Единственно верный

Скар подул на кусочек хлеба, подогретого на огне. Раньше вместо огня на столе были торты, которые оставил Каб и пополняли остальные, но теперь остался только негаснущий костёр, который можно было использовать лишь для того, чтобы подогреть себе немного еды. Нет, это было очень удобное и приятное изменение — в конце концов, раньше холл был значительно меньше, а над ним не было даже крыши, не то что нынешнего набора ферм, повязанных друг с другом. Для первых строителей Хермиттопии холл был местом для перерывов; теперь же он был местом обсуждения планов, хранения материалов и общего сбора. Здесь уже давно никто не держал еды на столах. Было ли это плохо? Было ли это хорошо? Скар похрустел хлебом, чувствуя, как ощущение вкуса восстанавливается после количества золотой моркови, что он съел за последние дни. Мысли его перескочили на сухой хлеб, внезапно казавшийся самым вкусным блюдом во всех Империях и Хермиткрафте, но быстро вернулись обратно к холлу, когда он заметил тусклый синий огонь в одной из ламп, висящей под потолком. Он лёг на скамейку, рассматривая лампу, которую повесил Каб, заменив ею обычную. Ехидный голубой огонёк скакал в ней, смеясь над каждым случаем, когда в тёмном углу находил себе пристанище монстр, нападавший на уставших после работы жителей Хермиттопии. Довольно смертельное украшение, одним словом. Но лампа была чарующая, приковывающая к себе взгляд, и Скар не мог отказать себе в рассматривании узоров на ее стёклах и каркасе. Завитки, выполненные с любовью к деталям и завидным терпением, блестели в отбликах голубого пламени душ, рассказывая свои маленькие истории. Смотря на лампу, Скар вспоминал о Кабе. Иссиня-чёрные рога, следы скалка на белом халате, ярко-бирюзовые глаза, ощущение тёмной магии вокруг — всё это напрягало Скара, понимающего, что случилось что-то серьёзное. Но на все вопросы Каб улыбался и отвечал что-то вроде «не беспокойся», параллельно передавая пару-другую ламп душ. Поняв, что проблему напрямую не решить, Скар обратился к Ксизуме, на что тот только развёл руками, мол, «хотел бы помочь, да не в силах». Императоры отмахивались лором: кто-то не хотел разбираться с проблемами, пока они их не касаются, кто-то просто не считал это своим делом, а у кого-то и своих забот было полно. Поэтому Скар готов был прыгать от счастья, когда Пикс сказал, что у него есть план, как «разобраться с эпидемией скалка на сервере». Однако оказалось, что «разобраться с проблемой» и «помочь Кабу» — разные вещи: -Я возьму с собой несколько императоров, и мы разберёмся с этим силой лора! Всего через пару дней можно будет не беспокоиться о распространении этой грязи на постройках, а пока отдохни, позволь экспертам разобраться с проблемкой, — Пикс описывал в воздухе странные фигуры, то и дело принимая победоносный вид, одной улыбкой говоря «всё схвачено». Скар не улыбался в ответ. -Что будет с Кабом после того, как вы изгоните это… эту… — Скар не мог найти подходящее слово, описывающее создание, захватившее контроль над его другом. -Ты про Туман, да? — Пикс задумчиво почесал затылок, уводя взгляд в сторону. — Честно, не знаю. Не думаю, что что-то плохое. Уверен, у него все под контролем! Ну а если что-то и пойдёт не так, мы найдём правильное решение. Скар хотел закрыть лицо руками и взвыть. Он как никто другой знал, что всё не под контролем. Но он поблагодарил Пикса и ушёл, улыбаясь, и как бы случайно сильнее стуча тростью. Пара дней? У него есть время подготовиться. Идея Скара была проста: если императоры выгонят из Каба то, что его подавляло и что им руководит, далеко не факт, что тот сможет сам вернуться «за руль» своей жизни. Иными словами, убирая Туман, императоры оставляют Каба в беспомощном состоянии, что незначительно лучше того, когда он находился под воздействием иного сознания. И тут в игру вступает Скар. Он, используя магию вексов, должен будет «пробудить» Каба. И, пусть пока он ещё не знал точно, как он это сделает, но считал, что его план уже лучше, чем пускание дела на самотёк, как хотели императоры. Он верил в их с Кабом связь и это было единственным, что позволяло ему успокоиться в эти дни. Скар нащупал свою трость, приставленную к скамейке, и сел, кидая палочку, на которой жарил хлеб, в огонь. На пороге Хермиттопии стояла Фолс, оглядывающая холл с видимым напряжением. Скар заметил, как она поджала губы, как её пальцы зацепились друг за друга, а глаза бегали по углам, словно она пыталась сделать что-то незаконное и понимала свои риски. И тут она заметила его. Её лицо нездорово потеряло цвет, а глаза испуганно расширились. Скар улыбнулся и помахал ей, вставая, перенося вес на трость. Фолс схлопнула ладони в крепкий замок, опустила взгляд в пол и вжалась в стенку из бочек за ее спиной. -Всё хорошо, Фолс? Ты выглядишь напугано, мы можем сесть и поговорить о том, что заставило тебя так нервничать, — Скар протянул ей руку, перекидывая трость в другую. Пиджак накинут на плечи, шляпа висит на шее, светло-зелёные глаза смотрят на неё с искренней поддержкой, а Фолс просто не может посмотреть на него в ответ. -Он не просыпается, — прошептала она скороговоркой и вжалась в стенку ещё сильнее, практически сгибаясь пополам перед Скаром, с трудом держась на ногах. — Каб, он… он дышит, но не просыпается. Его пыталась разбудить Шаббл, Пикс, я, но он не реагирует ни на что. Последние слова Скар уже не слышал, его внимание полностью переведено на свои мысли, звенящие в возникшей тишине. Если Каб был вылечен, Скар должен был почувствовать, что с ним всё хорошо. Но он чувствует всю ту же тянущую пустоту вместо обычной связи. У него была идея, но он пролежал её, понадеялся на случай. Всё должно было пройти хорошо: сознание Каба обратно в его теле и ничего лишнего. Теперь же, если Скар прав, в теле Каба нет никого. Протянутая рука Скара слегка трясётся, и он возвращается в реальный мир от собственного движения. Фолс сидела на полу, лицо в ладонях, всё тело как система натянутых струн; она не знала, что ожидать от Скара, а он крутил трость по инерции и смотрел на бочки. А потом потрепал её по спутанным волосам, мягко улыбаясь, будто она не говорила только что о близкой смерти его друга. Фолс подняла взгляд, смотря ему в глаза, но он закрывает их быстрее, чем она успевает увидеть страх за ними. Она вскочила на ноги, ухватила Скара за руку и выбежала с ним из Хермиттопии, забыв о его ногах. Пиджак слетел с плеч Скара на выходе, но он не заметил этого, как и не заметил нарастающей боли и слабости в ногах, когда прижал к себе трость, пытаясь успевать за Фолс, несущей его к домику Каба. Небольшой дом был как бы местом соприкосновения Хермиткрафта и Эмпайрс. Местом, где эти две стихии сочетались под внимательным взором Каба. Здесь одинаково часто появлялись люди с обеих сторон, кто-то приходил чтобы удивиться дому, кто-то — чтобы поговорить с его владельцем. Под крышей этого дома, казалось, возможно всё и обо всём можно договориться. И Скар надеялся на это чудо, смотря на следы скалка и разбитых склянок вокруг ямы у домика. Здесь произошло то, чего он не должен был допустить, но проглядел. Что-то сжалось в нём, и он отвёл взгляд от картины. Внутри дела обстояли ещё хуже: полуоткрытые сундуки, раскиданные вещи, несколько побитых кирок, воткнутых в пол тут и там, кипы исписанных и исчерченных листов. И всё это в чёрной, ждущей смерти, слизи. Скар почувствовал, как холодок пробежал по его спине, когда он не различил слов на исписанных листах. Некоторые буквы были слишком большими, другие — слишком маленькими, но все они были неправильными, больше похожими на бессмысленные линии. Это не то что не было почерком Каба, это не было почерком как, таковым. Фолс сжала его запястье ещё крепче и сфокусировалась на лестнице на второй этаж, постепенно вспоминая о Скаре и замедляясь, чтобы он мог идти с тростью. А он не попадал палкой по ступеням и смотрел в пол, в страхе увидеть второй этаж. Глаза замыливались от ступеней и ему начало казаться, что они бесконечны, пусть он и знал, что в домик всего два этажа. В противном случае он бы лёг на ступени и остался на этой лестнице, между своими действиями и их последствиями. Но, как и все лестницы, эта закончилась. Скар сделал еще один высокий шаг по инерции и осторожно поднял глаза. Первое, что он видит на втором этаже — ваза с васильками. Он видел их и ранее, когда у Каба только начались проблемы. Когда он позвал Скара и невзначай сказал, что плохо себя чувствовал после прогулки по лесу, но быстро отмахнулся, сославшись на холодные болотные воды в том регионе. -Немудрено, что я мог простудиться, — Каб устало вытянулся на стуле и закрыл глаза. — Но я бы сходил туда ещё раз, может быть даже с тобой. Туману нужны помощники, знаешь. -О чём ты? — Каб дёрнулся и посмотрел Скару в глаза, услышав его голос. На секунду в его взгляде было что-то неправильное, туманное и незнакомое. -О том, что после прогулки в холодной воде по шею обязательно надо применять что-нибудь утепляющее, — Каб говорил честно, искренне не видя проблем. И Скар решил их проигнорировать. Васильки принёс Оли спустя пару дней после разговора, всунул Кабу в руки, несколько раз натянуто попросил их принять и быстро ретировался. Бард, видимо, уже слышал подобные истории, которые, однако, быстро кончались смертью носителя Тумана, так что пытался сделать всё, что в его силах, чтобы помочь Кабу, но продолжал держать дистанцию. И теперь второй этаж пах лесом и садом одновременно, усеянный цветами и ветвями тех растений, которые помогали при борьбе со злыми силами. Фолс потянула Скара мимо них, перешагивая через еловые лапы, перемешавшиеся с исследованиями, лежавшими на полу. Скар уловил взглядом слово «успех» на одной из бумаг и посчитал это за благое знамение. Если бы не обстоятельства, он бы посмеялся с самого себя за поиск поддержки в случайных листах, но в его горле пересохло, а уголки губ отказывались подниматься в улыбке. Каб лежал на кровати. Шрамы на его лице побледнели и стали похожи на маленькие царапинки, символизируя отсутствие вексов, тёмные круги под глазами наоборот же впали и набрали цвет, как в дни самых сильных работ. Его руки были скрещены на груди, а гаджет на предплечье потух. Он выглядел так, будто спал после тяжелого дня: уставшее выражение лица и сосредоточенное спокойствие даже во сне. Скар со скрипом пододвинул стул, стоявший около кровати, прислонил трость к тумбе и Фолс неловко встала рядом, теребя края своих перчаток. -Всё хорошо, Фолс, — Скар выпрямился, чтобы посмотреть на неё. Его глаза сощурились, подобая улыбке на его лице. — Ты можешь идти, я разбужу его. Фолс кивнула, погрузившись обратно в молчаливый транс и осторожно вышла из домика, будто боясь нарушить что-то в воздухе лишним движением или звуком. Скар посмотрел ей вслед, вслушиваясь в звуки вокруг и ожидая, когда входная дверь скрипнет дважды, выпуская Фолс и закрываясь. Он перевел взгляд на Каба и ему показалось, что тот стал выглядеть ещё хуже, чем минуту назад. Он дышал ровно, но слабо, будто в полсилы, и с каждым новым вдохом всё слабее. Скар приложил ладонь ко лбу Каба, притворяясь, что тот спит из-за болезни и высокой температуры, но лоб был холодным, возможно, даже холоднее, чем следовало бы. Повинуясь нарастающей панике, Скар схватил правое запястье Каба и надавил большим пальцем, пытаясь измерить пульс. Панический гул в голове или тряска рук причиной, но он не чувствовал ничего, кроме ударов собственного сердца в висках. Все вокруг внезапно казалось ему слишком тихим и мертвым, ни единого звука и движения, кроме его собственных, которые, в свою очередь, были слишком резкими и шумными. Он оглянулся вокруг, ища поддержки в мёртвых цветах, стоявших в маленьких глиняных вазах. Но цветы не отвечали, мирно качаясь на случайном потоке ветра. Книги на полках смотрели на него с немым укором, будто говоря «даже мы знаем, как ему помочь, а ты — нет». Скар взял ладонь Каба в свою на ощупь, не оглядываясь на кровать, и погладил холодные пальцы, пытаясь согреть. Ком в горле становился болезненным. Он мог бы пробежаться по всем полкам, мог бы поискать книгу про первую помощь среди кучи других, но он понимал, что не только наличие этой самой книги находится под вопросом, но и то, что она ему поможет, тоже. Да и вдруг Кабу нужна помочь прямо сейчас? Что если ещё несколько минут и его будет уже не вернуть? Скар засипел, пытаясь сделать глубокий вдох, останавливая с трудом слёзы паники. Он повернулся обратно к кровати и шутливо спросил: -Ну и что мне с тобой делать? Каб, очевидно, не ответил. Скар почувствовал себя измождённым и осторожно убрал левую руку Каба с его груди, надеясь, что она не затечет у него, когда тот проснётся. «Если он проснётся» — поправил себя Скар, хоть и не хотел рассматривать этот вариант. Он глупо сидел около Каба, держа его ладонь в своей как самое ценное сокровище в этом мире. Паника сдавила ему виски и он почувствовал, будто не может думать, будто все его мысли двигались настолько быстро, что он не мог уловить и части возникающей идеи. Его слегка трясло, видимо, от внезапного холода, который он почувствовал; Скар смотрел на Каба и думал, как тому холодно, ведь имперцы даже не укрыли того одеялом, но не мог заставить себя пошевелиться, чтобы исправить это. Холод, страх и непреодолимое чувство вины наложились друг на друга, заставляя ком в его горле набухнуть сильнее, а глаза — жмуриться. И Скар сдался. Он лёг головой Кабу на грудь, перекидывая его правую руку через своё плечо, и закрыл глаза. И тут он услышал размеренный стук сердца. Не такой, как у него, не бегущий и паникующий, а спокойный и слегка сонный. Мягкая ткань водолазки глушила часть сердцебиения, но он всё же слышал его. Скар улыбнулся. Только сейчас он заметил, как устал и внезапно заснул прежде, чем успел осознать это. Но вместо обычного сна, полного ярких воспоминаний и образов, он увидел серый пол, среди которого выделялся только сидевший на коленях Каб. Его потертый халат сливался цветом с болезненно-бледным лицом, выделявшим на своём фоне тёмные мешки под глазами и взъерошенные волосы. Скар подошёл к нему, громко стуча тростью по полу, и стук отражался от невидимых стен, возвращаясь знаком уходящего времени. Трость упала на пол переливом звуков дерева, пока Скар садился перед Кабом на колени, становясь на его уровень. Глаза Каба закрыты, а брови напряжённо сведены, как бывает, когда он неуверен в чём-то. Вместо часов — звук собственного сердца. Вместо пассов руками — ведение кончиками пальцев по щеке, прежде чем прислонить к ней всю ладонь, огрубевшую от шрамов. Вместо волшебных слов и заклинаний — просьбы проснуться. Это странный ритуал, странная магия, которой никто не учил Скара, но которой он научился сам, желая помочь людям вокруг. Может быть, он не знает точно какого сейчас Кабу, но готов забрать на себя всё, что тому пришлось перенести. Каб жмурился, медленно открывая туманные глаза; его взгляд стал яснее, стоило ему увидеть лицо Скара перед собой. Каб заметно расслабился, щекой прислоняясь сильнее к ладони Скара. Скар как в замедленной съёмке приподнял ладонь с щеки Каба и провёл ею вдоль скулы, пересекая виски, касаясь лишь кончиками пальцев, оставляя её у него на затылке. Вторая ладонь оказалась у Каба на спине и Скар прижал его к себе. Он шептал что-то спокойное, радостное, сдерживая слёзы. И Каб верил ему, слабо пытаясь обнять его в ответ, чувствуя, как к нему медленно возвращаются силы и власть над собой. Он лишь на секунду позволил себе закрыть глаза, не избавившись полностью от сонливости и расслабляясь в руках Скара. И открыл их с громком вдохом, полным цветочных и лесных запахов. Каб с удивлением смотрел на потолок своего домика. Он глубоко и тяжело дышал в попытках осознать произошедшее, слыша в ушах гул и собственное сердце, медленно преодолевающие панику. Всё вокруг казалось слишком ярким и слишком тёмным одновременно, звуки и ощущения нахлынули на него, больше не притупляемые скалком. На его груди что-то лежало, и он осторожно опустил взгляд с потолка, встречаясь с полуприкрытыми глазами Скара. Его брови были сведены, в глазах читалась усталость и напряжение. Каб нежно погладил его по волосам, получив в ответ слабый смех, вибрирующий сквозь всё его тело. Скар начал было подниматься, но его голова кружилась, а ноги не держали, так что он остановился на том, чтобы поднять голову и упереться руками в кровать, на что Каб похлопал ладонью по матрасу, приглашая прилечь с ним. Скар почти по-кошачьи переполз со стула на матрас, кажется, даже не встав на ноги, пока Каб отодвинулся ближе к стене, освобождая немного места. Кровать, не рассчитанная на двух человек, скрипнула под ними, а места едва ли хватало, но Скар чувствовал себя самым счастливым игроком на этом сервере, сонно прижимая к себе Каба и уткнувшись носом ему в макушку, ограждая его от всего мира. Наступила спокойная вечерняя тишина.