Автор

      В небольшой комнате, в свете тусклой лампы, сидел Автор. Пустым взглядом смотрел в темный угол. Там от сквозняка вздрагивала паутина, ловя слабые блики. На столе ждали своего часа чистые листы. Потрепанное перо неосознанно крутили пальцы.       Хотелось писать. Излить душу. Обратить в слова. Предать красок и тем самым создать крошечное чудо. В жизни так не хватало этого самого «чуда». Но Автор бездействовал.       Под столом, у ног, куда не доставал свет, россыпью устроились комки бумаги. Везде было лишь одно слово — «Сказка». Но сказка не рождалась. И дело не в том, что Автору нечего было сказать. О, он мог поведать о многом! О дружбе, что кончается предательством. О несчастной или безответной любви. О муках скорби, о боли утраты, о расставаниях и разбитых сердцах. Он мог бесконечно рассказывать о смерти, ведь герои его историй такие несчастные, слабые, хрупкие… Раз за разом они, словно куклы, ломались под напором испытаний, что придумывал для них создатель. Порой и против его воли. И самая светлая история с прекрасным и счастливым финалом не могла достичь логической развязки. Ведь очередной герой сдался, свернул не на ту тропу, и чтобы Автор не делал — никак не мог вернуться обратно.       А хотелось «чуда»… Самую капельку добра и света на пожелтевших листах. Совсем немного нежности и чего-то, что вселило бы в уставшее сердце надежду. Веру в лучшее! Или хоть ненадолго вызвало радостную улыбку… Но «чудо» не появлялось.       Автор множество раз пытался написать добрую сказку. Такую, каких в мире множество: о храбрых рыцарях и нежных принцессах, о торжестве добра над злом, о пути к счастью. Но всякий раз свет мерк в его рассказах. Самые отважные и сильные погибали, самые чувственные и страстные собирали осколки своих сердец. Особенно Автор грустил над своим любимцем — безымянным чудаком, чью добрую душу запятнали своей злобой те, кого тот пытался спасти. Он не умер, нет. Стал таким же серым, как и другие люди из того выдуманного мира.       Автор не был несчастен. Временами он был печален. Иногда зол и расстроен. Было вдоволь и моментов, когда он искренне смеялся. Но «чуда» хотелось именно поздними одинокими вечерами. В те самые моменты, когда с головой накрывала тоска, душила в своих объятиях, сдавливая ребра. Он нуждался в лекарстве от этой напасти и никак не мог его создать.       Когда он был совсем в отчаянии, судьба подбрасывала ему чужие творения. Свет от них немного помогал. Но и этого не хватало надолго. Казалось, будто в чужих историях не хватает чего-то важного. Но чего? — Автор не мог понять. Иногда, когда Автор был очень зол, он писал злые истории. Они получались на диво хороши. Завлекая сладким словом и ложью, опутывая нитями сюжета, они имели одинаково трагичный конец. Пронзительный, неожиданный, злой, откликающийся болью в сердцах читателя. Это были хорошие книги, но Автор грустил, вспоминая о них. Ему не нравилось дарить лишь боль.       Когда было очень грустно, Автор создавал «злодея». Рассказывал о его зверствах, о черном сердце, о несчастьях, которые оставались позади него, как следы на размытой дороге. Но никто из читателей не мог возненавидеть «злодея», ведь как и все прочие герои сего Автора… он был несчастен. Возможно, именно один из доблестных рыцарей очередной неудавшейся сказки не пал в бою с сильным врагом, раскусил предательство соратника, запер свое сердце на замок и, облачившись в черный плащ, вошел в другую историю. Дабы вершить справедливость и мстить за то, что так и не сумел стать счастливым.       Но, впрочем, даже у сказок о «злодеях» не было счастливого конца.       Такие рассказы пронизывали холодом и грустью, заражали всех прочих невыносимой тоской Автора. Не было никого, кто посмел назвать эти истории плохими. Но и хорошего в них тоже ничего не было…       «Чуда» не было…       Может, для того, чтобы описать это самое «чудо» его сначала надо пережить? Но как тогда из-под пера рождаются все эти истории?       Он старался. Его герои все чаще смеялись, веселились, влюблялись. И тем больнее было, когда их настигал привычный конец. Казалось бы, столько загубленных судеб Автор сотворил своими же руками. Но всякий раз вчитываясь в последние несколько глав он плакал вместе с ними, разделяя горе своих творений. Глупо. Но по другому он не мог.       Автор вздохнул, нерешительно коснулся пером пустой страницы.       — Что же… Сегодня ты разделишь со мной тоску и попытаешься отыскать заветное «чудо» — грустно улыбнулся он, выводя неровными буквами слово «Сказка».