж... их "Baepsae" выходит в итоге до безумия горячим... С Чоном, что теперь щеголял в совершенно порнушной, полупрозрачной рубашечке и едва не выпрыгивал из штанов, бурно и куда более несдержанно реагируя каждым движением на своего роскошного хена... И с Юнги... что умудрился откуда-то достать свою неожиданно обнаруженную ими обоими сексуальность... и виляющий бедрами в очередных своих обтягивающих штанишках...

И даже импровизированно крутанувший задницей в конце репетиции...

Где Чонгук, весь танец умудряющийся за пару скачков преодолевать по пол спортзала, чтобы оказаться поближе к своему "тотал блэк" котенку, уже окончательно закончился, как адекват и начался, как ненасытное животное. Едва дожидаясь последнего аккорда песни и утаскивая его, тихо хихикающего и смущенного, прямо на руках под охреневшими пятью парами глаз. Ведь он обещал, что эти ножки теперь не будут ломаться под гнетом следования за его желаниями... А только мягко раздвигаться... и может... по первой все же немножко "опухать"... Но и это Чон готов рьяно исправлять... со временем. Ведь не только "синицы" прикладывают ВСЕ усилия в погоне за тем, чего действительно желают. ***