Твой вкус — мое внимание

«Привет» Такой приятный и знакомый. Откуда этот голос? Он не должен здесь находится. Кому он принадлежит? Кто хозяин? Как зовут? Что происходит? Непонятный треск за окном внезапно отвлёк Себастьяна от прочтения странной книги, которую сегодня ему почётно вручил отец. Эта книга о какой-то психологии семейных отношений, в которой рассказывается, кто здесь самый главный. По мнению отца Себастьяну нужно было понять, какое место он занимает в этой семье. Эта книга неправильная. Так не живут. Автор этой книги — его злосчастный отец. Шум за окном настораживает. Так не должно быть. Слишком подозрительно для ветра. Он чувствует присутствие кого-то. Человека. Такого приятного, знакомого. Тогда юный Швагенвагенс быстро закрывает страницы одну за другой. Легкой рукой откладывает книгу в сторону и медленно подошёл к подозрительному окну, что вселяло какое-то странное, неугомонное беспокойство. Он хватается за раму, открывая окно, и внимательно присматривается, оценивает обстановку, но... Кажется, никого нет. Подозрения были на кого угодно, только не на... Знакомое лицо появилось прямо перед его носом, его губы сомкнулись в довольно громком: «Бу!», из-за чего пришлось спешно прикрыть его рот своей ладонью. Давно не виделись. Никто не должен его здесь увидеть. Интересовал вопрос: «Как он мог добраться до этого места, при условии, что это второй этаж?» Непонятно. Но Себастьяну моментально дают ответ. Чеснок хвастается, что он, вообще то, «не из робкого десятка», у него хорошая физическая подготовка, всë такое прочее. Часто об этом рассказывает. А потом влетает в его комнату сквозь распахнутое окно. «Надо же, а тебя и здесь неплохо кормят. Прям как ты и говорил. », — говорит, «Местечко явно получше моей халупы на колесах», — осматривается. Принюхивается. Себастьян нервничает. «Тебе не стоит здесь находиться. Тебе лучше уйти. » Высокий блондинистый парень поднимает руку в сторону окна и тонкими длинными пальцами указывает на «выход», через который его друг вдруг вломился. Чес заметно обижается, он сомневается в том, что ему здесь рады. «Уже прогоняешь? Я же только пришёл. Книжки читаешь? «Кто здесь главный»? Приятель, я, конечно, знаю, что вкусы мы с тобой не особо разделяем, но как по мне это бред полный. » А Себастьян всё продолжает свою бесконечную фразу: «Уходи. Тебе лучше уйти». Его голубые глаза бегают по всей комнате, из угла в угол, он сильно напуган. Вдруг кто-нибудь посмеет зайти сюда. Если они увидят Чеса, все закончится слишком печально, он многое потеряет. Руки трясутся. Ему нужна помощь. Тогда «чужак» поднимается с кровати, на которую он присел только что, чтобы взглянуть на книгу, и подходит к другу. «Приятель, что не так? Всё в порядке. Я здесь. » Взгляд фокусируется на глазах странного цвета. Карие, зелёные? Трудно различить. Но одно он знает точно. Дело пахнет жареным. Рано или поздно здесь может кто-нибудь нарисоваться, после чего ни ему, ни Чесу точно несдобровать. Кто знает, что они с ним могут сделать. Волнение за Чеса. С ним не должно ничего случиться. «Собираешься вытолкнуть меня из окна? » Пацан в зелёной куртке внезапно бросил лихую ухмылку. Шутка. Он хочет успокоить. Это его единственная цель. Но, кажется, своей фразой наоборот навëл ещё бóльшую панику. Извини, не хотел. «Да ладно тебе. Я тебе верю. » Шепчет. Приятный шёпот. Чес знает, как успокоить. Себастиан растаял. «Я не понимаю. Почему ты меня прогоняешь? Тебе нечего стыдиться. Я был гостеприимен с тобой, когда впервые пригласил тебя к себе, даже зная, что дома находится моя пьяная мать. У меня дома неспокойно. А ты стыдишься роскоши, которую имеешь. » «Замолчи. » Одно слово пронзило насквозь. Чес не знал, что он способен на это. Он был удивлен. В чем он не прав? Очень интересно. «Ты забыл, что я тебе рассказывал всё это время? Это было ещё не всë. Мне всё ещё есть, что рассказывать. И моему беспокойству есть своё объяснение. А вот твоим словам нет. Умоляю, прекрати думать, что у меня всё прекрасно. » «Будто сам не видишь, что происходит. » Тогда Глэм всё подробно прояснил. До мельчайших подробностей, все, что сам помнит. То, о чëм Чеснок ещё не знает. Не сказать, что этот человек не в курсе всех событий, все таки, Себастьян часто делится с ним о том, что наболит. И он бы мог запомнить всë, что с ним вытворяли, только вот таблетки немного затуманили разум. Он ненавидит это. Ему бы хотелось, чтобы Чес сейчас узнал всё. Думал, что сможет доверить эту историю только ему. Исключительно ему. А Чес винит себя, считает себя дураком и бесконечно извиняется. Их зрительный контакт изменился, он никогда так еще не смотрел. Но Себастьян молчит в ответ. Ему вновь нездоровится. В тот день Чес впервые предложил сбежать. Вместе. Далеко и надолго. Он чуть прикоснулся к чужому запястью, чувствовал, что получит доверие взамен, однако получил неожиданно быстрый отказ. «Нет». Не ожидал он подобное услышать. Но нельзя спорить. Всему своё время. «Пока я нахожусь в этом доме, я один. В полном одиночестве. Так должно быть. Ради нас двоих ты должен уйти. » «Ты так думаешь? Правда ли я должен уйти? » «Я не хочу этого. Я бы хотел, чтобы ты остался. Но иначе никак, пойми. » «Остаться? Нет. Я хочу познакомить тебя со свободой. Ты можешь жить лучше. Со мной. Будь со мной. Я хочу быть с тобой. » Глэм заметно испугался. Из распахнутого окна сквозит. Немного холодно. Казалось, что это всё странный сон, такого просто не могло произойти: Чес слишком искренен в данный момент, слишком добр, слишком откровенен. А Себастьян трясется от испуга, напряжения и холода. Он не ожидал гостей. Быть может, всё это за гранью реальности? Лишь желания. Желания. Так хочется прижаться к нему здесь и сейчас. Держаться за него. Но он готов разреветься. На слезы Себастьяна обычно моментально сбегается почти вся семья. И они начинают строить из себя кого-то. «Поддержка», интересно, что эти люди знают об этом слове? Здесь никогда такого не было. И никогда не будет. Этот дом обречён на вечные грезы. Чес, кажется, нервничает. Ожидает реакции, ответа. А в ответ ничего. Но он должен был это сказать. Хорошо, что они поговорили об этом. А поговорили ли? Глэм молчит. «Чë молчишь как партизан? Ответь мне. Иль я должен как придурок стоять здесь и ждать каждую твою букву? По глазам читать? Вымаливать одно твоё слово? » Злоба. Кажется, он делает только хуже. «Прижмись ко мне. Эй, поплачь на моё плечо. Я буду рядом. » Глэм подходит ближе с возмущениями. За кого он его принимает? И что, что глаза слезятся? И что, что руки трясутся? Это не слабина. Это не эмоции. Это не объяснить. Чес улыбается так же, как и обычно. Эти полуприкрытые веки так устали. «Мне кажется, я что-то делаю не так... Тебя поймают. И даже я не знаю, что с тобой может произойти. Мой отец очень страшный человек. Я тебе уже говорил, что он делал со мной? Ах да, это же было только что. » «Мне плевать, Глэм. Мне просто очень захотелось увидеть тебя. Эй, ты давно не приходил на наше место, я был обеспокоен. Я правда не знал. Прости меня. Давай я просто обниму тебя и... Иди ко мне. » Близко. Чес прилёг на кровать. Чистое, свежее бельё. Такая мягкая постель. Сразу и не подумаешь, что ее хозяина здесь не любят. На небесах, скорее всего, также мягко. Уютно. И здесь пахнет Глэмом. Чистый запах, совсем как Себастьян. Хочется немного... «Приправить» эту роскошь, подарить этому месту себя. Он тянет его за собой. Верит, что это поможет снять напряжение. Он так напряжён, так не должно быть. Если он ещё раз попросит расслабиться, Глэм, возможно, свихнëтся. «Послушай меня», — Глэм верхом на нём, — «Я долго к этому шёл. Наконец я завладел твоим вниманием. Говори громче. Просто прижмись ко мне. » Себастьян всë ещë слишком нервничает. Теперь его напрягает всë на свете. Он переживает за то, что они могут услышать и зайти в эту холодную комнату и увидеть их вдвоём. Теперь ещё эти чувства Чеса, которые так внезапно нарисовались. Этот ком невозможно распутать. Что же делать? Он принимает в свои крепкие объятья, он неприятно пахнет, непривычно так. Грязью. То, что он рядом волнует и доставляет удовольствие одновременно. «Я знаю, что ты хочешь сказать. Но только попробуй уснуть. Давай сделаем это. Здесь и сейчас. » Не бойся его. От того страха след простыл. Совершенно новые ощущения. Так умело. Это заставляет таять. Невозможно устоять. Язык Себастьяна режется сквозь щель, а ещё он, похоже, снова забыл почистить зубы, но... Это то, что ему нравится в нём. Пусть он будет таким. И всë же поцелуй на вкус был отвратительный. Зубной налёт ощущался отвратно, привкус табачного дыма вызывал рвотный рефлекс. А эта щель... Привкус крови. Возможно она часто кровоточит? И всё это вперемешку. «Останься» Так тихо. Словно послышалось. Чес намеренно проигнорировал, ожидая, что он скажет это громче. Желаннее. Ему кажется, что они в безопасности. Он знает, когда ему стоит сюда вернуться. Просьбы становятся громче, вопреки всём ожиданиям, и Чес соврëт, если скажет, что ему это не нравится. Чëрт возьми, да он без ума от этого. «Скажи мне первое, что приходит тебе в голову. » В духе Чеса. Себастьан отвечает сначала громким цоканьем. Поначалу показалось, что ответа давать он не собирается, но стоило лишь немного подождать. «Останься со мной. » Так и думал. Тогда Чес думает рассказать то, о чем он думает. О чëм они не могли поговорить раньше. Почему именно сейчас — кто его знает? Но это просто необходимо. Скорее всего, можно было тянуть до самой смерти, но сердце разрывается. Свой монолог он начинает достаточно тяжело. Он шепнул имя его. Говорит, что так не может больше продолжаться. Он понимает, что они оба «сделаны из разного теста», и заверяет о том, что это похоже на конец. «Если пожелаешь, ты меня больше никогда не увидишь. Я просто очень не хочу этого. Прости меня, дружище. » Но тот, видимо, не до конца понял, что он имел ввиду. Чëрт с ним. Чес чуть отстраняется. Показывает пальцем на свои губы и... Приказывает заставить их двигаться. Вновь. Потому что я уже по тебе скучаю. Глэм никогда о таком не мечтал. Если честно, ему и в голову не приходило, что однажды он будет целоваться со своим другом так грязно. Да и вообще... Можно придумать миллиард оправданий, но стоит ли? По крайней мере, пока речь идёт о себе самом. Наверное, он хотел, чтобы это случилось. Как можно скорее. Но Чес не принадлежал ни к чему из того, о чëм Себастьан мечтал. Зря. Глэм умолял, хотел вновь почувствовать чужие руки на своём теле, как удивительно. «Прости меня, Чес. Потому что я не смогу жить так, как живёшь ты. » Никогда бы не смог. Но возможно зелёная куртка смогла бы стать вратами прямиком в сердце Чеса. На Глэме лишь длинная рубаха, по всей видимости. Он собирался ложиться спать, но все планы внезапно сорвались. По действительно веской причине. Чес с огромным энтузиазмом, влечением освобождал пуговицы, обнажая это хрупкое худое тело. Нравится. Ныряет руками под хлопчатую ткань, смело поглаживая лопатки и рëбра, и так далее, в общем и целом, не оставляя ни одного места на его теле без ласки. Нащупывает каждую косточку. Мягкие звуки изо рта друга буквально сносят голову. «Давай же, просто привлеки моë внимание. Нечего стесняться. Сделай это для меня. » Стать его всем. Вернуться на выходные навсегда, потому что больше не хочет дрожать. Остаться рядом, чтобы постараться рассказать и выслушать всë, что он скажет. Посмотри, он вернулся, чтобы сказать, что ты никогда больше не увидишь его. Он захотел провести эту последнюю ночь вместе с тобой, только ты и... Эти часы ваши ровно до утра. Так что тебе нужно оставаться прямо здесь и прямо сейчас. Он бы мог сказать это. Но он уже по тебе скучает. Вновь и вновь. Он не смог. Как то всë понятно было уже изначально. Он и не надеялся на то, что всë так сложится. Честно говоря, ему казалось, что Глэм сразу выбросит его на улицу после того, как он явится перед его окном. Он не рассчитывал на то, что окажется в этой кровати, не был уверен в том, что будет держать в своих ладонях голое тело Глэма. Не ожидал таких сладких звуков из его уст. Всë такое новое. Он настолько хрупкий, что руки дрожат, боятся сломать. Глэм прислоняется ближе, оставляя приятный запах, потому что недавно вернулся из душа. Скорее всего, ему неприятно то, что кто-то трогает его своими грязными руками, ведь он только что вернулся с улицы. Грязный. Но ничто теперь не затмит это желание. Теряет голову, когда он рядом. Когда так прикасается. Когда так томно шепчет по имени. Так бы хотелось растаять прямо здесь и сейчас, ему бы это понравилось. Тогда блондин умело расправляется с джинсами Чеса. Не верится в то, что всë это зашло настолько далеко. Но Чеснок остаётся невозмутимым, довольным таким, присматривает за приятелем, прикусив губу. Хотелось зацеловать его до смерти. Пришлось немного успокаивать, в комнате сейчас слишком шумно, пряжка от ремня ощущается слишком громкой. Здесь главное не перестараться, потому что Чес, на самом деле, серьёзно испугался отца его после того, как ему о нём столько рассказали. Страшно представить, что он может сотворить, если вдруг узнает, что его чистого сына сейчас собирается трахнуть бродяга с улицы. Нужно оставаться осторожными. Себастьян не имеет представление что делать. Не проблема, у его товарища есть небольшой опыт, которым он готов с удовольствием поделится. «Мне нравится, когда мне делают так... » Чес рассказывает о своих горячих точках, как ожидаемо, Глэм внимательно слушает и повинуется. «Я всë правильно делаю? » Что-то громко полетело на пол. Чес морщится от наслаждения. Глэм. Это делает Глэм. Сон наяву. Ни больше и ни меньше. Миллион чувств. Сейчас он зависит от чужих прикосновений, тело в его руках целиком и полностью. Делай со мной, что хочешь. Доверие объединяет. В руках Чеса сейчас хрустальный Глэм, который вот-вот готов разбиться. А в руках Глэма сейчас Чес, который готов удержать. Держи меня крепче и никогда не отпускай. Я удержу тебя и никогда не отпущу. *** Больно, словно на иглах. Глэм обессиленно падает прямо в его крепкое сердце. Теперь он никогда не будет чище, чем сейчас. Чего не скажешь о этой вонючей, мокрой футболке со странной тягучей жидкостью, что сейчас на Чесноке. Его грудь то поднимается, то опускается, пытается восстановить дыхание. А глаза закрываются. Поздний час. Или ранний? Не так важно. Чес бесконечно хвалит его. Он высказывает, что не верит всему тому, что происходит. Не верит в то, что находится сейчас здесь. Не верит в то, что Глэм только что слез с его члена после долгих минут безмерного наслаждения. Но на это сложно что-то ответить. Видеть Чеса в эйфории странно в последнее время. В те дни он ходил чересчур угрюмым, злым, а потом они вдруг перестали встречаться. Это добило его. «Приходи на выходные навечно. Я всегда жду тебя. Мой дом — твоя крепость, дружище. » Ты должен перестать дрожать. Потому что ты не хочешь этого. Утренний ветер забрал Чеса с собой. Юный Себастьян просыпается поздним утром, кровать пустая. Но книга, что он листал в тот вечер уже лежала на полу. По всей комнате валялись крупные бусины, которые рассыпались, когда Глэм притянул его к себе этой ночью. Он здесь был. И он здесь остался.