Небо алой души

Вздох. Глаза цвета индиго медленно скрываются за длинными ресницами. Тело застывает, словно кукла, расслабляясь в этом мгновении.На душе несвойственно спокойно. Пугающе, но так завораживающе. Юноша вновь вдыхает холодный и обжигающий воздух. Хочется задохнуться в этом запахе. Запах свежести, карамели и влаги. Вот вот пойдет дождь. —Так и собираетесь мёрзнуть здесь, или все же зайдёте обратно? — в окно терассы кто то стучится. Разум старается вспомнить обладателя голоса. Точно, Хейдзо. Этот парень привязался к их небольшой компании и так и наровит завести этих двоих куда нибудь. Каэдехара, кажется, вовсе не против зайти внутрь. Красные от холода щеки и подрагивающие пальцы говорят сами за себя. Вдох. Скарамучча отрывается от злощастной стены выдыхая клубы пара. Зайдя внутрь, тело окутал непривычный жар. Шум давил на барабанные перепонки. Где они? Ах да, Хейдзо привел их в какое то заведение, и по количеству голосов он проиграл со счётом два один в пользу Каэдехары и Сиканоина. Вокруг люди. Слишком много. В голове образовался гул. Голоса людей, шум музыки, истощающая жара—все это так давит на мозг темноволосого. Он не привык к посещениям подобных мест. Голова начала кружится. —Эй, Скар, ты в порядке? —алые глаза уставились на него. Скарамучча не замечал, что они настолько яркие. Может это все головокружение так влияет? Он не знает. Сейчас он не должен думать об этом.Темноволосый не заметил, что застыл посреди помещения, уставившись в ближайшую стену. —Все в норме— очевидная ложь — я задумался.—короткий ответ, самый первый пришедший в голову, однако Кадзуха уже стоял перед ним со стаканом холодной воды. Видимо, Скарамучча снова выпал из мира на некоторое время, что Каэдехара успел сходить за напитком. —Выглядишь неважно, выпей—кажется, эти алые, будто драгоценные, камни светятся. Скар берет в руки стакан и, не думая, опустошает его. Стало легче. Шум постепенно уменьшился, люди начали расходится. Хейдзо болтал с кем то неподалёку, но все приглядывал за Каэдэхарой и Скарамуччей, будто опасаясь, что они потеряются.

***

Свежий воздух, холодный ветер, ледяные и режущие кожу капли дождя. После всей суматохи, действует словно кофе по утрам. Хейдзо уже ушел домой, под предлогом того что ему нужно закончить работу. Он был слегка странноватым и слишком непредсказуемым для Скарамуччи. Его поведение иногда выводило из себя, чего не скажешь о Кадзухе. Точно, Кадзуха. Он старательно избегал любого зрительного контакта с Каэдехарой. В какой то момент стало неловко смотреть на него. Раздражает. Скар унимает свой внутренний гнев и делает глубокий вдох. Сейчас не до этого. Избеганием и отрицанием ничего не добьешься Внутренний голос не даёт покоя. Он снова будет преследовать его по пятам. Хотя может это навязанно? —Ты сегодня через чур тихий, ещё больше чем обычно. Что тебя тревожит? —как оказалось, Каэдехара все это время следил за изменениями в его лице. Хмурые брови и серьезный взгляд наталкивали на мысли, что что то не так. —Всего лишь усталость. Слишком много людей вредно для меня—отговаривается, лишь бы не тревожить светлую голову приятеля. Кадзуха же кивает в знак понимания. Поверил. В самом деле же нет. Скарамучча хотел так думать. Хотел надеятся, что Кадзуха проявил чувство такта и не стал спрашивать что произошло в самом деле. Каэдехара идёт молча, то и дело сталкиваясь рукой с чужими пальцами, будто специально. Скар чувствует, но старается делать вид, что не видит. Он не понимает откуда внутри такое огромное желание ответить на этот жест и переплести пальцы. Вернее, понимает, но не хочет принимать. Разум твердит, что такого не может быть. Так они прошли молча до самого дома Кадзухи, полностью погрузившись в свои мысли, однако грядущее расставание рушит тишину. —До встречи? —с вопросом в голове спрашивает Каэдехара, надеясь на скорую встречу. Он сжимает руки в кулаки и разжимает, будто бы боясь что то спросить. Темные глаза бегают по его силуэту и встречаются с алыми. В них отражается свет фонарей, что заставляет два кристалика сиять как никогда. Завораживает. Они простояли в молчании ещё пару минут. —До встречи.—Скарамучча, наконец, отрывается от его глаз и шагает дальше, пуская рябь по лужам и наслаждаясь холодным осенним дождем.