Finis vitae, sed non amoris...

Что такое жизнь? Короткий, но очень красочный период времени, который проживает человек прежде чем покинуть этот мир, или же активная форма существования материи, которая содержит в себе все свойства живого. Абсолютно неважно, с какой точки зрения вы смотрите на определение жизни, объединяет их то, что в любом случае время будет двигаться неумолимо, потихоньку стирая вас из мира, приводя к неминуемой гибели. Каждая живая душа вкушает смерть без исключения. Неважно, что вы совершили в жизни, не важно, каких успехов добились за этот промежуток времени, вы все равно, рано или поздно, будете безмолвно гнить в земле. Смерть забирает людей всяких возрастов... Даже тех, кто не успел прожить и половину, и даже тех, кто еще не успел наполнить свои легкие кислородом при первом крике. Смысл всей жизни заключается в смерти, не так ли?

***

- Похоже, ты слишком торопилась достичь этого смысла, раз уж теперь твое бездыханное нагое тело лежит под белыми лучами хирургического светильника, ангел мой... Второй предвестник склонился над лицом девушки, внимательно изучая ее черты. Русые волосы уже не были столь яркими, как при первой встрече, на фарфоровом личике перестал появляться нежный персиковый румянец, а губы стали потрескавшимися с заметной синеватостью. Рука доктора потянулась к хрупкому лицу. Дотронувшись до века, Дотторе открыл глаза своей спящей красавице. Блеск утрачен, жизнь угасла. В ее глазах он всегда видел бескрайнее озорство и ласковость, как жаль, что это останется лишь в памяти да на старых потускневших фотографиях. Переводя взгляд на тело, он ненароком вспоминал о ночах, проведенных с ней бок о бок. Румяное, горячее и пышное тело сейчас больше было похоже на фарфоровую вазу, расписанную гжелью. Такую же неживую, такую же холодную и всю в голубых узорах, которые являются посиневшими венами. Улыбнувшись еще раз своим воспоминаниям, Дотторе возвращается в реальность. Дотронувшись до подбородка своей возлюбленной, он плавно провел рукой по шее, по промежутку между грудей, намечая будущий разрез.

***

Возможно ли возобновить жизнь после смерти? Возможно ли предотвратить момент разложения тканей и загустения крови, чтобы подарить человеку второй шанс на жизнь? По крайней мере, в наше время ответа на этот вопрос пока что нет. Но ты, ты даже сейчас выглядишь как живой человек, который вот-вот проснется и пойдет, поставит чайник с водой, выберет какой-нибудь очередной слащавый роман для прочтения, улыбнешься, поцелуешь в лоб... Даже когда твоей грудины касается острый кончик медицинского скальпеля, о, моя милая Лиза, как же хочется, чтобы от плавного движения острия по твоей коже ты дернулась, очнулась и подняла все тот же яркий взгляд изумрудных глаз.

***

Разрез произведен от грудины до передней подмышечной линии. Прошло достаточно много времени с момента ее смерти. Кровь успела в достаточной мере загустеть, поэтому столь любимой доктором алой струйки крови не было и в помине. Проводя вскрытие, он ненароком вспоминал его прошлые "операции": многочисленные попытки создать сверхчеловека сопровождались погромом операционной, которая позже превращалась в кровавый ад, попытки клонирования себя любимого, попытки сшития нескольких самостоятельных организмов воедино. Все это вызывало в нем эйфорию, нескончаемый поток энергии и какого-то удовлетворения. Вскрывая Лизу, доктор, может быть, первый раз в жизни почувствовал настоящие страдания и печаль, которые пожирали его с каждым движением вокруг операционного стола. Он мог бы провести с ней больше времени, он мог бы находится с ней в мире, мог бы избежать всех тех ссор, которые преследовали пару на протяжении некоторых лет. Только одна вещь заставляла Дотторе хоть как-то, но улыбнуться. Это тот факт, что теперь его любимая Лизавета будет всегда рядом с ним, её душа никуда не уйдет от него, никогда не предаст. Даже когда ее тело будет поглощено темной породой, даже когда ее плоть сольется воедино с черной землей, ее частичка будет смирно покоиться в сосуде с формалином. - Ах, как же ты прекрасна, моя сумерская роза...

***

Бездыханное тело лежит на кушетке, прикрытое белой тканью. На кафельном полу от трупа женщины до самого края комнаты простирается темная дорожка накапавшей крови. Человек в медицинском халате по-хозяйски устроился в мягком кресле, вертя в руках частичку своей возлюбленной. Частичку ее души, хранилище ее безграничной любви к одному психу - её доброе, щедрое, и почему-то до сих пор такое же живое, алое сердце. Что же такое жизнь? И можно ли ее сохранить? Боюсь, этого я не узнаю, ведь точно также, рано или поздно, уйду в небытие. Рано или поздно, мы встретимся, мой ангел, и наши сердца вновь воссоединятся в одно целое. Я обещаю...