Гамбит Камелии

      Следующие три дня пролетели почти незаметно. Нора порадовалась, что последовала совету Томы и в первый день позволила себе отдохнуть. Потому что уже на следующий день после прибытия в поместье Камисато, у неё не было почти ни одной свободной минутки.       С самого утра Тома познакомил Нору с почтенного возраста экономкой, госпожой Фурутой, которая сразу же попросила называть её «тётушкой». Не с первого раза, но девушка быстро привыкла к такому обращению, и они вдвоём разговорились, быстро найдя общий язык. Тётушка Фурута, по первому впечатлению, осталась довольна выбором Томы, и тот со спокойной душой ушёл по своим делам.       Однако, сколь бы ни была приветлива и радушна экономка, женщина быстро нашла для Норы задание, потом ещё одно, и ещё. Несмотря на свою мягкость, она была деловитой и строгой и не позволяла новенькой долго быть без дела. Нора и не возражала. Она с самого начала была готова к тому, что придётся работать, воспринимая это, как проверку.       Вскоре она познакомилась и с остальными жителями поместья. Слуг, на удивление, было немного. Также с десяток стражников, несших свой пост по периметру, и жрица из храма Наруками. На появление Норы отреагировали по-разному. Кто-то был ей рад, кто-то держался ровно, кто-то настороженно и отстранённо. Это было ожидаемо, особенно учитывая её «обстоятельства», и девушка не обижалась. Но холодность и отстранённость госпожи Аяки Нору расстраивала, особенно когда она узнала, что именно хозяйка заведует всем, что происходит в доме. Госпожа держалась вежливо, благожелательно, но Нора всем своим естеством чувствовала, что это — маска. Она не понимала, чем заслужила такую ледяную отчуждённость, хотя со всеми остальными хозяйка была открыта и благодушна. Но роптать Нора и не собиралась. В конце концов, она здесь впервые, и как сказал Тома, должно пройти время, прежде чем она сможет доказать свою преданность и заслужить доверие от хозяев.       Личность же хозяина и главы клана была окутана ореолом загадочности и тайны. Сколько бы Нора не спрашивала о нём у домочадцев, ничего определённого узнать не смогла, кроме того, что все в поместье безгранично любят и уважают своего господина. У кого-то упоминание о нём вызывало благоговение, у кого-то во взгляде она читала благодарность и искреннюю преданность. Были и те, кто опасался его, но все они были верными слугами и подчинёнными. Ещё один факт, который она смогла выяснить — это то, что хозяин редко бывает дома, а когда бывает, то почти всегда занят, поэтому видят его нечасто.       — Ты сама поймёшь, каков хозяин, когда увидишь его, — отвечала тётушка Фурута, когда Нора осторожно завела разговор на эту тему. — Одно скажу: тебе не о чем беспокоиться, если ты сохранишь верность комиссии Ясиро и семье Камисато. Господин не терпит только двух вещей — обмана и предательства. А кто верен ему, тем он верен в ответ.       Нора едва сдержала вздох сожаления, услышав это. Нет, ни в коем случае она даже не думала о предательстве, и не посмела бы! Она умела быть благодарной. Но вот обман… Если правда о ней раскроется, смогут ли ей простить это?       Впрочем, долго испытывать муки совести Норе не давали. С утра и до вечера она была занята, то работая по дому под внимательным, но довольным надзором Томы, то помогая тётушке Фуруте с хозяйственными делами или обучаясь чтению и письму.       Это оказалось досадной проблемой. Когда тётушка Фурута решила привлечь Нору к бумажным делам, оказалось, что девушка не может читать и писать на местном языке. Это озадачило всех, но неграмотность легко списали на потерю памяти. И тогда экономка всерьёз взялась за обучение Норы, заставляя часами выписывать незнакомые символы и читать их. Норе учёба не была в тягость, она и сама стремилась как можно скорее заполнить этот пробел, чувствуя себя уязвимой и беспомощной. Все её знания оказались бесполезны. И как бы тётушка Фурута и Тома ни успокаивали Нору, что в этом нет ничего постыдного, ей всё равно было ужасно некомфортно.       Иногда Норе приходилось помогать и госпоже Аяке. Девушка пыталась расположить хозяйку трудолюбием, но та оставалась всё так же вежлива, доброжелательна, но отстранена. Поначалу Нору это задевало, но чем больше проходило времени, тем больше она стала замечать, что госпожа становилась всё задумчивее и тревожнее. Она всё чаще проводила время за прогулками в саду, вглядываясь в сторону города, чаще сжимала руками веер, внешне оставаясь спокойной. Несмотря на её стойкость, Нора чувствовала, что госпожу что-то тревожит, вот только не считала себя вправе лезть в чужую душу. Возможно, Тома был прав, и холодность и отстранённость были следствием тревоги, догадаться о причинах которой было несложно.       К середине пятого дня атмосфера в особняке переменилась. Стало оживлённее, все сновали по коридорам и по двору, суетились горничные, стало шумно в кухне. Тома и вовсе пропал. А когда появился, выглядел мрачнее тучи, что было необычно. Хмурый взгляд, заметно напряженные плечи и сжатые в кулаки ладони никак не вязались с образом неунывающего оптимиста, который сложился в голове у девушки за эти дни.       В тот момент Нора была на веранде вместе с тётушкой Фурутой, которая показывала ей новые символы. Услышав, как открылась входная дверь, девушка подняла голову и, увидев шедшего к ним Тому, выпрямилась, отложив карандаш. Экономка тоже обернулась, но к тому моменту парень уже привычно улыбался. Нора даже подумала, что ей просто показалось, что с его настроением что-то не так.       — А я вас везде ищу, — закинув руку за голову, сказал Тома и подмигнул ей. — Господин вернулся, и хочет увидеть Нору. Так что я украду её у вас ненадолго, тётушка.       — Конечно, мы уже почти закончили, — благодушно ответила экономка и обернулась к Норе. — Иди, дорогая, и не волнуйся. Сама увидишь, наш хозяин не такой уж страшный.       — Не думаю, что мне стоит его бояться, — вернула улыбку Нора, хотя от волнения у неё свело живот. — Судя по вашим рассказам, он благородный человек.       «Который держит в благоговейном ужасе всю Инадзуму», уже про себя подумала она.       Тома рассмеялся и протянул Норе руку, помогая встать с циновки.       — Только не вздумай ему льстить, — посоветовал он, отсмеявшись, но девушка почувствовала, что лучше прислушаться.

      ***

      Первая мысль Норы, когда она увидела главу комиссии, выражалась всего тремя словами: «Этот человек опасен».       Было в нём что-то пугающее, даже подавляющее. Он был красив. Той уверенной красотой, которая вызывала трепет и осознание, что не стоит переходить ему дорогу. Идеально сидевший белый с пурпурными вставками костюм без единого пятнышка или складки так и кричал о богатстве и высоком положении своего хозяина, а ещё о безупречном вкусе. Чуть небрежный низкий хвост удивительного тёплого светло-голубого оттенка волос, перекинутых на правое плечо. Несколько ленивая поза, в которой он сидел за столом, заваленном документами.       Но эта нарочитая расслабленность не обманула Нору. Когда они с Томой вошли, комиссар поднял голову, и на неё устремился цепкий, оценивающий взгляд синих глаз, чуть прищуренных. Девушке показалось, что глава клана видит её насквозь, и первым желанием было отступить на шаг к Томе. Но, привыкшая всегда с достоинством держать себя, Нора не двинулась с места. Она расправила плечи, подняла голову, а затем поклонилась, как того требовал этикет.       — Приветствую вас, господин Камисато, — спокойно произнесла она, выпрямившись.       Взгляд главы клана стал заинтересованным, мужчина отложил лист, который до этого читал, и поднялся. Неторопливо, уверенно и грациозно.       — Элеонора, верно? — спросил он и, дождавшись её кивка, продолжил ровным, глубоким голосом. — Добро пожаловать. Я Камисато Аято, глава семьи Камисато и комиссии Ясиро. Тома рассказал мне о вас и вашей ситуации.       Нора почувствовала, как по её спине пробежал неприятный холодок, но внешне оставалась спокойной. Да и молчаливое присутствие Томы успокаивало.       — Должен признать, — продолжал он, — ситуация непростая. И довольно странная, учитывая некоторые обстоятельства. Я буду говорить прямо. Ваше появление в столь неспокойное время вызывает подозрения. Надеюсь, вы не сочтёте это за обиду и поймёте оправданность моих опасений.       Нора спокойно кивнула. Его прямолинейность и честность располагали. Кроме того, было что-то знакомое в его манере говорить и держать себя, и девушке стало уже не так страшно. Она быстро выбрала стратегию поведения. Единственно верную в её положении.       Только правда и искренность. Ни слова лжи. Этого человека ей не перехитрить, видно сразу. Он сильнее, она чувствовала это нутром. И всё, что она может — подчиниться.       — Нисколько, — ответила она. — Понимаю, всё это кажется подозрительным. Взялась из неоткуда, без памяти, без прошлого. И прямо сейчас мне нечем развеять ваши подозрения. Только делом. Всё, чего я хочу — найти своё место и прижиться. И надеюсь, что вы позволите мне доказать, что мне можно доверять, и что у меня нет дурного умысла.       — Надеюсь, что это так. — Глава клана говорил сдержанно, но в его глазах промелькнула угроза.       В кабинете повисла тишина. Господин Камисато молчал, не отрывая от неё изучающего взгляда. Она снова ощутила липкий холод страха, но быстро взяла себя в руки. Ей нечего было бояться, ведь она говорила правду.       Нора не шелохнулась, твёрдо выдержав жёсткий взгляд главы, и он, удовлетворённо кивнув, сел обратно за стол. Его выражение лица переменилось, став более непринуждённым.       — Тома высоко оценивает ваши способности и ваш труд, — как бы между прочим сказал он. — А я привык доверять суждениям своего помощника. Тем не менее, я буду следить за вашими успехами. Кроме того, вы будете под постоянным наблюдением моих людей. И я не рекомендую вам покидать территорию поместья без моего ведома, Аяки или Томы, а также без сопровождения. Ожидаю, что вы понимаете необходимость этих временных мер.       — Понимаю, — кивнула Нора. — Я всё равно никого не знаю в Инадзуме, а снаружи я непременно заблужусь. Так что эти меры не доставят неудобств. Мне так даже будет спокойнее, благодарю вас.       Брови господина Камисато поползли вверх, он удивлённо уставился на неё, а затем не удержал смешка.       — Любопытно. А вы, похоже, из тех, кто во всём видит плюсы и возможности для себя. Признаюсь, вы застали меня врасплох. Мне показалось, что я только что не ограничил вашу свободу, а оказал вам некую услугу.       Нора позволила себе лёгкую улыбку. Несмотря на разницу в положении и ощущение опасности, исходящее от него, она начала получать удовольствие от этого разговора, почувствовав себя словно в своей стихии.       — Такого намерения у меня не было, — пояснила Нора. — Ваши требования понятны и справедливы. И исходят из соображений безопасности для вас, вашей семьи и комиссии. В то же время, будучи под присмотром, я сама буду в безопасности. По пути в город я столкнулась с местными бандитами и, если бы меня не сопровождал Кадзуха, сейчас бы здесь не стояла. И я бы не хотела ненароком оказаться втянутой в интриги. Так что это, скорее, взаимовыгодные условия, чем ограничения.       Тома поднёс руку ко рту и еле слышно кашлянул, дав Норе понять, что она переступает черту. Девушка тут же одёрнула себя, вспомнив, что в этом доме она всего лишь прислуга, и ей не подобает так говорить с хозяином. Поэтому она опустила голову и коротко поклонилась.       — Прошу вас, не сочтите мои слова за дерзость, господин Камисато.       — Что вы! Ни в коей мере, — немного насмешливо заверил её глава. — Вполне естественно искать укрытия в тени большого дерева. Я ценю искренность и прямоту. Не многие осмеливаются так открыто выражать при мне свои мысли и мнение. Тем не менее, я бы предпочёл, чтобы в присутствии других вы соблюдали рамки, соответствующие вашему положению.       Такое деликатное указание места не могло не вызвать у Норы восхищения, которое немного смягчило неприятный осадок обиды. Это не было пожеланием: высказанное в такой мягкой форме, это всё же было требование — чёткое, жёсткое, не терпящее возражений или ослушания. И Нора ясно ощутила это. Чувство опасности теперь подкреплялось вполне объяснимыми причинами, но страх постепенно сходил на нет, уступая место странно знакомому спокойствию и необъяснимой уверенности — здесь ей ничего не угрожает. По крайней мере, до тех пор, пока в ней самой не видят угрозу.       — Разумеется, господин Камисато, — ответила Нора твёрдо. — И я даю слово, что не сделаю ничего, что могло бы навредить вам, вашей семье или комиссии, и не опозорю вас.       — Рассчитываю на это, — удовлетворённо кивнул глава. — Что касается вашего состояния, надеюсь, вы чувствуете себя лучше.       — Благодарю за заботу, господин, я здорова.       — Рад это слышать. И всё же, потеря памяти может быть тревожным знаком. Я настаиваю на том, чтобы вас осмотрела жрица из храма Наруками.       — Гудзи Яэ? — вмешался в разговор Тома.       Комиссар задумчиво отвернулся к окну. Нора же почувствовала, как кровь отлила от её лица. Опытный врач быстро поймёт, что её амнезия — всего лишь симуляция.       — Не думаю, что стоит беспокоить жриц по такому поводу, — попыталась отказаться Нора. — Я прекрасно себя чувствую.       Мужчина снова повернулся к ней, его глаза несколько секунд внимательно изучали её, а затем он твёрдо повторил:       — Я настаиваю. Принимая вас в свой дом, я принял на себя и определённые обязательства. Как глава клана, я должен следить за благополучием моих подчинённых. Вы провели в море неопределённое время, и кто знает, как это могло сказаться на вашем здоровье. Считайте, что это моё распоряжение.       Он не сводил с Норы пристального взгляда, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как сдаться. Дальнейшие возражения только вызовут подозрения. Девушка снова поклонилась.       — В таком случае, не смею ослушаться, — ответила Нора.       Господин Камисато удовлетворённо кивнул.       — Прекрасно. Тома, сообщи в храм Наруками. Случай необычный, полагаю, лиса заинтересуется. И проследи, чтобы Элеонора не перетруждалась до тех пор, пока её не осмотрят.       — Да, господин.       — Что ж, Элеонора, — снова обратился к ней глава клана, — Поручаю вас Томе. Если что-то понадобится, можете полностью на него положиться.       И он взял в руки лист, который отложил ранее, дав понять, что разговор окончен. Нора поклонилась, хотя у неё было ещё много вопросов. Но после того, как её переиграли, ей хотелось поскорее закончить этот разговор. Уйти вовремя, значит сохранить контроль над ситуацией.       — Тома, задержись, — услышала она, когда они уже направлялись к выходу.       Тома, вздохнув, коротко попросил Нору подождать снаружи. Она кивнула и вышла из кабинета, оставшись на террасе. Сев на пол и прислонившись к стене, девушка сжала кулаки и медленно разжала их, одновременно с этим так же медленно вдыхая и выдыхая. Только сейчас, оказавшись вне кабинета, она смогла немного расслабиться.       Просто не будет. Встреча с главой комиссии была только первым испытанием, которое Нора прошла. И, как ей показалось, достойно. Господин Камисато показался ей, на первый взгляд, рассудительным и ответственным руководителем. Такому хотелось подчиняться. Вот только терять бдительность не стоило: за его внимательностью и заботливым отношением к подчинённым скрывались властность и стремление к контролю, а за внешней расслабленностью — готовность напасть при малейшей угрозе. Он смотрел на неё так, будто видел насквозь, и от этого Норе было не по себе. Малейшая оплошность, и её разгадают. И тогда кто знает, что с ней будет?       — Во всяком случае, мне не привыкать, — вздохнула Нора, поднимаясь. И услышала голоса господина и Томы, доносившиеся из-за двери. Нора никогда не любила подслушивать, но привычка постоянно контролировать обстановку уже стала для неё почти неосознанной. Случайно уловив своё имя, девушка затаила дыхание и прислушалась.

***

      Камисато Аято отложил документы и устало потёр двумя пальцами переносицу. За то время, пока он отсутствовал в поместье, накопилось немало дел, которые требовали его внимания. Стопки документов, записки от домочадцев с просьбами и пожеланиями, проекты предстоявших мероприятий, сметы — при одном взгляде на всё это на плечи Аято снова наваливалась тяжесть, которая давила на него уже много лет, став постоянной спутницей с тех самых пор, как он взял на себя обязанности главы комиссии Ясиро. Если бы не помощь Томы, он бы давно утонул в этих бумагах, делах и интригах.       — Вы хотели о чём-то поговорить? — спросил управляющий, приблизившись к столу и мельком окинув взглядом письменный стол.       Аято несколько секунд молчал в задумчивости, глядя в сторону двери, за которой скрылась девушка. Разговор с ней был недолгим, но оставил в его разуме сомнение и любопытство.       — Это ведь ты привёл Элеонору в особняк?       — Да, вака. Я уже говорил, что Нора умна, и её способности могут быть полезны комиссии.       Тома пытался казаться беспечным, но Аято слишком хорошо знал своего друга, чтобы понять, что он напряжён. Нервные жесты, вроде закинутой за голову руки, переминания с одной ноги на другую. Вскоре под пристальным взглядом Аято, Тома сдался, согнав с лица небрежную улыбку и выпрямившись.       — Вас что-то беспокоит?       — Ты прав, — медленно кивнул Аято. — Я не могу отказать ей в уме, способности оценить ситуацию и расстановку сил. Как и в достоинстве и умении держать себя. Ты не заметил этого?       Комиссар посмотрел на Тому, с удовлетворением наблюдая, как тот сначала удивлённо распахнул глаза, а затем, скрестив руки, задумчиво отвёл взгляд.       — Хм, возможно. Я наблюдал за ней с самого начала. Нора быстро учится, старается со всеми поддерживать хорошие отношения, но может и за себя постоять. В обиду себя не даст. Я сам видел, как ловко она поставила на место Бэй Доу, и даже испугался её. — Тома смущённо зажмурился, как если бы его поймали за кражей сладостей. — И здесь, в поместье она послушно выполняет свою работу, но помыкать собой другим не позволяет.       — Эта девушка знает себе цену, — снова кивнул комиссар. — Кем бы она ни была до катастрофы, она не из прислуги. Кроме того, обрати внимание на её манеры. Для человека другой культуры, тем более, потерявшего память, Элеонора слишком хорошо разбирается в этикете Инадзумы. — Его взгляд стал жёстким. — Она не та, за кого себя выдаёт.       Тома побледнел. Вся шутливость рассеялась, он нахмурился. На мгновение в глазах управляющего промелькнул страх.       — Вы же не хотите сказать, что она может быть шпионом? Да, её появление подозрительно совпадает с волнениями на островах, но это я позвал её на эту работу. Если бы не моё предложение, она устроилась бы где-то ещё.       Аято усмехнулся, видя, как взволнованно Тома защищает девушку: сжал кулаки, даже наклонился вперёд. Конечно, если выяснится, что она шпион, ответственность ляжет и на него, ведь это он привёл её. Но на Тому это было бы не похоже, он бы не принял такое решение безрассудно. Аято доверял ему безоговорочно, а поэтому не стал мучить.       — Я этого не говорил. Элеонора не похожа на шпионку. Но явно что-то скрывает. И я хочу знать, что именно, а также, каковы её мотивы. Возможно, ей нужна помощь, но, не зная, в чём дело, я не смогу ничего сделать, — добавил Аято, покосившись на дверь.       Тома проследил за его взглядом и понимающе кивнул.       — Какие будут распоряжения?       — Поскольку ты привёл её, ответственность твоя, — приказал Аято, переглянувшись с управляющим. — Присмотри за ней, попытайся выяснить, что она скрывает. Судя по всему, она тебе доверяет.       — Похоже, что так. Я попытаюсь что-то узнать.       — Вот и прекрасно. И не забудь отправить сообщение в храм. Интересно узнать мнение Мико.       Тома ожидаемо сморщился от упоминания Верховной Жрицы Наруками.       — Это моё наказание? — нервно пошутил Тома.       Аято посмеялся над его недовольным выражением лица.       — Ты боишься её? — насмешливо поинтересовался комиссар.       — Нет, я не… Я просто недолюбливаю Гудзи Яэ, — вздохнув, пояснил Тома, отвернувшись, отчего Аято рассмеялся ещё громче.       Затем замолчал, вновь став сосредоточенным и серьёзным.       — Что касается клана Асуна, я не считаю нужным сейчас беспокоить Аяку. Время на нашей стороне.       — Но разве это дело не касается госпожи напрямую? — мгновенно изменившись в лице, хмуро возразил Тома.       Аято лишь устало вздохнул. Тома был прав, Аяка больше не та маленькая сестрёнка, которую необходимо защищать. Во время войны она смогла успешно провернуть сложную и опасную операцию прямо под самым носом у Сёгуна, проведя войска сопротивления в Тэнсюкаку. Ему пора было признать, что его сестра — уже не ребёнок. И всё же, благополучие семьи всегда было для него на первом месте.       — Ты с самого детства рядом с ней, и знаешь её даже лучше, чем я, — сказал он с сожалением. — Так как ты думаешь, какое решение она примет?       Тома не смог ничего ответить, только больше помрачнев. Они оба думали об одном и том же, и оба одинаково не хотели этого.

***

             Когда глава клана и Тома заговорили о делах, Нора неслышно отошла от двери. Меньше знаешь — крепче спишь. Достаточно уже того, что ей не доверяют. Подозрения главы были понятны, и это даже не удивило Нору. Но Тома… То, как легко он согласился вытянуть из неё правду, воспользовавшись её доверием, было обидно. Как будто её в очередной раз предали. А ведь она уже почти могла назвать его другом!       «Ничего ты не узнаешь», решительно подумала Нора, загнав обиду поглубже.       Теперь она знала, что они задумали, и ей будет легче не проболтаться. Теперь главное не выдать своего гнева, иначе станет ясно, что она подслушивала, и этот факт будет явно говорить не в её пользу. Держаться, как прежде: открыто, доброжелательно, выполнять поручения и задания, но быть настороже и внимательно следить за тем, что она говорит — неплохой план.       «А ещё надо перепрятать блокнот с «конспектами», ” отметила про себя Нора. «Если его найдут, возникнут вопросы. Я же, вроде как, не помню, как читать и писать.»       Вот так, продумав свои действия, она успокоилась. И, когда Тома вскоре вышел из кабинета, на её лице были только усталость и волнение.       — Ты — молодец, хорошо держалась, — похвалил он, улыбнувшись, но эта улыбка быстро пропала, не успела Нора сказать «спасибо».       И глядя на его обеспокоенное, огорчённое лицо и отрешённый взгляд, она уже не могла на него злиться.       — Я вижу, что ты расстроен, — с участием сказала Нора, подойдя ближе и положив руку ему на плечо, чтобы утешить его. — Можешь не притворяться, что всё замечательно, если это не так.       Тома с сомнением посмотрел на неё, но вскоре перестал колебаться. Он снова улыбнулся, но эта улыбка получилась грустной. Его плечи опустились, он даже стал ниже, будто его придавливала к земле огромная тяжесть. Подняв руку, он слабо сжал её ладонь, принимая её поддержку. — Спасибо, — со вздохом сказал Тома и отпустил её. Затем снова выпрямился, взяв себя в руки, и уже, как ни в чём не бывало, спросил: — Проголодалась?       Нора даже опешила от такой резкой перемены, но отказаться не смогла: с самого обеда она ничего не ела, а перед встречей с главой клана разволновалась. И на вопрос Томы ответила не она, а её желудок, заставив девушку смущённо отвести взгляд. Тома усмехнулся и похлопал её по спине.       — Пойдём на кухню. Ужин мы уже пропустили, но там наверняка что-нибудь осталось.