Звезды

      "Если вы будете скучать по мне, то посмотрите на звезды. Где-то вдали я улыбнусь вам слабой улыбкой на небосводе".       Заплаканные глаза открылись. Сон исчез, забирая с собой тихий голосок. Трупом замеревшее тело лежит под одеялом, не издавая ни звука, пытаясь среди гула ночи расслышать его, хоть на мгновение. Ибо без него сойдет с ума. Но только диск желтой Луны тащится в облаках, как по грязи. Серый, пустой свет облепляет стены, рваными кусками отражается в окнах. Так уродливо.       Он прячет голову в подушки, а тело сжимается от страха. Сердце гремит в груди.       "— В июне мы с тобой отправимся на отдых к морю. Как ты всегда мечтал."       "— Честно-честно?"       "— Конечно, солнышко". Сердце кровью обливается.       Из дребезжащих оконных рам летит холодный ветер последних дней зимы. Даже в нем он пытается услышать голос любимого. Он обещал ему, так ждал заветного… Тиканье часов в спальне прекращается, все глохнет.       Больно. Скорбь пожирает душу. Прошел час, тело так и не сдвинулось с постели. Так глубока его печаль.       "— От вас так приятно пахнет кофе. Вы всю ночь провели за бумагами? "       "— Любая работа для меня в радость, когда ты готовишь мне кофе."       Ранит до невозможности. Рыдания прорываются сквозь рот, забитый тканью.       "— В кровати так холодно. Согрейте меня."       "— Иди ко мне, мое Солнце."       Добивает убитого.       Свет Луны растворяется в черноте его обители. Слезы напитали ткани простыней, размазываясь по серому лицу.       Сесть на кровать дается ему с трудом. Осунувшееся тело укрывается одеялом, чтобы спрятаться от холода, а опухшие глаза уставились куда-то в пол, ищут кого-то. Голова болит. Он слышит будто наяву его ласковый голос, так отчетливо, словно тот просто где-то спрятался в комнате и ждет, что его найдут, обнимут. Он закрывает глаза, и начинается все сначала: его лицо, привычки, волосы, — это стало его пыткой, в которой он мучается подобно Сизифу. Он помнит все неприлично детально, слишком глубоко, чтобы это не могло его не ранить. Снова слезы, снова эти истязания: "Вернись! ", " Ты оставил меня! ", " Мне больно без тебя! " — выжирают и так огромную дыру, когда выжирать уже нечего. Ничего не хочется: ни работать, ни жить. Хочется только ждать. Ждать, когда он вернется, скажет, что все это — кошмар, и они заживут как прежде. Просто сидеть в постели, как камень в поле и, словно обдуваясь теплым ветром, утешаться этой надеждой целую вечность.       Так он просидел почти еще час. Светать так и не начало.       В феврале он покинул его. Совсем еще мальчишка.       "— Люди уходят, достигая наивысшего счастья в жизни" — как-то он сказал.       Это ложь.       "— Когда-нибудь придет и мое время".       Вранье. Он должен был жить вечно, как и он. Они должны были быть вместе всегда вопреки смерти.       Но его забрали.       Распахнулись окна, ведущие на лоджию, давая увидеть черное ночное небо. Холод охватил его лицо, тревожа.       "— Посмотрите на звезды, и мы найдем друг друга".       Шатаясь, он шел и не смотрел под ноги. Он выглядел жалко и болезненно, готовым грохнуться на пол в любой момент. Промерзший пол, как и ветер, совершенно не имели для него значения — на темном полотне мелькали звезды-малютки, так похожие друг на друга.       Он начал искать. Та заветная звезда, о которой так говорил его любимый. Найти его среди других, закричать "Я здесь!" и сорвать с неба и прижать к груди. Но они молчат и только сияют, находятся так далеко от него как не тянись. Опять слезы.       " — Не ищите меня. Просто смотрите".       И посмотрел. Тысячи огоньков, тянущиеся в бесконечность. К чему-то далекому, высокому и прекрасному. Они безграничны, они сияют средь тьмы. И где-то среди них так же блестит и Флег. Он не выделяется на небе, а только мельком наблюдает за любимым, плывя в бесконечности с братьями и сестрами. Где-то там он говорит: "Я всегда буду рядом с тобой. Все хорошо. Мы связаны с тобой." И Блэк смотрит в даль и чувствует, как тянется та нить, что объединяет их души. Любовь.       До самого утра он сидел и смотрел на звезды. Стало легче.