Женился на мужике

       Встреча в баре с хорошим другом спустя длительное время – лучшее, что может быть. Так было с Дунайским и Донским. Сколько бы кто не считал, что между ними что-то большее, нежели дружба, оба всегда опровергали этот факт.        Ещё с времён данных им прозвищ «папа» и «мама». Да и вообще, прозвища появились намного раньше, чем они познакомились. После забылись и опять вернулись к ним во времена масштабного рассвета криминала в девяностые. Тогда они посмеялись с этого, но все равно продолжали оставаться друзьями. После, это стало немного раздражать, но со временем они свыклись с этими прозвищами. Но тем не менее, между ними проскакивали какие-то двусмысленные фразочки от друг друга. Но оба никак не реагировали на это, либо думали, что шутят, либо просто тупые.        Когда закончились лихие времена девяностых и всё в постсоветских странах устаканилось, времени для встреч стало меньше, ведь появились рабочие обязанности. Ну, они и тогда были, просто на них было как-то безразлично. Встретиться они могли крайне редко, да и со временем это стало достаточно трудно, но те находили лазейки приехать к друг другу.        В этот раз они встретились у Жени, в украинской Пальмире, в столице юмора, проще говоря – в Одессе. Одессит был рад видеть старого друга, ведь они давно не виделись и столько всего нужно было рассказать тому. Поэтому они провели этот вечер в одном из баров за бокалом пива.        Повода напиваться не было, но за разговором время протекало незаметно, как и бокал пива за бокалом. – Ну в общем, Львов с Харьковом как всегда попиздились. Дмитрий Олегович смотрел на них как на двух псов сцепившихся. Видите ли, Льву Даниловичу дуже принципово, що той говорит по-русски. Кирилл ему говорит, шо от языка нихуя не зависит. Кроп, Черкассы и Полтава сидят такие рядом, вообще вахуи таком, на сурже же пиздят. А нам с Колей было как-то похуй, мы вторую партию в дурака начали, – подвёл свой рассказ к логическому завершению Одесса, допивая все, что оставалось в бокале. – Н-да, я в шоке с того, что у вас там происходит. У нас на собраниях округов по спокойней бывает, ну а относительно своего округа промолчу. Один раз чуть поножовщиной все не закончилось, – отвечает Донской и ищет взгядом бармена, дабы который раз за вечер произнести фразу «повторите». Заметив того, тот поднимает руку и подзывает того к ним. – Бармен! Можете повторить, пожалуйста?        Парень подходит к ним забирая у них кружки и вновь наполняет их до верху, кинув на тех слегка хитрый взгляд. Те двое совершенно на это никак не обращают внимания, продолжая что-то увлеченно обсуждать. Стрелка часов на часах, рядом с барной стойкой, показывала, что сейчас лишь одинацать часов. Времени ещё полно, как и пива в баре, так и историй, которые нужно обсудить.       Утро встречает с головной болью. Дунайский принимает сидящее положение и трёт глаза. Солнце слепит глаза через открытые шторы. Бубня что-то под нос, Женя всё же открывает глаза и осматривается по комнате. Было, тот хотел спустить ноги с кровати, как вдруг ощущает чужую руку на своей ноге. Он смотрит на чужую, загорелую руку на своей ноге, после на её обладателя. Женю пробивает током от шока. Он вновь бросает взгляд на руку того и замечает кольцо, которого ранее там не было. Тупит взгляд пытаясь сопоставить два плюс два. Краем глаза, тот с смотрит на свою руку и замечает на своей руке точно такое же кольцо. Мыслительный процесс вообще затупился. Лишь со звуком будильника, который доносился с какого то угла комнаты, Одесса опомнился. – Донской, шоб ты всрався! Просыпайся! – начинает кричать одессит, пытаясь разбудить "друга". – Жень, да не кричи.., – бурчит тот закрывая лицо рукой и натягивая на себя одеяло. – Да проснись ты, обалдуя ты кусок! Что вчера было? – стягивая одеяло с того, продолжал возмущаться Женя. – А что вчера было? – раскрываясь говорил Донской так же принимая сидячие положение. Одессит показывает тому руку с золотым кольцом на безымянном пальце. – О, прикольное кольцо. В какой ювелирке спиздил? – Донской, еб твою мать! – замахнувшись вскрикнул младший. – На свою руку посмотри, – Лёша поднимает бровь и смотрит на свою руку где замечает вновь точно такое же кольцо. – Ебанный. А как? – Аналогичный вопрос! – вскрикивает Женя и хватается за голову. Головную боль после пьянки никто не отменял. – Хаха, зато мы теперь точно папа и мама, – в шутку сказал Ростов, в ответ получая недовольный взгляд голубых глаз напротив. – Ладно-ладно.       Женя постарался напрячь все мозговые извилины пытаясь вспомнить всё, что было этой ночью. Это все давалось трудно, но через пару минут воспоминания стали всплывать как кадры с фильма.        Они еле как выходят с бара, приобнимая друг друга за плечи. Вновь заливаются смехом из-за какой то истории из жизни. – Ох, Жень, знал бы ты как ты мне дорог! Как я люблю тебя ,просто! – завязывает этот диалог Лёша, прижмая друга к себе сильнее. – Да неее, Лёх, я тебя не много сильнее люблю. Достаточно давно, не понимаю почему, но к тебе всегда меня тянуло. – Мне кажется, люди знали про нас намного больше, нежели мы сами, – после этих слов Донской вместе с Дунайским заливаются смехом. Они даже не понимали, как они это легко говорят. Будто они каждый день это говорят.        Женя отходит от воспоминаний. Дальше пока не вспомнил и смотрит глазами полного шока на Лёшу. – Льоша, це піздець... – говорит тот падая головой на подушку. – Что? – И как давно ты любишь меня? – задаёт будто бы риторический вопрос Одесса, глядя пустым взгядом в потолок. – Откуда? Что? Да как..? – сказать, что Лёша был в шоке, равно пустым словам. – Я это все по пьяне разболтал? – Угу, и я тоже. Но это потом. Откуда у нас эти кольца!? Мы реально ювелирный магазин ограбили? – Возвращаемся в девяностые? – с усмешкой произносит Ростов ложась обратно, подпирая голову рукой. Другой рукой, тот стал перебирать волосы "жены" слегка смеясь. Одесса бьёт того по руке и вновь недовольно смотрит. – Да ладно тебе. Ну поженились мы, или вышли замуж – похуй. Пошли лучше схожим чего-то попить, бошка трещит и сушит капец. – Мы точно кроме пива ничего не пили? – вновь риторический вопрос. Оба ничего не помнят и даже если и пили, то уже не вспомнят этого.        Через силу и головную боль оба еле как собираются, выходят с квартиры Жени и направляются к ближайшему супермаркету. Дунайский, все ещё пытается восстановить события этой ночи в своей голове.        Оба идут по какой то улице, продолжая рассказывать что-то, смеяться и прижиматься к друг другу как никогда раньше. – Женя, а давай обручимся? – произносит Ростов, прижмая парня к своей груди. – Ну, ты ведь понимаешь, что пока ещё нету закона об разрешении однополых браков, – как-то грустно произносит одессит, слегка отстраняясь. – Ой, да похуй, условно пока, а дальше – как карта ляжет, – говорит Донской прикасаясь губами ко лбу младшего. Такой жест заставил Женю смутиться и слегка улыбнутся. – Ладно, гад, так уж и быть. Но это ведь нужно на кольца круглую сумму отвалить, – более грустно произносит вторую фразу Дунайский. – Ты что, забыл кто мы? Грабанем ювелирку!        За раздумьями Дунайский и не замечает как они уже стоят на кассе в АТБ и Лёша считает деньги в кошельке одессита. – Льоша, йоб твою мать! – вскрикивает Женя, из-за чего получает на себе непонимающие взгляды со стороны кассиров и покупателей в очереди. Кассирша на них кассе смотрит на парня как будто на психа. – С Вас пятнадцать девяносто, – произносит та, пробивая бутылку минералки. Одесса выхватывает кошелек с рук ростовчанина и кладет двадцать гривен. Быстро забрав покупку и сдачу в пару монет, тянет за собой "мужа". Как только оба выходят с магазина, младший прижимает того к стене и недовольно шипит: – Мы, блять, реально грабанули ювелирку!