Шесть месяцев жизни

Глава 25 Твои мысли, мои ответы. –Ответь мне на вопрос, Малфой. Он выдохнул, понимая, что наконец-то может нормально дышать. Осознание произошедшего так давило на него, что он и не смог подумать о чем-то другом, кроме самой Грейнджер. И вот теперь, когда он видит ее живую, невероятно злую, он даже не может вымолвить и слова. –Я знаю, что ты был шпионом Ордена все семь лет, так ответь мне на простой вопрос, когда я должна была об этом узнать? Малфой просто пожал плечами. –Никогда, Грейнджер. Ты никогда не должна была узнать этого. Он сказал чистую правду. Единственное, что Малфой знал с самого начала. Она выдохнула, нервно сглатывая, задавая еще один важный вопрос. –Где Чжоу? –В безопасности. Гермиона сощурила глаза, показывая ему всю пренебрежительность. И как бы ей не хотелось узнать что-то больше о Чжоу, чем «в безопасности», она понимала, что ей не хватит сил еще и на это. Если Гарри доверял Малфою, она тоже попытается. Потом. –Убирайся. –Грейнджер, я… Она резко дернула голову вперед, выкрикивая его имя: –Выметайся, Малфой! Что-ж, ладно. Он выполнил ее просьбу, оставив одну, перемещаясь в свою комнату, в которой еще никогда не чувствовал себя настолько отвратительно. Теперь она казалось чужой и неправильной. Неуютной. В ней чего-то не хватало. Он так и не смог взять себя в руки и уснуть, ведь было ранее утро, потому что ему чего-то не хватало. Малфой конечно же знал, чего именно. **** Когда Август пришел на следующий день по просьба Малфоя, чтобы проверить самочувствие Грейнджер, она была более разговорчива. Девушка впустила в комнату целителя, чтобы сообщить ему, что вполне здорова. Она встретила его стоя около зеркала, рассматривая свое похудевшее тело. И если до этого, она знала, что с ней происходит, то сейчас - нет. И ее это беспокоило. Еще вчера вечером она рассматривала свою ногу, когда убедилась в том, что никто не зайдет в ее комнату. Грейнджер сняла с себя сорочку, полностью обнажая тело. Ее ребра торчали, намекая на то, что ей срочно нужно набрать мышечную масса. Она и не помнила, когда была настолько худой. Шрам на ноге не болел. Это и стало причиной беспокойства. Она не знала, что с ней случилось. Лишь помнила яркую вспышку и проклятье, которое точно попало ей в грудь. Рядом с сердцем теперь красовался ветвистый шрам, который напоминал россыпь трещин. Шрам на ее ноге чуть заходил на живот, уже давно полностью покрывая ногу. Но его цвет сменился с угольно-черного на бледно-серый. Он был почти незаметен, если не знать, что он там есть. Боль пропала. Она была с ней эти долгие месяца и уже въелась в кости, но она четко не ощущала боли, когда становился на стопу. Даже обезболивающие не давали такого эффекта. Грейнджер легла в кровать, проверив заперта ли дверь, и наконец-то смогла уснуть, чувствуя, как в сердце зарождается надежда. Поэтому сейчас, когда перед ней стоял целитель, она даже побоялась спрашивать о том, что это может быть. Он наверняка видел этот шрам, когда лечил её, но вероятно списал на полученные травмы, ведь о происходящем до сих пор не знал Малфой. Она была уверена, мужчина точно не знал, что это такое. Он не знал, что она умирает. –Как самочувствие?– интересуется Август, держа в руках записную книжку. Почему все всегда что-то записывают? Она ужасно хотело огрызнуться, но просто повернулась лицом к мужчине и сказала: –Вполне здорова. Скрип. Скрип. Перо тут же записало ее слова. –Ты помнишь, что с тобой случилось? –Кажется, да. Смутное понимание, что она, кажется, выжила после авады, он ведь про это спрашивает? Снова скрип пера. –Ты была в магической коме три недели,– пояснил мужчина. –Мне надо еще понаблюдать за тобой, чтобы понять, что твоему здоровью ничего не угрожает. Грейнджер кивнула, так и не решившись спросить у него про ногу. Он окинул её взглядом, сказав, что вернется завтра, и просто вышел. Это был весь осмотр. Всего пара вопросов. Вечером того же дня она прислушивалась к происходящему за стенкой, пытаясь понять, где Малфой. Она не хотела его видеть. По крайне мере до того момента, пока он не расскажет, что происходит. А он явно не собирался этого делать. Она ложилась в кровать, обычно не притрагиваясь к еде, которую приготовила для нее Мими. У нее просто не было аппетита и сил. Грейнджер каждый раз прокручивала в голове то, что узнала от Гарри, и никак не могла найти в своем сердце понимание. Она жила семь лет с мыслью, что Малфой отвратительное чудовище, которое верно служит своему хозяину. Грейнджер презирала его, ненавидела, мало того, она всегда пыталась его убить. Он был один из немногих, кто возглавлял ее список. Он был для нее тем человеком, при встрече которого рука не дрожала. Для него было особо заклинание, для него была подготовлена безжалостная смерть. Ей врали. Гарри и Рон знали и врали ей, умалчивая от нее такую тайну. Грейнджер чувствовала себя преданной, а от количества противоречивых чувств сводило зубы. Возможно, она бы нашла оправдание для такого поступка. Безопасность шпиона, чтобы случайно такая важная информация не просочилась в сам орден. Но на данный момент, ей было ужасно обидно. Несмотря на то, что ближе Гарри и Рона у нее никого не было, они все имели тайны и секреты. Она просто легла в кровать, пытаясь свыкнуться с новой реальностью в которой Малфой не был для нее тем, кого нужно убить в первую очередь. Грейнджер почти заснула, когда поняла, что его заклятия все семь лет всегда пролетали мимо, никогда ее не задевая. В этой войне у нее неожиданно появился союзник. Или он был всегда? Еще через три дня, она поняла, что его просто не было в поместье. Грейнджер не слышала его шагов, не видела его белобрысую макушку и не чувствовала его присутствие за стенкой. Август все также приходил к ней, а она все также боялась задать ему вопрос. Нога не болела. Шрам стал незаметен. Он сидел на стуле, задавая ей бесчисленное количество вопросов. Когда он понял, что Грейнджер упрямо утверждает, что все хорошо, мужчина резко сказал: –Очень красиво. Девушка подняла голову, не понимая, что именно он имеет ввиду. –Кораблик. Симпатичный. Грейнджер опустила глаза, даже не заметив, как взяла его в руки. –Э…, да, спасибо. –Кто-то тебя научил этому? –Вероятно, да. Скрип. Скрип. Скрип. Это первое, что Август сегодня записал в своей ежедневник. –Поделишься? Грейнджер вновь подняла глаза на мужчину. –Чем? Август просто ответил: –Этим воспоминанием. Грейнджер помедлила, пытаясь вспоминать, откуда вообще она умела их делать. Учитывая, что ее никогда не привлекали уроки рисования и уж тем более оригами. –Мне кажется, мой отец делал такие в детстве. Он любил складывать что-то из бумаги. Домики, лебедей, розы и вот такой кораблик. Скрип. Скрип. Снова запись. –А почему вы спросили? –Кажется, твой мозг так реагирует на полученную травму. Первое, что ты сделала, когда пришла в себя- сделала эту вещь. Учитывая, какие воспоминания с этим связаны, очевидно, что ты искала в этом поддержку. Пытаясь найти успокоение, ты обратилась к самым добрым и светлым воспоминаниям. К своей семье. И сейчас, когда ты разговариваешь со мной, ты не выпускаешь его из рук. Значит, тебя что-то беспокоит, раз ты не можешь просто отпустить его. Твое тело выдает тебя, Гермиона, но я здесь, чтобы выслушать тебя и помочь. Грейнджер шумно выдохнула, сморщив брови. Засранец. Она отложила кораблик в сторону, поднимая голову. –Рада, что вы поделились со мной. Но мне просто скучно. Иногда не все вещи, что делают люди, должны подлежать тщательному анализу. Август усмехнулся, словно услышал противоречие в её словах. –Ты знаешь, где меня найти,– просто отозвался мужчина и вышел из комнаты. Она догнала его, впервые решаясь задать вопрос, который не давал ей покоя. –Где Малфой? –Мистер Малфой не посвящает меня в свои дела. Она хлопнула перед ним дверью. Мужчина точно знал, где находится Малфой. И не сказал. Той же ночью Грейнджер беспокойно спала, несколько раз просыпаясь за ночь. И где-то в третьем часу ночи она услышала тихий шепот за стенкой. Гермиона встала, откинув одеяло, и быстро подошла к двери, пытаясь понять, откуда идут голоса. Обеспокоенный голос Мими звучал громче всех. –Аккуратнее!– завопила Мими. Грейнджер еще несколько секунд слушала, что происходит за дверью, пока соседняя с грохотом не захлопнулась. Гермиона отскочила, шумно выдыхая. Нервно перебирая пальцами, она вернулась в кровать, просидев на ней пару минут, а затем резко встала, выйдя в коридор. Она не думала, когда быстро подошла к его двери, открывая ее одним рывком. Он лежал на кровати, бледный и мокрый. Грейнджер не сразу заметила нескольких домовиков, которые терлись около него, обеспокоено перешептываясь. –Мисс Грейнджер!– воскликнула Мими, обращая на себя внимание. Малфой, кажется, был в сознании, потому что тут же отреагировал на ее имя. Он дернул пальцами и тихо сказал: –Все нормально, вы можете идти. Грейнджер видела, как Мими округлила глаза, протестуя: –Но хозяин! Малфой выдохнул, еще раз повторяя: –Вы можете идти. Грейнджер посмотрела на домовиков и тут же сказала: –Я посмотрю за ним. Все как один переглянулись и тут же щелкнули пальцами, не успев дослушать слова Малфоя. –Грейнджер, ты тоже можешь идти. Она пропустила его слова, садясь на краешек кровати. –Где твоя палочка? –Не нужно. –Где твоя палочка, Малфой?–чуть нажимая на слова проговорила Грейнджер. –В пиджаке,— шепнул он. Грейнджер встала, подняв с пола пиджак, тут же достала его палочку. Только сейчас, подсвечивая его тело люмусом, она поняла, что он был весь в поту. Она протянула руку, касаясь лба, понимая, что он весь горит. Он чуть поддался вперед, чувствуя приятную прохладу от ее руки. –Мне правда не нужна помощь,– настаивал Малфой. Грейнджер закатила глаза, огрызаясь: –Я не твой домовик, Малфой. Я не исчезну по-твоему приказу. Мужчина хмыкнул, пытаясь улыбнуться. –Я и не просил сейчас тебя уходить. Грейнджер внимательно посмотрела на него, но не смогла найти подходящих слов. Она просто подняла руки в верх и взмахнула палочкой, вспоминая, что он не первый раз доверял ей в руки потенциальное орудия убийства. Малфой всегда доверял ей, словно знал, что она не сможет ему навредить, несмотря на то, что раньше ей очень этого хотелось. –Ты проводишь диагностику,– комментирует мужчина. –Помолчи,– нахмурилась Грейнджер, когда все его тело отдавала слабым темно-красным сиянием. Она сморщила брови, растерянно моргая. –Это круцио,– прошептал Малфой, чуть сгибаясь. Он хотел привстать, но не смог, шумно падая назад на подушки, корча лицо от боли. –Круцио,– повторила Грейнджер. -Я…из меня отвратительный целитель, Малфой. В самом деле, за столько лет войны, я знаю лишь базовые заклинания. Малфой усмехнулся. –И это говорит умнейшая ведьма столетия? Гермиона сощурилась: –Придурок. –Расслабься, Грейнджер. Это не первый раз. Она отложила палочку, смотря ему в глаза. Все это время, она как будто никогда не замечала, какой спокойный он был. Собранный, несмотря на то, что с ним случилось. Малфой не отвел взгляд, лишь дернул руку, случайно касаясь её ладони. –Мне жаль,– шепчет Грейнджер. –Со мной все нормально. Это не смертельно. Его голос был ровный, но тело предательски дрожало. Она сделала вид, что не заметила, как его рука незаметно вновь коснулась её ладони. Ей было стыдно. Проклятие, как много времени она потеряла на ненависть к нему. Как много времени она потеряла, желая смерти тому, кто помогал им все эти годы. Грейнджер встала и только подходя к двери обратилась к нему: –Я позову Мими, а завтра скажу Августу сразу зайти к тебе. Он лишь кивнул, ничего не отвечая. Она услышала его голос лишь тогда, когда дверь в его комнату была почти закрыта. –Грейнджер, иногда единственный способ победить- это лгать. Даже самым близким людям. Она была уверена, что он говорил это про Гарри. Поттер ничего не рассказал ей, не рассказал и Рон. Может быть Малфой и был прав, но сейчас в сердце Грейнджер не было понимания, почему они скрывали от нее…его. В ее комнате было темно, как и прежде. Она знала, что время близится к утру. Вероятно, сейчас около четырех часов. Грейнджер никогда не задумывалась, что в поместье почти не было часов. Одни лишь в комнате у Нарциссы. Она никогда не видела в поместье календаря, поэтому Грейнджер часто терялась во времени. Изначально, она думала, что Малфой сделал это специально, чтобы сбить с толку, но сейчас… Сейчас она была благодарна ему. Время было для нее бомбой замедленного действия, которая бесконечно давило на сердце, словно напоминая, что у нее осталось совсем чуть-чуть. Чуть-чуть времени. Маленький кусочек жизни. Она поморщилась, когда представила Малфоя, который не ждал своего дня рождения, отсчитывая время не до особенного праздника, а до пленения своей души и получения черной метки. Может быть в его жизни время точно так же играло не в его пользу. Два дня Август занимался лечением Малфоя и не заходил к ней вовсе. Грейнджер это устраивало. Она лишь мельком увидела Малфоя, который, кажется, спал в то время. Это был первый раз за столько времени, когда она захотела с ним поговорить, но так и не решилась его разбудить. Просто прикрыла дверь в комнату и села на свою кровать. Малфой оставил в ее комнате несколько десятков выпусков «Ежедневного Пророка». Сначала она была невероятно зла на него, посчитав это бесполезным мусором, но вчера, когда солнце почти село, Грейнджер пролистала пару страниц. В основном - это старые выпуски, но были и те, что Скитер писала после войны. Их было совсем мало, но Грейнджер подумала, что у Малфоя где-то хранятся еще выпуски. Гермиона знала большинство Пожирателей смерти. Особенно тех, кто был с Темным Лордом с начала войны. И она не могла назвать ни одного имя, кто мог бы стать крестражем. Сначала она подумала на Лейстрендж, Долохова, Яксли, Керроу и тех, кто входил в узкий круг любимцев Реддла, но это было так просто. Несмотря на статус «любимые зверушки», он слишком пренебрежительно относился к ним, посылая на самые опасные задания, потенциально подвергая их гибели. Он не боялся их смерти, учитывая, сколько раз Скитер в своих статьях упомянула их участие в опасных заданиях. Это были не они. Слишком просто, слишком узнаваемо. После всего, что произошло, после того, как они с Гарри и Роном уничтожали крестражи один за одним, разве мог он снова допустить ошибку? Малфой мог бы ей подсказать. Он точно что-то знает. Грейнджер злилась на Гарри, но бесконечно доверяла ему. Девушка так и уснула, пытаясь составить список тех, кто мог бы быть потенциальным крестражем. Август зашел к ней следующим утром лишь на несколько минут, спросить про самочувствие. Грейнджер просто кивнула, сказав, что с ней все нормально. Она так и не решилась спросить у него про ногу. Ей бы пришлось врать, как-то аккуратно спросить или намекнуть ему о том, что происходит, при условии того, что Малфой не должен ничего знать. Грейнджер сомневалась в том, стоит ли знать ему. Раньше это сыграло бы с ней злую шутку, а сейчас… Что сделает Малфой, узнай, что она умирает? Что ей осталось пара месяцев? Поэтому она лишь улыбнулась, прощаясь с целителем, который не задержался в поместье. Малфою стало лучше и он снова пропал, оставляя её одну. В поместье было тихо и спокойно, она решительно спустилась вниз, садясь напротив камина, намереваясь дождаться мужчину, чтобы поговорить. Ей нужно было ему много чего сказать. Она еще не придумала с чего начнет, но у нее хотя бы появилось желания это сделать. Во втором часу ночи, когда несколько листов были исписаны потенциальным именами, Гермиона ушла в свою комнату, так и не дождавшись его. Она почти уснула, когда яркая вспышка за окном резко осветила всю комнату. Грейнджер подошла к окну, аккуратно наблюдая за происходящим. Вспышки не прекращались, освещая небо, и только спустя пару минут Гермиона смогла разглядеть около огромных ворот Малфой-Мэнора темную фигуру, чья палочка беспрерывно палила заклинаниями в стену. Защитные чары тут же отражали их. И когда Гермиона слишком близко подошла к окну, пытаясь разглядеть лицо нежеланного гостя, он опустил палочку, точно смотря в её окно. Грейнджер резко отскочила, тяжело дыша, прячась в тени комнаты. Кто бы это ни был, он получил то, что хотел. Подтверждение того, что Малфой прячет здесь кого-то. Один вопрос лишь в том, догадался ли он о том, что защитные чары и дом Малфоя оберегают не просто девушку. Они оберегают Гермиону Грейнджер. В четыре часа ночи в поместье было тихо. Малфой устало присел на диван в гостиной, вытягивая длинные ноги. Он и не заметил, как случайно задел разбросанные на полу листы. Мужчина узнал бы этот почерк из тысячи других. Только Грейнджер выводила буквы, только она писала так ровно. Здесь были имена. Множество имен. Некоторые были подчеркнуты несколько раз, а рядом с некоторыми красовался жирный восклицательный знак. Он сощурился, перебирая листы, совершенно не понимая, что Грейнджер пыталась выяснить. Еще дальше лежал аккуратный кораблик, словно маленький знак. Он потянулся к нему, рассматривая и только позже заметил, что внутри была надпись. «Я злюсь на тебя в сотни раз меньше, чем несколько дней назад. Если захочешь поговорить, моя комната рядом с твоей. Г.Д.Грейнджер» Он улыбнулся, положив кораблик на столик. Несмотря на наличии магии в его жизни, несмотря на то, что он видел как творятся немыслимые вещи, ему всегда было тяжело думать о судьбе. Есть ли она? Предначертано ли что-то в его жизни или это все бремя ошибок, которые допустила его семья? Была ли где-то книга, где написана его жизнь? Его решения? Ему хотелось знать, если ли где-то мир, где он просто закончил Хогвартс, где он просто мужчина, который водит на свидание свою жену и улыбается утром, когда она готовит для него завтрак. Или, может быть, он отлично вписался в роль ловца, играл бы за одну из самых лучших команд и жил в своем удовольствие, бросая взгляд с воздуха на одну единственную ведьму, которая бы носила майку с его фото, улыбаясь ему с трибун. Может, он бы мог стать министром магии, или же учителем в Хогвартсе. Может быть, он бы построил целую империю с его фамилией и тратил бы все свои деньги на то, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. Столько раз он думал об этом, что сводило зубы от мысли, что где-то он бы мог быть просто счастлив, не зная войны, смерти и бесконечной борьбы. Дай ему шанс все исправить, он бы им воспользовался. Просто потому что ему понадобилось слишком много времени, чтобы понять, что он сам считает для себя правильным. Что в этом мире для него светлое, что достойно веры, что достойно борьбы. И если где-то есть мир в котором не было бы всего это дерьма, он надеялся лишь на то, что там есть она. Потому что он и не мог вообразить себе счастливую жизнь без нее. Если он ловец, тогда она должна сидеть на трибунах, кутаясь в ярком шарфе и держать плакат с его именем. Если он учитель в Хогвартсе, то она должна быть там тоже. Занудным профессором темных искусств, слишком правильным и образцовым директором школы, плевать, честно говоря. Если он министр магии, тогда она была бы той, кто обязательно бы сместил его с должности, работая сначала в его отделе, надевая на работу длинные юбки и закрытые блузки. Если он построил бы империю, она должна быть рядом, улыбаясь Скитер язвительной улыбкой и жалуясь кажды раз, когда ей бы пришлось надевать неприлично дорогие украшения и платья на встречи. Но, если их встреча была предначертано только в этой Вселенной, несмотря на все, он бы выбрал этот вариант. Он снова бы совершал ошибки, снова бы стал шпионом, снова бы жил большую часть жизни в страхе и желании свободы, только если бы у них было время. Он бы там много отдал за короткие разговоры с ней, за возможность находится с ней в одном пространстве, за кусочек жизни, где она бы посмотрела бы на него, как на человека, которого любит. Если Грейнджер- это награда за страдания, он бы не раздумывая согласился получить их. Только ей он такого не желал. Со своими выборами он определился давно, но ей бы не позволил пережить все это заново, даже если бы это означало… Ее крик был таким сильным и оглушающим, что ему на секунд показалось, как замирает сердце. Малфой вскочил, открывая дверь в ее комнату, крепко держа палочку в руке. Грейнджер шумно дышала, вытирая со лба капли пота. Она взглянула на него, выдыхая, прикрывая глаза. –Это просто кошмар,– тихо шепчет Гермиона, откидывая одеяло. Он стоял в ее комнате, просто пялясь на ее голую ногу, что виднелась из-под одеяла. Ему показалось, что ее комната стала в разы меньше с тех пор, как он был тут несколько дней назад. Или все дело было в том, каким идиотом он себя сейчас ощущал, даже не пытаясь отвести от нее взгляд. –Где ты был?– раздался ее хриплый голос. –Я не могу тебе сказать. Она приподнялась на локтях, чтобы заглянуть ему в глаза. –Снова секреты, Малфой? Он сглотнул. –Я бы хотел, чтобы их никогда не было. Она сощурилась, въедливо всматриваясь в его глаза. –Малфой,– зовет она его, когда он уже почти вышел из ее комнаты. –Да, Грейнджер. –Поспи сегодня со мной. О, он бы никогда не признался ей, как только что забилось его сердце. Малфой еще минуту, кажется, просто стоял, прежде чем начал раздеваться. Грейнджер же даже на секунду не отвела свой взгляд, следя за каждым его движением. Она просто подняла одеяло и чуть сдвинулась, освобождая для него место. Он и забыл, как это. Как делить с ней пространство. Поначалу он просто лежал на спине, чувствуя ее дыхание рядом, боясь шелохнуться и случайно задеть ее кожу. –Кто-то пытался проникнуть в поместье,– просто начала она. –Знаю. –Сигнальные чары? –Поэтому я вернулся. Грейнджер просто хмыкнула, не зная, куда деть руки. Она почти сказала ему, что рада, что он здесь. –Есть мысли, кто это мог быть? –И не одна. Гермиона хмыкнула, недовольная его ответом. –Ты часто разговариваешь загадками. –Это привычка, Грейнджер. Я не часто делюсь своими мыслями. Она улыбнулась. Еще бы несколько лет назад, Гермиона бы никогда не узнала бы в этой фразе себя, но сейчас… Сейчас она его понимала. Она шелохнулся, подавляя улыбку и случайно коснулась рукой его груди. Он замер и она точно почувствовала это. –Нам придется научиться разговаривать, если ты хочешь… вместе работать. –Предлагаешь мне рассказать обо всех свои планах? Грейнджер рассмеялась, чувствуя в голосе сарказм. –Было бы здорово, но я слишком хорошо знаю тебя. –О, правда? Гермиона перевернулась так, чтобы взглянуть ему в глаза, прежде чем произнесла: –Я знаю о тебе минимум сто четыре факта. Малфой улыбнулся, совершенно забыв об этом. –Большую часть из них я написал, чтобы позлить тебя. –Я знаю. Я поняла это примерно на третьем пункте. Она так и не смогла свести с него глаз, рассматривая его лицо, заостряя внимание на едва уловимой улыбке. –Завтра ты обязан поделиться со мной своими мыслями, Малфой. Может быть тогда, я расскажу тебе часть своих. Он фыркнул. –Разве не ты упомянула о том, что нам нужно научиться разговаривать? –Верно. –И тебе совершенно не кажется, что это грязный шантаж? Грейнджер рассмеялась, чувствуя, как спокойно ей сейчас. –Знаешь, на правах обманутого человека, я решила делегировать тебе всю ответственность за наше общее дело. –Как всегда справедливо, Грейнджер. Напомни, а какое у нас общее дело? Она подмигнула ему, прежде чем сказать: –Сначала твои мысли, Малфой. Затем мои ответы. –Ты слишком нахальна для девушки, которую пытается убить весь мир. –А ты слишком самоуверен для мужчины, который находится в моей постели. Я ведь могу отправить спать тебя на пол. Они оба замолчали, когда Грейнджер легла рядом с ним, сокращая расстояние до минимум. Ее голова лежала у него на груди. Она слышала, как быстро бьется его сердце, и прежде чем сделать ему замечание, он произнес: –Мне спокойно, Грейнджер. Хорошо, что она ничего ему не сказала, потому что теперь ее собственное сердце забилось в несколько раз быстрее. –Это наблюдение, Малфой? –Нет, Грейнджер. Я просто делюсь своими мыслями. Она улыбнулась, радуясь, что он не видит ее лица. Война превращает твою жизнь в гонку. Ты всегда бежишь, всегда борешься, всегда во внимании, никогда не теряешь бдительность и никогда не чувствуешь себя спокойно. Просто потому что от этого зависит твоя жизнь. И во всем этом дерьме, нет ничего лучшего, чем найти собственное спокойствие и хотя бы пару секунд тишины для своей души.