This Could Be Anywhere In The World

Изуку проснулся от легкой головной боли. Он потер затылок и медленно открыл глаза, проверяя, не ослепит ли его солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески. Но что-то было не так... Его плакаты, которые он лично развешивал, были размещены неправильно, статуэток героев вообще нигде не было видно... Он быстро сел, слегка застонав, когда у него закружилась голова. «Доброе утро, соня!» – послышался знакомый, весёлый голос, и глаза Мидории метнулись к двери. Что тут делает Сущий Мик? Мужчина был одет небрежно, в спортивные штаны и футболку с v-образным вырезом, светлые волосы были собраны в беспорядочный пучок на макушке Учитель беззаботно прислонился к дверному косяку, как будто для него это обычное дело, находиться в комнате Изуку (хотя на самом деле это не его комната) и наблюдать, как он спит. «Сенсей, что происходит? Что-то не так... » Задумавшись, мальчик понял, что он даже не помнит, как вернулся в общежитие прошлой ночью. Он помнил, что навестил свою маму в выходные, как и всегда, "потому что она хронически больна". Мальчик помнит, что Инко была пьяна, как и всегда. Он прибрался в квартире и позаботился о ней, как и всегда. Мальчик купил продукты на неделю, приготовил ей обед, ужин, аккуратно упаковал всë, и закончил как раз вовремя, чтобы уйти в 4 часа дня в воскресенье, как он всегда делает. Зеленоволосый уходил под сердитые крики своей матери, как и всегда, потому что, "он ничего не делает" или "делает всë недостаточно хорошо". Потом он остановился у магазина «7/11», поплакал в туалете, как он всегда делает, купил себе клубничную газировку, клубничный покки, темпуру, онигири с креветками и сэндвич с яичным салатом, чтобы остановиться в парке и заесть свои печали, как и всегда. Мальчик никогда не осмеливался покупать свои любимые блюда. Это напомнило бы ему, что его мать больше не любила его настолько, чтобы самой делать их для него, что теперь он сам за себя. Он не помнит, как добрался до парка... Он не помнит, как добрался до общежития... «Не волнуйся, малыш, теперь всё в порядке. Мы позаботились обо всем» – Мик-сенсей говорил всё тем же мягким голосом, как будто пытался усмирить дикое животное, и, как ни странно... Изуку успокоился... Но… «Я ничего не понимаю. Это не моё общежитие… Сенсей, пожалуйста, скажите, что происходит?» Учитель подходит и садится на кровать рядом с Мидорией. Герой обнимает мальчика, прижимая его голову к своей груди и гладя по голове. «Мы спасли тебя от этой ужасной женщины. Наблюдать, как наш милый сын страдает каждые выходные, беря на себя всю ответственность... мы с Шотой больше не могли этого выносить! Ты не вернешься к ней! Мы не позволим тебе!» «Но кто-то должен позаботиться о... Стоп! Сын!? Я не ослышался!?» – Изуку резко разрывает объятия, широко раскрыв глаза. Сущий Мик по-прежнему сохраняет то же спокойное, невозмутимое выражение лица. «Она тебя не заслуживает, поэтому мы тебя усыновили. Ты будешь счастливее и здоровее, если родители будут заботиться о тебе, а не ты о них» «Завтрак готов!» — раздается голос из другой комнаты. «Идите сюда!» Знакомый голос... Айзава-сенсей... И… Мидория не может вспомнить, когда в последний раз кто-то готовил для него завтрак. С тех пор прошло уже столько лет... Скорее всего, это было до того, как он научился пользоваться плитой. Когда он осознаёт это, то чувствует, как слезы наворачиваются на глаза. Мик-сенсей не комментирует слëзы мальчика, и вместо этого берёт одну из его рук. «Давай, малыш, пойдем поедим, пока еда не остыла» Изуку должен сопротивляться! Это ненормально! Это неправильно! Его похитили, поместили в какую-то странную тёмную копию его комнаты и сказали, что его насильно усыновили! Ему запретили возвращаться к своей матери! Но сейчас мальчик просто послушно следует за своим учителем на кухню, где для него приготовлена большая порция еды... в отличие от дома матери, где он ест небольшие порции, несмотря на то, что из-за своей причуды ему нужно огромное количество калорий по сравнению со среднестатистическим человеком. Но... Это не должно вызывать у него теплых чувств! «Они похитили меня» – напоминает Мидория себе. Тем не менее, когда мальчик садится за стол перед большой миской супа мисо, тремя порциями рыбы, миской риса в два раза больше, чем у его учителей, и целым блюдом тамагояки, впечатляюще большим, он чувствует, как что-то тёплое разливается в его груди... И он не знает, как избавиться от этого... «Я могу положить тебе добавки, если ты не наешься» – предлагает Айзава-сенсей, как только Изуку начинает есть. Это так приятно... Стоп! Нет! Нет! Нет! Не поддавайся! Идиот! Его учителя болтают о повседневных вещах, например, о том, что еще, кроме остатков от завтрака, они хотели бы добавить в бенто сегодня, и что они хотели бы сделать после работы ("посмотреть фильм всей семьей" звучит довольно неплохо...) Они говорят о том, что хотят познакомить его с кошками, которых держат в спальне, о том... Изуку резко опомнился Они просто собираются... признать, что похитили Мидорию средь бела дня во время его прогулки в парк в воскресенье днем!? И он теперь будет, как Рапунцель, заперт в этом месте навсегда!? Захотят ли они, чтобы он перестал стараться стать героем?... Если так, то он будет убегать столько раз, сколько должен! Тут Мик-сенсей вдруг повернулся к нему, выражение его лица было очень серьёзным, и Изуку понял, что он, должно быть, опять начал бормотать... «Малыш... Не старайся сбежать. Всё будет хорошо, если ты будешь слушаться. Ты можешь продолжить посещать UA. Как только мы поймëм, что ты больше не хочешь сбежать, мы дадим тебе больше свободы. Но!» Сущий Мик поднимает вверх указательный палец, и Мидория не может не бояться этого героя (впервые в жизни), когда смотрит на его лицо. «Если ты убежишь, мы найдем тебя. И после этого я лично прикую тебя к кровати, чтобы ты больше никогда не смог сбежать. Я не позволю тебе уйти от нас, если я не буду уверен, что ты в безопасности» И затем выражение лица Мика-сенсея меняется молниеносно, и он снова сияет, как солнце, улыбаясь. «Так что не убегай от нас, хорошо?» Изуку быстро кивает. Часть его все еще считает это... Но… пока все было хорошо, не так ли? Герой голоса сказал, что он всё ещё может ходить в школу, и разве… было бы так плохо, если бы его мать больше не говорила ему, какой он ужасный сын? Было бы так плохо освободиться от своих обязанностей по выходным? Никто не может винить его, если он хочет отдохнуть... Он устал... Может быть, только может быть, было бы хорошо позволить этому случиться? Поэтому Изуку молча позволяет Айзаве-сенсею отвести себя в ванную. Герой приказывает ему принять душ и подготовиться к школе. Униформа с именем Мидории, неуклюже написанным на этикетке, лежит на краю раковины вместе с полотенцем и туалетными принадлежностями, более хорошими, чем те, что были у него раньше. ——— Мидория выходит из ванной, пахнущий клубникой и дорогим шампунем, и плачет, когда ему дают первое домашнее бенто, которое он когда-либо пробовал в своей жизни. ——— Позже, во время обеда, мальчик находит клубничную газировку, которую купил в воскресенье. Изуку пьет еë с бенто, и еда, которую ему дали, самое вкусное, что он когда-либо пробовал, потому что наконец-то, наконец-то, ему в школу дали бенто, которое он всегда хотел, когда был маленьким мальчиком и отчаянно нуждался в любви и внимании своей матери. Бенто означало, что у него было внимание родителей... наконец-то... наконец-то, он его получил! ——— «Может быть...» – думает Мидория, плача от счастья в ванной, чтобы его друзья не видели этого. «Это и правда не так уж плохо, в конце концов...» И когда Мик-сенсей и Айзава-сенсей загоняют его в угол несколько минут спустя, чтобы проверить, как мальчик, потому что он плакал, и хотят убедиться, что он не нуждается в утешении, он решает, что это даже лучше, чем хорошо... Когда в последний раз его мать хотела вытереть его слезы и обнять его, когда он плакал? После всех этих лет отсутствия внимания, любви матери, нехватки отца, постоянной злобы, может быть, Изуку хочет просто властных, но чрезмерно любящих его родителей?... Разве они сделали что-то не так, относясь к нему лучше, чем его мать с тех пор, как ему исполнилось шесть? ——— Мидория не проронил ни слезинки, когда его мать умерла несколько недель спустя. Никто не говорит ему, что произошло... Но мальчик был уверен, что это его вина, что он не позаботился о ней... Он знает, что должен плакать, но всё, что он может сделать, это просто радоваться, когда его учителя сразу же оформляют документы об усыновлении. Улыбки на их лицах... ужасны... они победоносные и хищные. Изуку думает, что должен бояться... Но... Он просто улыбается и ставит подпись там, где они ему говорят. Мидория не знает, что они сделали с Инко и никогда не узнаёт... «В конце концов, это к лучшему» – ответят вам Хизаши или Шота, если вы спросите.