Ошибка

***

#Привет. #Привет. Минхо? #Да. Это мой личный номер. А твой мне дал Феликс. Я попросил его. Не хотел тебе писать в рабочий чат. Хотел лично… # Ясно. Ну. Что хотел? # В общем, я довольно стеснительный человек. В лицо тебе я сказать ничего не смогу. Поэтому решил написать. Ты не хочешь поближе познакомиться? Пообщаться? На последнем мероприятии всё было так сумбурно. Но мне показалось, между нами промелькнула искра. И если честно, ты очень давно нравишься мне. Я не думаю, что это можно назвать чем-то серьезным. Но мне бы хотелось попробовать. Что думаешь? Сразу говорю, я не обижусь, если ты откажешься. Это просто предложение. Не более того. # Последнее мероприятие? Кемпинг на прошлой неделе? Да уж. Искра. Ну, раз ты всё понял. То почему бы и нет. Может я настолько очевиден конечно. Не знаю. Мне казалось, я хорошо скрываю свои чувства. Но если ты первый об этом заговорил, то признаюсь и я. Ты мне тоже очень нравишься, Минхо. Но мне изначально показалось, что это не взаимно. # Ох. Прям камень с души. Я так боялся тебе писать. Несколько дней собирался. Мы оба неплохо скрываем симпатию. Раз оба думали, что это не взаимно. Видишь, уже что-то общее у нас есть. # Что ж. Тогда предлагаю встретиться. # Это слегка неожиданно, но я согласен. Когда? # Сейчас. Назови место и время. Я подъеду. # Уже довольно поздно. Но немного развеяться, наверное, не повредит. Давай на парковке Уолмарта, что возле моего дома? Тебе дать точный адрес? # Не нужно. Я понял, где это. Я знаю, где ты живешь. # Даже так? Тогда через час буду там. # Договорились. # До встречи. # До встречи.       Это всё вина Феликса. Это он перепутал и дал Минхо номер Хёнджина вместо номера Джисона. Как вообще их можно было перепутать? Элементарно. У них фамилии начинаются на одну букву, и они записаны у Феликса рядом. Он случайно перелистнул с Хан Джисон на Хван Хёнджин. И Минхо попал в самую ужасную ситуацию из всех возможных.

***

      Минхо и Феликс – братья. Минхо старший. Ему двадцать семь. Он ответственный и внимательный. Феликс – распиздяй. Но креативный и очень творческий. Братья Ли давно приехали в столицу. Уже почти что десять лет они живут отдельно от родителей и даже помогают им финансово. Минхо переехал первым. Когда ему было семнадцать, он поступил в университет на архитектурный и смог перебраться в общежитие. Феликс тогда решил не оставаться в родительском доме в пригороде Сеула. Младший тоже рвался в столицу и, несмотря на юный возраст, очень хотел приносить пользу. Полгода он ныл без остановки, и в конце концов Минхо забрал его к себе. Они сняли убогую комнатушку на окраине и стали жить в ней вдвоем. Спустя два года Феликс так же пошел учиться. На один факультет с братом. А спустя десять лет Минхо уже привык, что младший всё за ним повторяет. Учебу, работу, место жительства. Сейчас они работали в одном архитектурном бюро. Занимались одним проектом. И снимали один дом на двоих в приличном районе.       Феликс обладал веселым нравом. Был человеком открытым, смешливым. Мог везде сойти за своего. Минхо же был спокойным и мягким. Немного скромным, но вовсе не тихим. Скорее наоборот. В детстве и юности он был склонен к лидерству и никогда не зажимался в углу. Но на работе у братьев всё сложилось почему-то иначе.       Архитектурная фирма HKS – одна из старейших в Сеуле и самая знаменитая в Азии. В 1939 году её основал дедушка нынешнего владельца – Хван Бинх. Фирма очень престижная. Специализировалась на строительстве и проектировании гостиниц. Гостиничная архитектура и дизайн – это профиль, по которому Минхо мечтал работать. И компания HKS была для него мечтой. Сбывшейся и вполне счастливой. Если бы не одно но…       С первого дня, как братья пришли работать в компанию, Феликс сразу влился в коллектив. Его приняли с распростертыми объятиями. Феликс был молодым и неопытным, но очень милым и ненавязчивым. Он не стеснялся спрашивать, если что-то не понимал. Быстро схватывал и легко учился новому. Его идеи были наивны и слишком трудно выполнимы. Однако к нему прислушивались. Он внес свежий взгляд в достаточно консервативную команду уже взрослых, состоявшихся специалистов. Немалую роль в отношениях Феликса с коллегами сыграло то, что его сразу хорошо воспринял их непосредственный начальник и владелец. Внук основателя фирмы. Хван Хёнджин. Это был молодой, но уже очень знаменитый архитектор. Он учился заграницей. Минхо изучал его проекты, когда заканчивал университет. Парень был признанным гением архитектуры. Вундеркиндом. С юных лет Хёнджин участвовал и побеждал в конкурсах на лучшие проекты по всему миру. По его работам было уже построено достаточно зданий, которые считались образцом современного стиля. Как архитектору ему была свойственна склонность к огромным масштабам и, как думалось Минхо, некая гигантомания, порой казавшаяся излишней. Но, узнав Хёнджина лично, Минхо понял, что это вполне соответствует его начальнику как человеку. Хёнджин был эксцентричен, порывист и абсолютно несдержан. Делал, что хотел. Вел себя соответственно. Разговаривал часто в западной манере. К поклонам не привык. Держать лицо даже с коллегами не считал нужным. На работе позволял себе делить людей на любимчиков и тех, кого не выносил на дух. И так уж вышло, что Минхо с первого дня попал в разряд последних.       Хёнджин, казалось, терпеть его не мог. Постоянно гнобил и придирался. Их взгляды на рабочие процессы были диаметрально противоположны. Минхо предпочитал систематизировать и упрощать. Хёнджин же придерживался правила: возьмемся за всё сразу, даст Бог, вывезем. И в этом он, как ни странно, легко сошелся с братом Минхо. Феликс тоже считал, что на авось – это самый разумный вариант из всех возможных. Чем немало бесил всегда собранного и нуждающегося в твердой почве под ногами старшего.       Феликс и Хёнджин спелись как две пташки и креативили на всю катушку. Атмосфера в коллективе была веселой и напоминала балаган. А ещё чаще цыганскую кибитку. Несущуюся со всей дури под откос, в то время как возничий спокойно спит на полянке, а лошади пасутся рядом. Или их вообще украли. Хёнджин прекрасно чувствовал себя в эпицентре абсолютного хаоса. Феликс его радостно подначивал. А Минхо сходил с ума. Ему было тяжело. Почти невыносимо. Он занимался любимым делом в одном из лучших бюро не только Кореи, но и мира. Однако атмосфера в коллективе оставляла желать лучшего.       Впрочем, Минхо давно смирился. И даже нашел себе союзника. В прошлом году к ним на стажировку сразу после университета пришел дальний родственник Хёнджина по маминой линии – Хан Джисон. Молодой, способный парень, очень собранный и спокойный. С ним-то у Минхо и сложились хорошие приятельские отношения. Когда они обсуждали текущие проекты, их мнения и взгляды зачастую совпадали. Минхо нравился Хан. Тот был милым, организованным парнем. И к тому же симпатичным.       А недавно, когда вся компания выезжала загород на кемпинг, Минхо вообще показалось, что между ним и Ханом что-то может быть. Так замечательно они провели время совместно. Эта поездка вышла крайне удачной, по мнению Минхо. За исключением одного эпизода, который он уже почти забыл и предпочел бы не вспоминать.       Минхо столкнулся с Хёнджином как раз, когда тот сбегал по лестнице, выходя из своего отдельного домика. И всё бы ничего, только у Минхо в руках была чашка достаточно горячего травяного чая. Её-то он успешно и опрокинул на Хёнджина. И тем самым ошпарил ему бок. Да так сильно, что Хёнджин зашипел и сразу же стянул с себя насквозь промокшую футболку. Минхо не хотел пялиться. Так само получилось. К сожалению, по поводу своей ориентации Минхо давно не сомневался. Ему нравились мужчины. Красивое лицо и тело не может не приковывать взгляд. А так уж вышло, что его начальник был потрясающе красивый человек. К тому же Хёнджин и одетым всегда привлекал внимание окружающих, вне зависимости от их предпочтений. Он был высоким, стройным, с худощавой спортивной фигурой. Идеально сложен. Но его лицо. Это просто услада для глаз. Такое милое, сладкое, манящее. Пухлые губы, светлые глаза. В последнее время Хёнджин красил волосы в ярко-красный цвет. И это безумно шло его бледной матовой коже. Оттеняло прозрачность глаз. Хотя Минхо это казалось слишком вызывающим.       — Мог хотя бы извиниться, а не пялиться так открыто.       Хёнджин усмехнулся, сворачивая испорченную футболку и потирая ошпаренный бок. Кожа на его бледном животе порозовела. Минхо смотрел, как расползается краснота по косым мышцам.       — Извини, — выпалил он и потянулся к Хёнджину.       Минхо хотел забрать у него футболку. Постирать её. Или ещё как-то помочь. Но Хёнджин, видимо, неправильно его понял. Он отбросил ладонь Минхо и, быстро развернувшись, ушел назад в свой домик.       После этого Минхо было ужасно стыдно, и он старался не попадаться Хёнджину на глаза. Он не знал, что его начальник о нём подумал. Но было понятно, что тот заметил, как Минхо залипал на него. Это было бы и младенцу очевидно.

***

      После так удачно сложившейся переписки, как Минхо тогда думал, с Ханом, он быстро принял душ, почистил зубы и начал одеваться. Он не имел личных номеров своих коллег, поскольку для переписки существует рабочий чат. А личные вопросы Минхо впервые решился обсудить с кем-то с работы. Поэтому и попросил три дня назад телефон Хана у своего брата. Феликс знал номера всех. Он беспардонно выпрашивал их сразу же, как только с кем-то знакомился.       Джисон отличный парень. У них с Минхо за год сложились хорошие отношения. Можно было продвинуться в этом вопросе чуть дальше. Минхо был за долгое развитие при сближении. Он рассчитывал перейти от коллег к друзьям, а спустя пару лет, возможно, к возлюбленным. Со всеми вытекающими. Его воображение рисовало ему долгие прогулки. Совместные посиделки зимой в теплых кафешках. Обсуждения прочитанных книг и просмотренных фильмов. А после уже и просмотр фильмов вместе. В кинотеатре, а лучше дома, на диване. В обнимку. Минхо вспыхнул, представив эту картину. Нет. Так далеко заходить даже в мыслях пока что не стоит. Это слишком. Минхо боялся разгоняться, поэтому предпочитал сдерживать себя даже в своем воображении.       На улице было прохладно. На дворе конец августа. Всю последнюю неделю шли дожди и ночи становились уже по-осеннему холодные. Минхо стоял один посреди пустынной парковки Уолмарта и думал о том, что место и время для встречи выбрано крайне неудачно. Ему не особо хотелось обставлять всё романтичным образом. В конце концов, это просто первые шаги, которые никого ни к чему не обязывают. Они проведут время вместе не как коллеги, а как друзья. И это станет для них первой ступенью.       Из полумрака в сторону Минхо медленно ехал роскошный черный ягуар. Эту машину Минхо отлично знал. От страха у него перехватило дыхание. Пересекаться в данный момент тут со своим начальником ему бы не хотелось. Сейчас ещё Джисон подъедет, и будет совсем неудобно. Хёнджин может не то подумать. Или то. Но это уж точно лишнее. Сплетни в коллективе Минхо были вовсе ни к чему.       Он хотел было уже сбежать, сделав вид, что просто проходил мимо. Но пока он дёргался, нервно кусая губы, ягуар подрулил к нему вплотную и остановился. Минхо понял, что его заметили. Придется поздороваться с начальством. Хорошо, что Хана ещё нет.       Водительская дверь открылась. Хёнджин собственной персоной вышел и направился прямиком к Минхо. Тот замер, как олень в свете фар. Не понимая, что происходит и что делать дальше. Действовать по обстоятельствам Минхо не любил и не умел. Ему всегда нужен был конкретный план.       — Привет, — Хёнджин мягко улыбнулся и обнял парня, прижимаясь к нему всем телом.       Минхо оторопел. Это был не его начальник. Это кто-то другой. Холодный, резкий, дерганый Хёнджин исчез. Вместо него был его мягкий, ласковый и теплый брат-близнец из параллельного мира? Мира, в котором они с Минхо отлично ладят, да ещё и настолько близки, чтоб вот так обниматься? Минхо стоял, распахнув глаза, и не мог вымолвить ни единого слова.       — Ты замерз? — спросил Хёнджин. — Давно здесь стоишь? Я ехал так быстро, как мог. На мосту была пробка.       Он провел горячей ладонью по спине Минхо, и тот даже сквозь одежду ощутил дикий жар его ладоней. Это сразу же вернуло Минхо в реальность. Он вздрогнул и отстранился.       — Да, сегодня довольно прохладно, — выдавил из себя слабую улыбку Минхо.       У него начали закрадываться первые подозрения. Джисона нет. Хотя уже прошло достаточно времени. Он должен был бы уже и явиться. Зато вместо него примчался Хёнджин. Гладит Минхо по спине и заявляет, что спешил, как мог.       — Давай тогда поедем поскорее туда, где тепло? — Хёнджин вновь провел ладонью по спине парня и на этот раз, осмелев, спустился к бедру.       Минхо вздрогнул. Хёнджин трогал его. Смотрел в глаза. Этот взгляд ни с чем не перепутать. Хёнджин прижимался к Минхо, и тот совершенно точно почувствовал дрожь. Хёнджин дрожал, и вовсе не от холода. Он был возбужден. Его горячее тело мелко подрагивало от желания. Минхо отступил.       — Я не знаю… Мне надо… — начал было Минхо.       Хёнджин не дал ему договорить.       — Не бойся. Я понял, что ты стесняешься. Ты же написал, что в лицо никогда бы ничего подобного мне не сказал. Я не дурак. Мы поедем просто в кафе или любое другое спокойное место. Посидим и пообщаемся. Ничего больше.       Осознание молнией сверкнуло в голове Минхо. Ну точно. Это ошибка. Чудовищная и непоправимая. Он не припоминал, чтобы когда-то писал Хёнджину. Зато отлично знал, что написал Хану не больше часа назад. И договорился с ним о встрече. Однако Джисона нет. Зато Хёнджин здесь. Заглядывает в глаза. Лапает. И уже открывает пассажирскую дверь ягуара. Любезно приглашая Минхо прокатиться в «спокойное место».       Словно под гипнозом, вне себя от страха, Минхо сел в машину. Хёнджин хлопнул дверью, и Минхо вздрогнул, как от удара. Пиздец. Самый настоящий. Минхо лихорадочно соображал. Надо как-то объясниться. Сказать, что произошла ошибка. Хёнджин и так о нем не лучшего мнения. А что будет теперь? Если Минхо прямо сейчас скажет, что писал вовсе не ему? Он повернулся и взглянул на своего начальника. Хёнджин сел рядом, пристегнулся, завел машину и, улыбнувшись, кивнул на ремень безопасности.       — Ты не пристегиваешься? — он неожиданно подался к Минхо так, словно хотел к нему прижаться или же поцеловать. Минхо вжался в кресло и смотрел, как Хёнджин длинными пальцами ловко вытягивает ремень и пристегивает его. — Не туго? — Хёнджин резко загнал вилку ремня в защелку. Замок издал громкий стреляющий звук.       — Нет, — солгал Минхо.       Хёнджин примотал его к креслу намертво. Жесткое ребро ремня давило на ключицу. Грудь стягивало. И упиралось в бедро.       — Точно? — Хёнджин с хищной улыбкой, делавшей его красивое лицо неотразимым, подергал ремень, тем самым сдавив грудь Минхо ещё сильнее.       — Ага, — голос хрипел, выдавая Минхо с головой.       Хёнджин молча нажал на газ, и машина рванула с места.

***

      Спустя не больше получаса они уже сидели в тихом и безумно дорогом ресторане в центре. Минхо никогда не посещал подобные места. А вот Хёнджин тут был постоянным клиентом. Все его знали и усердно гнули перед ним спины.       Минхо не знал, как подступиться к разговору. Он до сих пор был в замешательстве. Не мог поверить, что ему на сообщения отвечал Хёнджин. Между ними никогда не было ни малейшей симпатии. Они достаточно долго работают вместе. Минхо знал, что Хёнджин его с трудом выносит. Его начальника порою аж трясло от злости, когда им доводилось обсуждать какие-то спорные рабочие моменты. Минхо был твердо уверен, что раздражает Хёнджина. Могло ли быть такое, что это раздражение – не что иное, как желание? Тот, кого мы хотим, цепляет нас неосознанно. И буквально чем угодно.       — О чем задумался? — Хёнджин накрыл руку Минхо своей изящной ладонью.       Они сидели друг напротив друга в отдельной кабинке, отгороженной от остального зала бамбуковой решеткой с двух сторон. Минхо сидел ни жив, ни мёртв. Он словно проглотил язык и не смог даже сделать заказ. Пока он смотрел в меню, у него перед глазами все плыло. А увидев цены в этом заведении, Минхо едва не сполз под стол. Поэтому Хёнджин заказал всё сам и отпустил официанта.       — О том, что это невозможно, — машинально ответил Минхо, озвучив собственные мысли.       — Что невозможно, малыш? — Хёнджин слегка подался вперед и погладил подушечками пальцев кожу с тыльной стороны ладони парня.       Минхо уставился на Хёнджина так, будто увидел что-то ужасное. Он стоит один на пляже, а волна цунами высотой с пятиэтажный дом мчится прямо на него. Хёнджин – человек, на которого больно смотреть из-за его слишком привлекательной внешности. С которым трудно иметь дело из-за его взрывного характера, вздорного нрава и презрения к любым ограничениям. Минхо понимал, почему Хёнджин вызывает в нем такой безотчетный ужас и неприятие. Потому что полностью воплощает в себе ту сторону самого Минхо, которую он никогда никому не показывал и держал за семью замками. У нее есть одно из многих названий. Страсть. Неуправляемая мощь, которую нельзя выпускать на волю, если ты хочешь жить долго и спокойно.       Пока Минхо думал и зависал, им принесли заказ. Кофе и этажерку со множеством разных маленьких пирожных. Минхо обожал сладкое. Но не подозревал, что Хёнджин об этом знает.       — Я действительно нравлюсь тебе? — Этот вопрос Минхо задавал Хёнджину, но говорил как будто в пустоту. Словно рассуждая с самим собой.       — Нет, Минхо, — Хёнджин смотрел в упор. Минхо вздрогнул. Ну вот. Он прав. Он никак не может ему нравиться… — Ты мне не нравишься. Я бы назвал это несколько иначе. То, что я испытываю, глядя на тебя или думая о тебе, это совсем другое. Нравится мне кофе. Гонять по спящему городу ночью. Смотреть на звезды и подставлять лицо ветру. А ты… Я тебя хочу. Когда ты написал мне, у меня внутри словно взорвалось солнце, и я теперь не могу остыть. Я весь горю. Разве ты не видишь??? — Он сжал ладонь Минхо, и тот ощутил жар. Это не метафизическое, а вполне реальное пламя. И Минхо мог легко в нем сгореть. Эта ошибка ему дорого обойдется. Это совершенно точно.       Такого Минхо никак не ожидал. Он не знал, как реагировать. Куда деть себя. Ему хотелось провалиться под землю или повернуть время вспять. Никому не писать. Укрыться пледом, завернуться в него, как в кокон, и уснуть. Никуда не ходить. Забыться. Умереть. Он хмурился и кусал губы. Думал и думал. Прокручивая бесполезные мысли в голове.       — Минхо, — Хёнджин мягко позвал его, отвлекая от раздумий. — Не кусай губы. У тебя уже трещинки.       Хёнджин протянул руку, словно хотел коснуться его губ. Но в последний момент остановился, наткнувшись на обалдевший взгляд Минхо.       — Тебе неловко? Или неприятно? Если хочешь, мы могли бы часто проводить время вместе, чтобы ты быстрее привык, — сориентировался Хёнджин.       Минхо внезапно почувствовал, что его обложили со всех сторон. Хёнджин уверенно брал его в оборот и, похоже, отступать не намерен. Неужели, правда так сильно запал?       — Я только одного не понимаю, — решился осмелеть Минхо. — Зачем было гнобить меня на работе едва ли не с первого дня? Делать всеобщим изгоем? Почему ты никогда не мог элементарно пройти мимо? Все время цеплял.       Хёнджин усмехнулся. Он откинулся на спинку стула и тряхнул волосами. Его красивые прозрачные глаза сузились и смотрели на Минхо холодно и цепко. У Минхо мелькнуло позднее сожаление о собственных словах.       — Я иногда и сам не очень понимаю причины своего поведения, — спокойно ответил Хёнджин. — Раз уж мы говорим начистоту, то скажу честно, ты меня сразу зацепил. Насчет пройти мимо – забудь. Этого не будет. Наши с тобой отношения будут либо со знаком плюс, либо с огромным жирным минусом. Ты довольно неглуп и наблюдателен, Минхо. Уверен, ты уже знаешь о моем характере и личности. Успел сложить свое мнение. Которое наверняка близко к реальному положению вещей. Я такой человек. Всё или ничего. Я очень рад, что мы поладили. Это к лучшему. Мне самому не очень-то приятно делать тебе больно или унижать при всех. Если мы будем вместе, никто не посмеет на тебя даже косо взглянуть. Ты знаешь мою семью и возможности. Личный авторитет даже в молодые годы в придачу к деньгам открывает мне любые двери. Будешь моим другом, я смогу открыть любую дверь и для тебя. Только попроси.       Минхо слушал своего начальника, и его сердце сжималось от страха. Всё, что сказал ему Хёнджин, легко можно было перевернуть на сто восемьдесят градусов. «Если мы будем врагами, я тебе все краны перекрою». Минхо одним глотком выпил свою чашку кофе. Надо признаться. Сейчас. Немедленно. Потом будет поздно. К тому же Минхо не сможет врать Хёнджину. Тот явно не собирается держаться за ручки и ходить в кино. С ним придется заниматься сексом. А Хёнджин вовсе не похож на того, кто запросто раздвинет ноги. Он, скорее всего, не собирается трахаться в нижней позиции. Так что снизу подразумевается быть Минхо.       Минхо подпрыгнул на стуле и резко встал из-за стола.       — Что-то случилось? — Хёнджин поднялся с места и встал прямо перед Минхо, перекрывая проход. Бегство – не лучшая идея.       Хёнджин был на полголовы выше. Минхо собрал всю волю в кулак, чтобы просто не показаться вновь испуганным и диким. Он поднял глаза и даже слегка улыбнулся.       — Мне нужно домой. Я совсем забыл. У нас ведь завтра с раннего утра предварительное обсуждение проекта. А Феликс просил ему помочь с вводной частью. Ты же знаешь, какой мой брат рассеянный и необязательный.       Хёнджин расслабился. Он обвил Минхо рукой за талию и тихо произнёс:       — Ты и правда очень стеснительный. Это так странно, знаешь. Ведь большую часть времени ты выглядишь как заносчивый мудак. У тебя такой взгляд. И так вздернуты губы. Будто презрительно. Иногда это сбивает с толку. Но когда тебя узнаешь лучше, то сразу понятно, что ты идеален, Минхо. Изнутри и снаружи. Ты такой чувствительный. И такой красивый. — Хёнджин отстранился и поправил ворот рубашки Минхо. — Идём. Я отвезу тебя домой.       Хёнджин жестом подозвал официанта, который мгновенно подлетел к нему, сгибаясь в поклоне. Быстро рассчитался, и они с Минхо двинулись к выходу. Минхо шел, глядя на широкую спину начальника, и думал о том, как он умудрился попасть в такое положение. Хёнджин очень нравился ему внешне. Такой человек, как его босс, просто не может не понравиться. Слишком красив, богат и успешен. Отлично образован, очень умен, харизматичен. У него горячий нрав и нежные руки. Но беда в том, что Минхо не может быть снизу. Это исключено. Категорически. Даже тот факт, что Хёнджин возил его в ресторан, который Минхо элементарно не по карману, и платит за него, уже был ему поперек горла.

***

      Феликс видел, как к их дому подъехал ягуар Хёнджина. Из машины спустя некоторое время быстро вышел Минхо и пошел по дорожке к дому. Ягуар медленно поехал прочь. Сказать, что Феликс был удивлен, ничего не сказать. С каких это пор Минхо катается по ночам с их начальником? Они же друг друга терпеть не могут.       Феликс пошел на кухню, чтобы взять себе сок. Хлопнула входная дверь. Минхо, тяжело дыша, скидывал обувь в холле. Феликс слышал, как брат прошел в гостиную и рухнул на диван.       — Минхо? — Феликс стоял на пороге гостиной и смотрел на лежащего ничком брата. Тот уткнулся лицом в мягкую обивку дивана и молчал. — Что случилось? Я видел, тебя привез Хёнджин. Вы повздорили? Всё хорошо?       Феликс осторожно приблизился. Он всегда чувствовал, когда Минхо не в духе.       — Всё совсем не хорошо, — поднял голову Минхо. Он вдруг резко сел на диване. Его глаза метали молнии. Вот виновник всех его бед. Собственной персоной. Ли Феликс – невнимательный младший. — Всё просто ужасно. Мне пора валить из Сеула. А лучше из страны.       — Да что случилось-то? — Феликс сел в кресло напротив и шумно потягивал сок из коробки с трубочкой.       — Какого черта вместо номера Хана ты дал мне номер Хёнджина??? — голос Минхо дрожал. Его самого всего трясло. Сейчас, будучи у себя дома в безопасности, он, наконец, отошел от ступора, и его накрыла паника.       — В смысле? Я что, перепутал номера? Ты написал ему что-то плохое? Так объяснил бы, что не хотел на него наезжать, а писал это Джисону. — Феликс пожал плечами. Ничего страшного он пока не видел. Минхо преувеличивает проблему. Хотя это было ему совершенно не свойственно.       — Да не собирался я ни на кого наезжать! Я хотел признаться Хану, что он мне нравится. Об этом и написал. Честно и весьма корректно. На что получил ответ, что я тоже ему нравлюсь. И он тут же пригласил меня встретиться. Я на радостях согласился, несмотря на поздний час. А на встречу вместо Джисона явился Хёнджин. Это я, оказывается, ему строчил свои признания. — Минхо не выдержал и закрыл лицо руками. Ему было одновременно и стыдно, и страшно. Как теперь выпутываться из всего этого, он не знал.       — Постой-ка. Хёнджин написал тебе в ответ, что ты ему нравишься??? А он точно понял, что ему пишешь ты? — Феликс никак не мог собрать картинку в своей голове.       Минхо убрал руки с лица и взглянул на брата.       — Да. Он сразу мне ответил, назвав меня по имени. У него, похоже, есть мой номер. — Минхо задумался. Это было странно.       — Так. Хорошо. Ты давал Хёнджину свой номер? — спросил Феликс.       — Ну конечно. У нас ведь такие близкие дружеские отношения сложились с первого дня знакомства, — съязвил Минхо. — Не тупи, Ликси. Мы за все годы совместной работы разговаривали с глазу на глаз от силы раз пять. Все остальное время Хёнджин либо презрительно отзывался о моих методах работы. Либо открыто называл меня тупым человеком без фантазии. Сухим и далеким от творчества. Которое в его понимании заключается, видимо, в том, чтобы жить в вечном порыве. Болтаться в потоке, куда тебя понесет наобум, и не уметь элементарно систематизировать рабочие процессы. Вот примерно, как ты делаешь. Всё на отъебись. Это по мнению нашего начальника – творческий подход.       Феликс закатил глаза. Они с братом были разными людьми. Во многом буквально полярными. Однако это не мешало им искренне любить друг друга.       — Откуда тогда он его знает? У меня он твой личный номер никогда не спрашивал. И даже не изъявлял желания его знать. — Феликс задумчиво наклонил голову.       Минхо пожал плечами.       — Я не в курсе. Хёнджин сказал, что я зацепил его с первого дня. Похоже, это правда. Он давно запал и всё знает обо мне. Мой телефон не исключение. Узнал откуда-то. Думаю, с его возможностями это не проблема. — Минхо тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Может, мне уволиться? Уехать? Я не хочу себе такого врага, как Хван Хёнджин. В сфере архитектуры его знают все. Одно его слово, и я никогда не найду работу по своей профессии в Корее. А возможно, и в других странах тоже.       — Не хочешь врага, стань его другом. — усмехнулся Феликс.       Минхо взглянул брату в глаза.       — Ликси. Ты что ещё ничего не понял? Хёнджин не собирается со мной дружить. Он хочет меня трахать. И настроен весьма решительно.       — Он сам тебе сказал об этом? — нахмурился Феликс.       — Не прямо. Но в общем и целом дал понять, — кивнул Минхо.       Феликс сидел задумавшись. Насколько он успел узнать их начальника, Хёнджин очень своеобразный человек. И да, его стоило опасаться. Но что, по сути, он может сделать за отказ? Не убьет же в самом деле. Да и будет ли мешать карьере – большой вопрос. Он бесспорно мог это сделать. Но станет ли?       — Минхо, — твердо сказал Феликс. — Ты должен сказать ему всё как есть. Чем дальше это зайдет, тем хуже закончится. Объяснись с ним завтра же. Прямо с утра.       Легко сказать. Феликс простой, как хозяйственное мыло. Минхо и без него знал, что надо как можно скорее закончить с этой шуткой, которая грозила обернуться катастрофой. Хёнджин прямым текстом сказал: либо плюс, либо жирный минус. Минхо отлично понимал, что этот минус скорее жирный крест на его дальнейшей карьере в архитектуре. Да и жизни в Сеуле в целом. Надо либо бежать, либо что-то придумать.       — Надо подумать, — протянул Минхо. — Так сразу рубить на корню мне бы не хотелось.       Минхо поморщился. Почему всё так сложно? Он встал с дивана и размял уставшие мышцы. Нужно было принять душ и поспать. Хотя бы чуть-чуть.

***

      Минхо проспал. Точнее, он встал вовремя и даже слышал, как брат выходил из дома. Феликсу нужно было забрать смету и подготовиться к совещанию. Минхо же всё давно сделал и был полностью готов. Оставалось только выступить. Он даже Феликсу успел помочь. И с вводной частью в том числе. Минхо всегда грамотно планировал свое время. Всё делал заранее и в срок. Он прикрыл глаза всего на секунду, а когда очнулся, то понял, что уснул и теперь опаздывает.       Такое с ним произошло впервые. Минхо влетел в конференц-зал последним. Все давно были на своих местах и ждали только его. Взгляды присутствующих обратились к Минхо, как по команде. Но лишь один человек определял, будут ли эти взгляды осуждающие либо снисходительны.       Хёнджин в идеально сидящем черном костюме во главе стола о чем-то весело болтал с Феликсом. Он поднял глаза на Минхо и улыбнулся тепло и приветливо. Как старому другу, которого не видел много лет.       — Доброе утро, Минхо, — мягко сказал Хёнджин. — Что-то случилось? Ты нормально доехал? Сегодня на дорогах какой-то коллапс, честное слово.       Все тут же одобрительно зашептались. Закивали головами, словно китайские болванчики. Никто Минхо не осуждал за опоздание. Все лишь участливо заглядывали ему в лицо с немым вопросом. Не случилось ли чего-то серьезного?       Минхо быстро прошел на свое место.       — Нет, всё отлично. Я доехал быстро и без пробок. — Он разложил документы перед собой и поправил пиджак. Откинул волосы со лба. И глубоко вздохнул. — Я проспал. Извините, что заставил ждать всех. Это моя ошибка, и она более не повторится.       В абсолютной тишине, казалось, никто даже не дышит. После слов Минхо наступила выжидательная пауза. И вновь никто не знал, как реагировать.       — Ничего страшного, — тихо рассмеялся Хёнджин. — Все мы люди. И самые идеальные из нас могут проспать. Все совершают ошибки. Мне даже стало как-то легче. На твоем безупречном фоне мы все себя чувствуем немного неполноценными. А вот сейчас уже нет. Оказывается, ты тоже человек из плоти и крови, а не киборг, как мы предполагали.       Всеобщий смех разрядил обстановку настолько, что Минхо невольно стало жарко. Каждый смотрел на него, словно на друга или брата. Его принимали и поддерживали. Сразу и без сомнений.       К совещанию приступили тут же. Оно прошло спокойно и по плану. Обсуждения немного затянулись, поскольку Феликс намудрил со своей сметой. Но ему это, естественно, простили и даже объяснили как правильно. Минхо давно не припоминал, чтобы в коллективе была настолько комфортная и теплая атмосфера. Зачастую все были нервными и дерганными. А теперь эта вечная нервозность исчезла, как по волшебству. И причина этому была яснее ясного. Хёнджин расслабленно смеялся, внимательно слушал, вносил конструктивные предложения, не перебивал. Был сама любезность и сдержанность. Для Минхо и всех остальных собравшихся такое поведение начальника было как бальзам на душу.       Обсуждение закончилось к обеду. Все стали расходиться по своим отделам. Зал стремительно пустел. Минхо смотрел, как Хёнджин с Феликсом, по обыкновению, шушукаются, наклонившись друг к дружке. Сегодня начальник явно в хорошем настроении. Надо поговорить с ним, пока есть шанс не быть выкинутым на мороз без выходного пособия. Может, прокатит и удастся всё свести в шутку. Нелепую случайность. Свалить всё на Феликса и собственную тупость.       Минхо сверлил Хёнджина взглядом, который был им понят неправильно. Пока Минхо раздумывал, как начать разговор, Хёнджин решил, что Минхо ждёт, когда Феликс свалит, чтобы остаться с боссом наедине.       — Феликс, ты иди работай, — внезапно громко сказал Хёнджин. — А нам с твоим братом нужно обсудить кое-что.       Минхо вздрогнул. Он поймал взгляд Хёнджина, и его прошило электричеством. Насквозь. Хёнджин был более чем очевиден. Все его желания были написаны на его красивом лице. Их свободно прочел даже Феликс. Отчего его ореховые глаза расширились, а брови поползли на лоб.       — Хорошо, — Феликс слабо улыбнулся и, немного замешкавшись между стульями, быстренько ретировался.       Перед выходом он бросил взгляд на брата. Минхо сидел на своем месте. Хёнджин шел к нему, огибая стол. Глядя на Минхо так, словно собирался его сожрать. Феликс вышел. После вчерашнего разговора ему было несколько тревожно. А сейчас он реально испугался. Похоже, Минхо не преувеличил. Им обоим, скорее всего, придется валить из Сеула. И, возможно, весьма скоро. Если Хёнджин обозлится на Минхо, то и Феликсу несдобровать. Ситуация вырисовывалась пренеприятная.       — Извини меня, пожалуйста, — Хёнджин сел на стол почти напротив Минхо. Они остались в зале одни. В тишине было слышно, как тикают большие круглые часы на стене. — Я эгоист и редко думаю о других. Не нужно было вчера так поздно встречаться. Надо было выбрать другое время и место для разговора. Ты не смог нормально уснуть и поэтому сегодня проспал?       Минхо не верил ни своим ушам, ни глазам. Хёнджина словно подменили. Истеричный невротик превратился в участливого, мягкого человека, внимательного и чуткого. Хёнджин и так был безумно красив. А теперь его лицо было таким сладким и мягким, что у Минхо сводило живот от возбуждения. Он подумал о том, что если бы это было возможно, он нагнул бы своего начальника прямо здесь. На этом столе, на котором Хёнджин так нагло расселся. Минхо тряхнул головой. Все эти мысли нисколько не помогали ему начать крайне необходимый разговор.       — Ничего, — он с трудом разлепил губы. — Я немного перенервничал вчера. Это правда. Но спал нормально. Просто утром не встал вовремя, вот и результат. Ты тут ни при чем. Не нужно так говорить.       — Ммм, — Хёнджин придвинулся поближе и коснулся коленом бедра Минхо. — Я был бы счастлив стать причиной твоих опозданий и бессонных ночей.       Минхо не любил, когда на него напирают. Давят и загоняют в угол. Хёнджин флиртовал открыто и был вооружен до зубов. Внешностью, харизмой, положением. Сопротивляться ему крайне трудно. Минхо ощущал, что собственное тело давно его предало. Переметнулось на сторону врага и предательски ноет от желания.       — Послушай. — Минхо постарался встать со стула как можно медленнее. Не выказывать нервозности. Не делать резких движений. Не нарушать границ. Он выпрямился рядом с Хёнджином. Из-за того, что тот сидел на столе, Минхо теперь смотрел на своего босса сверху вниз. Хёнджин слегка запрокинул голову. Его лицо, такое манящее, открытое, было неотразимо. От одного этого зрелища Минхо задыхался. Он коснулся плеча Хёнджина. Сдавил его, словно пытаясь оттолкнуть. Или удержать на расстоянии. — Нам нужно…       Минхо не договорил. Хёнджин заткнул его поцелуем. Просто подался вперед, сократив и без того мизерное расстояние между их телами. Он схватил Минхо за шею одной рукой, а другую запустил ему в волосы. Погладил и слегка оттянул. Эти простые, но такие горячие прикосновения заставили Минхо вспыхнуть как спичка. Хёнджин сразил его наповал одним ударом. Нокаут с первого раунда. Так бессмысленно и глупо.       Хёнджин прильнул мягкими прохладными губами к горячим губам Минхо и, властно раскрыв их своими, поцеловал его. Дыхание Хёнджина было жарким. Влажным. От него слабо пахло мятой. Кофе. Каким-то сладковато-древесным одеколоном или гелем для душа. Его руки были сильными и нежными. Он касался Минхо так, что тот ощущал слабое покалывание электричества в тех местах, где Хёнджин его трогал. Кожа покрывалась мурашками, а мышцы расслаблялись. Минхо будто толкнули в бассейн с прохладной водой жарким летним днём. И он хотел бы утонуть. Минхо внезапно стало всё равно. Он прикрыл глаза и наслаждался. Забыл, где он и с кем. Он отвечал жадно и требовательно. Взял лицо Хёнджина в свои ладони и придвинулся вплотную.       Теперь все пропало. То, что вчера ещё можно было исправить, сегодня окончательно проёбано. Но Минхо поймёт это после. Когда придет в себя и осознает, что он сделал. Сейчас же он понимал только одно. Человек, которого он целует, создан для него. По его мерке и таким, как бы Минхо хотелось. Это стало понятно с одного прикосновения, с первого общего вдоха. Разум выстраивает схемы, которые легко рушатся одним порывом тела. Неосознанным. Стихийным. Безрассудным.       Минхо отпрянул, тяжело дыша. Хёнджин облизывал губы и хлопал ресницами. Его взгляд был расфокусированным, мутным от желания. Лицо раскраснелось. Он словно не понимал, где находится. Минхо пожирал глазами эту прекрасную картину и не мог оторваться. Он никогда не думал о том, каков Хёнджин в запале чувств. Его начальник был нежен и слаб. Страстен. Не управлял собой совершенно. И однозначно нуждался в сильной руке. Чистая похоть, превосходящая любые ожидания. Ни в одном самом развратном сне Минхо не видел ничего столь возбуждающего. Хёнджин тянулся к нему и хотел большего. Казалось, ещё миг, и он набросится на Минхо и завалит прямо тут.       Минхо резко отошел от Хёнджина. Осознание медленно вползало в душу, скручивая всё его нутро узлом. Он не то что не выпутался из сложившейся ситуации, а увяз в ней ещё больше. Всё его тело прошибло холодным потом. На висках выступила испарина. Ему хотелось просто убежать. Сломя голову и не оглядываясь.       Хёнджин вздохнул и размял мышцы. Потянулся. Убрал руками волосы с лица и спрыгнул со стола.       — Надо работать, — произнес он срывающимся голосом. — Если мы сейчас продолжим, то, пожалуй, это будет весьма неудобно.       — Да, — эхом повторил Минхо. — Весьма.       — Я пойду к себе, — тихо прошептал Хёнджин. — Выйди не сразу за мной, а немного погодя. Хорошо?       Минхо кивнул. Он сглотнул слюну и стиснул зубы. Описать свое состояние сейчас он бы, наверное, не смог. Одно перечисление всех чувств, разрывавших его бедное сердце одномоментно, заняло бы не одну страницу.       Хёнджин приблизился и коснулся ладонью щеки Минхо.       — Извини меня, пожалуйста, — почти одними губами произнёс он еле слышно. — Я ужасно несдержан. Я постараюсь взять себя в руки.       Он поцеловал Минхо в скулу одним касанием. Нежным. Невесомым. И, быстро развернувшись, ушел. Минхо ощутил лишь поток воздуха, словно порыв ветра от движений чужого тела рядом с собой. Всего минута, и он остался в зале один. В тишине. Со своими мыслями. И стояком, от которого болело всё ниже пояса.       На ватных ногах Минхо двинулся в свой кабинет, стараясь ни о чём не думать.

***

      — Ну что? Ты с ним поговорил? — Феликс шипел, понизив голос.       Хотя непонятно, зачем. Никто его тут не услышит. Они были одни в кабинете Минхо в обеденный перерыв. Хёнджин уехал в ресторан со своим замом. У них там был запланирован деловой обед с представителями муниципальной строительной организации, для которой их бюро сейчас разрабатывало очередной проект. Все остальные разошлись по своим делам и кабинетам. На всём этаже было тихо, как в могиле.       — Нет, — Минхо откинулся в кресле с выражением вселенского страдания на лице. Да, он старался ни о чем не думать. Но по факту загнался в своей голове почти до срыва.       — Нет? — Феликс сел в кресло напротив рабочего стола Минхо. — А чем же вы тогда занимались в зале, когда все ушли? Неужто сосались как подростки?       Феликс хохотнул своей удачной шутке. Но, увидев лицо брата, быстренько посерьезнел.       — Да не. Не может быть. Ты же не совсем придурок. Минхо? — Феликс отмахивался от собственных предположений.       Ему откровенно не хотелось, чтобы вся эта история усложнялась ещё больше. Однако его надежды таяли как снег под весенним солнцем. Минхо сидел с глазами побитой собаки и тяжко вздыхал.       — Всё. Пиздец, — озвучил приговор Минхо. — Теперь полный и абсолютный. Я не знаю, как так вышло. Он поцеловал меня. А я его. Короче, мы оба хороши. Но я вообще не должен был. Я хотел ему всё сказать. И не смог. Я умом всё понимаю. Но Хёнджин на меня действует, как удав на кролика. Я как бешеный лизался с ним до умопомрачения. Хотел его на столе разложить. Он горяч как черт. Устоять невозможно.       Феликс сидел в ступоре ровно две минуты. После чего буквально взорвался.       — Минхо! Ты спятил! — он вскочил и стал ходить из угла в угол по кабинету. — Мы ведь только вчера всё обговорили. Ты мне сам сказал, что боишься его. А теперь что? Как ты ему скажешь, что это всё было ошибкой? Допустим, ты вытащишь язык из жопы и озвучишь правду. Словами через рот. Ты уверен, что Хёнджин тебе поверит? — теплые ореховые глаза Феликса пылали.       — Не поверит это полбеды, — Минхо зажмурился до боли. Открыл глаза и провел руками по лицу. — Хуже, если он решит, что я это сделал специально.       — Что ты имеешь в виду? — Феликс замер на месте.       — Подумает, что я насмехаюсь над ним, — повёл плечами Минхо. — Или решил поиграть его чувствами. Можешь представить, что будет тогда? Он меня в порошок сотрет. Такое не прощается. Это за гранью. Даже я бы не простил. А Хёнджин – человек-порыв. Он на эмоциях размозжит мне башку. В пизду карьеру. Я уже сижу тут и боюсь за свою жизнь. Перспектива стать бомжом мне уже кажется спасительным выходом из положения.       — Зачем было его целовать??? — Феликс ощетинился и шипел натурально, как котенок. — Блядь, Минхо! Не можешь держать хуй в штанах, тогда не обессудь, когда Хёнджин тебя нагнет. Расслабься и подмахивай. Я ошибся с номером. А ты ведешь себя как сука в течку. Ой, не знаю, как так вышло. Он засосал меня, и я потек.       Минхо схватил со стола папку с документами и запустил в Феликса. Тот ловко увернулся и посмотрел на брата победоносным взглядом. Минхо никогда не срывался. Всегда мог обойтись словами. А сейчас ему просто нечего было возразить. Потому что Феликс был кругом прав.       — Блядь! — Минхо закрыл лицо руками.       Феликс осторожно присел на краешек кресла.       — Слушай, — спустя несколько минут произнёс он тихо. — Если правде уже не поверят, самое время для лжи. Точнее, тебе и лгать-то не нужно. Ты не можешь быть снизу. Вы не подходите друг другу. Дойдёт до дела, попытайся пойти ва-банк.       — Ты только что предлагал мне подмахивать, — Минхо убрал руки с лица и усмехнулся. — А теперь предлагаешь противоположное. Я прям теряюсь.       — Ну, если хочешь, чтобы он с тебя не слазил и драл в свое удовольствие, так конечно нагибайся. В чем вопрос? — Феликс расплылся в улыбке Гринча. — Ну, а так, может, он сам тебя оставит в покое. Делов-то. Не нужно ни в чем признаваться. Просто попытайся его трахнуть сам. Вот тут-то он и пошлет тебя подальше. И ты не виноват. Вы ведь не обсуждали, кто сверху?       — Нет, — язвительно выплюнул Минхо. — До таких откровений у нас пока дело не дошло. Просто я вижу. Он ведет себя как актив. Напирает конкретно. Я чую нутром.       — Ну, раз так, может тебе начать напирать на него? — Феликса осенило. — Глядишь, до секса и не дойдёт? Ему, похоже, нравится, что ты такой. Краснеешь, бледнеешь и блеешь, как баран. Невинный лопушок. Конечно, это заводит. Соси и не пизди. Я бы тоже возбудился. А ты попробуй переиграть его на его же поле.       — Я должен начать его домогаться или что? — Минхо хмыкнул.       Хотя, конечно, здравое зерно в рассуждениях Феликса было. Минхо действительно робел перед Хёнджином. Тут всё сыграло свою роль. Хёнджин – начальник. А его внешность просто сбивает с ног. Минхо из-за своей нерешительности попал в ужасный замес. Если бы он не молчал и сглатывал, а сразу всё сказал, то было бы намного лучше.       — Скажи, что любишь пожестче, — пожал плечами Феликс. — Хёнджин никогда не согласится, чтобы его драли как суку. Это явно не его. Он эгоистичный, зацикленный на себе красавчик. Привык, что все ему пятки лижут. Если будешь правильно себя вести, вполне сможешь его завиноватить. Он сам тебя бросит и будет откупаться. Может, даже оклад тебе повысит, чтобы ты не страдал в разлуке.       — Ну ты и хитрожопый поц, Ликси, — усмехнулся Минхо. — Я думал, вы друзья с Хёнджином.       — Друзья, — как ни в чём не бывало ответил Феликс. — Но ты мой брат. И если что, мы оба вылетим отсюда. Я не хочу терять работу. И тебе я также не желаю зла. А Хёнджин найдет себе другого. Быстрее, чем ты успеешь моргнуть глазом. Уверен, полно народу, желающих дать ему в любой возможной позе. Лишь бы он взял.       Минхо вздрогнул. Отчего-то эти слова брата ощущались, словно удар по лицу. Это была правда. Но Минхо она не понравилась.

***

      После обеда Хёнджин не вернулся. Он позвонил секретарю и сказал, что его пригласили на банкет представители фирмы, с которыми он обедал, поэтому он заедет к себе переодеться и рванет на торжество. А на работе будет только утром следующего дня. Эту информацию Минхо подслушал, пока терся под дверью кабинета своего начальника, следуя совету брата и планируя переходить в наступление. Иными словами, брать быка за рога. Раз Хёнджину нравится, что Минхо, как мямля, тормозит и тушуется, значит, надо действовать от противного и задолбать его своим напором. Однако попытка применить стратегию блицкрига с треском провалилась с самого начала. Хёнджин отсутствовал, и досаждать своим вниманием Минхо было некому. Он задумчиво шел по коридору к себе и не заметил Хана. Джисон шел мимо и даже схватил Минхо за руку, чтобы остановить.       — Никого не замечаешь! О чем так задумался? — Хан улыбался приветливо и открыто.       Минхо поднял глаза. Милое лицо Джисона было таким приятным, чистым. Минхо едва не прослезился, глядя на него. Интересно, что бы было, если бы он, как и собирался, написал ему, а не Хёнджину. Может, они сейчас уже планировали бы отношения. Томились в неизвестности и проверяли бы свои ощущения от более близкого взаимодействия. Хан – простой, приятный парень. С ним не было бы никакого напряга. Искры. Бури. Безумия.       Минхо сжал руку Джисона. Ничего. Приблизился почти вплотную. Тишина. Он заглянул Хану в глаза.       — Минхо? Что с тобой? Тебе не хорошо? — Хан нахмурился и приложил ладонь к его лбу.       Минхо тихо рассмеялся. Он откинул руку парня и покачал головой.       — Нет, всё нормально. Извини. Я пойду. У меня куча дел. Увидимся! — он двинулся по коридору, не глядя больше на Джисона.       — Увидимся, — эхом неслось ему вслед.       Минхо шел и анализировал свои эмоции. Он абсолютно ничего не чувствовал. Джисон нравился ему. Как человек. Они во многом похожи. И действительно могут быть друзьями. Но чем-то большим нет. Отсутствовало что-то важное. Напряжение. Электричество. Почему Минхо не думал об этом раньше? Потому что не знал? Не ощущал, каково это? Когда прикосновение пускает ток по венам. Заряжает и воспламеняет тебя.       Минхо закрылся в кабинете и изо всех сил пытался работать до конца дня. Это получилось у него с большим трудом. Он был рассеян и постоянно отвлекался.

***

      На следующий день Минхо примчался на работу раньше всех. На парковке уже стоял ягуар Хёнджина. И это почему-то заставило Минхо расплыться в улыбке. Раз приехал рано, значит, не тусил всю ночь, а нормально выспался. Почему это так обрадовало его, Минхо старался не думать.       Хёнджин будто случайно шел мимо кабинета Минхо. Они столкнулись практически в дверях.       — А я как раз ищу тебя, — Хёнджин хищно ухмыльнулся и огляделся, осматривая коридор. Никого.       Минхо открыл дверь кабинета. Хёнджин втолкнул его туда и ввалился следом. Дверь захлопнулась. В коридоре не было ни души. Никто ничего не заметил.       У Минхо подкосились ноги. Он бросил на пол сумку и схватил Хёнджина в объятия. Феликс говорил ему быть напористым. И он честно попытался. Но едва лишь Хёнджин поцеловал его, как Минхо ощутил предательскую слабость во всём теле. Он плыл и растворялся. В близости. В тепле. В желании.       — Я веду себя как дурак, — шептал Хёнджин, целуясь жадно и мокро. — Примчался с утра, чтобы увидеть тебя до начала рабочего дня.       — Ты вчера уехал в обед и, похоже, неплохо провел время, что вернулся аж только сегодня. Как банкет? Было весело? — Минхо развернул Хёнджина и толкнул его к столу.       Это было грубо. Пожалуй, даже слишком. Но Минхо внезапно осмелел и решил посмотреть, к чему приведет такая смена поведения. Хёнджин ударился бедром о край стола и закусил губу. Однако вместо возмущения он опустил глаза и прошептал, сбиваясь на полуслове.       — Я не думал, что так получится. Меня не уведомили заранее. В обед пришлось резко менять планы. Я приехал с банкета в районе одиннадцати. И сразу лег спать.       Минхо не верил своим ушам. Хёнджин оправдывался. Словно отчитывался перед ревнивым возлюбленным. Виновато и покорно. Минхо перемкнуло. Хёнджин прогнулся сразу, как только Минхо лишь слегка надавил.       — Тебе больно? — Минхо положил ладонь на бедро Хёнджина. В том месте, где тот ударился. Осторожно погладил, словно желая унять боль.       — Немного, — Хёнджин обвил руками Минхо за шею.       — Извини, — Минхо усадил Хёнджина на свой стол. Встал так, чтобы быть между ног Хёнджина. Не дать ему свести их вместе. — Я очень редко так себя веду. Больше этого не повторится.       Он погладил Хёнджина по волосам. И поцеловал ласково и сладко.       — Ты разозлился? — Хёнджин облизывал Минхо, пытаясь углубить поцелуй. Дразнил его и буквально выпрашивал более мокрых и откровенных ласк.       — Нет, не то чтобы, — Минхо перестал разговаривать и не давал также Хёнджину болтать.       Их поцелуи становились долгими, глубокими. Они пытались сожрать один другого. Боролись за право быть ведущим. И в этой сладкой битве не могло быть победителей. Кто-то должен был уступить. Но пока было не ясно, кто же это будет. Они оба проверяли друг друга на прочность. На силу желания. На силу в принципе.       Минхо забыл о своем изначальном плане. Советы Феликса вылетели у него из головы почти сразу же, как только они с Хёнджином сцепились в объятиях. Он ощущал, что это сражение нужно выиграть во что бы то ни стало. Но конечная цель этой победы была уже вовсе не в том, чтобы оттолкнуть Хёнджина. А в том, чтобы прогнуть его и овладеть им. Заставить добровольно признать свое поражение. И играть по правилам Минхо. В последние несколько дней всё менялось со скоростью света. Минхо не привык к такому. И сам по себе подобного никогда не желал. Он не заметил, как стал частью хаоса и сумасшествия вместе с Хёнджином. Стал вовлекаться и получать удовольствие. И более того, пытался понемногу этим управлять.       В отличие от Хана, Хёнджин как человек был максимально далек от Минхо. Понять друг друга они могли. Но принять – вряд ли. И это странным образом рождало бешеный заряд напряжения между ними. Плазменный сгусток шаровой молнии. Куда ебанет – не известно. И что делать при встрече с ней – также не ясно. Застыть на месте? Бежать со всех ног?       Минхо прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Хёнджин уже внаглую трогал его бедра. Обнимал Минхо ногами и прижимался пахом. Он оторвался от губ Минхо и целовал его в шею. Облизывал и оставлял засосы. Ставил отметины, как на свою собственность. Минхо млел. Хёнджин слишком горячий. Разгоняется так быстро. Хёнджин расстегнул ширинку на брюках Минхо и оттянул резинку белья. Минхо вздрогнул всем телом. Напрягся и гулко сглотнул. Пока он тормозил, Хёнджин обошел его на повороте и взял инициативу в свои руки. Буквально.       — Что ты делаешь? — голос Минхо хрипел.       Хёнджин уже освободил его напряженный член от белья и ласкал его рукой.       — А на что это похоже? — Хёнджин тихо рассмеялся и прикусил Минхо шею в районе ключицы.       — Хочешь делать это здесь? — Минхо схватил Хёнджина за волосы и оттянул, запрокидывая ему голову. Смотреть в лицо своему начальнику Минхо спокойно не мог. Хёнджин смотрел нагло, откровенно. Тяжело дышал, облизывая губы. И трогал Минхо так, как хотел.       — Не лучшее место, не спорю, — усмехнулся Хёнджин. — Но ты уже готов. И это моя вина. Я возьму на себя всю ответственность. Не переживай.       Хёнджин – гибкий и цепкий, словно большая тяжелая змея. Он обвивал Минхо. Цеплялся за него и держал его одновременно. Заполнял собой всё пространство. Ничего не оставлял, кроме себя. Гипнотизировал и подавлял. Минхо мог бы с ним справиться, но беда в том, что уже не хотел.       — Поменяемся местами. Так будет удобнее, — прошептал Хёнджин.       Он сполз со стола и толкнул Минхо на свое место. Заставил опереться бедрами о край. А сам опустился перед ним на колени.       Минхо понял, чего хочет Хёнджин. Но было уже поздно.       — Перестань… Не надо… — Минхо запустил дрожащие пальцы в яркие пряди волос Хёнджина. Он хотел оттолкнуть его, оттащить от себя. Но не смог.       Сердце Минхо взорвалось и дождем огненных искр рухнуло вниз. Он запрокинул голову назад, пытаясь не смотреть на то, что делает его начальник. Не смотреть он мог. А вот не чувствовать…       Хёнджин брал в рот и помогал себе руками. Облизывал, заглатывал и глухо стонал, когда член Минхо входил слишком глубоко или упирался в глотку. У Минхо не было даже настолько дерзких фантазий. О том, чтобы подобное происходило с ним в реальности, и речи не шло. Хёнджин отсасывал ему в его собственном кабинете перед началом рабочего дня. Из коридора уже доносились голоса коллег и сотрудников.       Минхо несло во весь опор. Хёнджин использовал все грязные приемы, которые знал. Стонал и сжимал горло. Давился и пачкал слюной всё вокруг. Минхо не утерпел. Он опустил голову и смотрел внимательно. Не в силах оторваться от этого дикого зрелища. Его глаза застилали слезы. От всего этого. От пронзительно сильных ощущений. От вида Хёнджина на коленях перед ним. От осознания всего, что с ними происходит. От бешеного, неуправляемого возбуждения которое, вот-вот прорвет плотину и сломает всё, что Минхо выстраивал годами. Огромную стену вокруг своей личности. Никто не мог её пробить. Хёнджин сломал её за три дня. Особо не напрягаясь. Словно по щелчку пальцев. Одним движением.       Минхо вцепился в волосы Хёнджина, даже не думая о том, что причиняет ему боль. Прижал его голову к своему паху, вгоняя член в глотку грубыми толчками. До основания. До разрядки. До самого конца.       Его трясло и лихорадило, когда он кончал. Он плакал одновременно от удовольствия и от боли. Его тело было в эйфории. А сердце в огне.

***

      — Минхо, ты чего на обед не идешь?       Феликс полдня пробегал по этажам, договариваясь о бухгалтерских отчетах по закупкам земельных участков на правом берегу Хангана. Их фирма совместно с муниципалитетом строила там комплекс гостиничных зданий в районе аэропорта. Весь взмыленный и уставший, он ввалился в кабинет брата и не сразу заметил, что Минхо сидит с отсутствующим видом, обняв голову руками.       — Эмм, Минхо. Уже боюсь спрашивать. Но что-то случилось? — Феликс присел в кресло напротив рабочего стола и выжидательно смотрел на брата.       Тот поднял взгляд и неопределенно пожал плечами.       — После работы мы с Хёнджином договорились поехать к нему. Так что дома меня можешь сегодня не ждать.       Феликс жевал губу, подбирая слова. Но приличных слов так и не нашлось.       — Какого хуя? Мы же вчера всё снова обсудили. Минхо! Тебе вообще мои советы по барабану? Какие бы выводы мы совместно не сделали, ты на следующий же день делаешь всё наоборот!       — Бля, это не я! Отвечаю. Я ничего не успеваю сделать! Какие в жопу выводы? — Минхо обреченно махнул рукой. — Это всё Хёнджин. С ним бесполезно строить планы и разрабатывать линию поведения. Он непредсказуемый и всё делает по-своему. Вчера я думал, начну его прижимать, и он отступит. А сегодня с утра он проявил такие чудеса гибкости и моральной, и физической, что я кончил ему в глотку и согласился на всё.       Феликс открыл рот и выпучил глаза. Даже не смог с собою справиться. Минуту он хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. А потом поднял руки и произнёс:       — Ну нахуй! Я сдаюсь! Ты мой брат. Я думал, что знаю тебя достаточно хорошо. Что ты рассудительный и спокойный. А ты чокнутый. А ещё Хёнджина называл непоследовательным и взбалмошным. Смешно, ей богу. А сам-то? Чем бы это всё не кончилось. Я только номера перепутал. Больше ни за что отвечать не собираюсь. Имей в виду.       Минхо вздохнул.       — Да что уж теперь. Моя жопа за всё ответит. Не переживай. Хёнджин порвет меня на британский флаг. Я сам виноват. Он меня развел как малолетку. Это я с тобой такой умный и хитрый. А с Хёнджином я только реву от счастья, высунув язык. Клянусь, я расплакался как девчонка. Он меня утешал и говорил, что нам будет хорошо вместе, и он никогда не причинит мне боли. Я весь в розовых соплях от этих обещаний, согласился сегодня поехать к нему. И даже сейчас я всё ещё в шоке. Не пришел в себя окончательно.       Феликс покачал головой.       — Хочешь, я поговорю с ним? Не в моих правилах влезать в чужие отношения. Но я могу ему всё рассказать. Насчет номера и всего остального. Ты не должен себя заставлять, если не хочешь. Хёнджин не глупый. Он всё поймёт. Возможно, разозлится. Но я уже морально готов к увольнению.       — Нет, — Минхо улыбнулся. — Я себя не заставляю. Я уже хочу. Не нужно ничего ему говорить. Сам разберусь.       Феликс смотрел на брата и будто видел его впервые. Красивые глаза Минхо горели.

***

      Последние несколько дней были для Минхо странными. Его сердце, скованное вечной мерзлотой, оттаяло под яркими лучами солнца. Кого-то другого эти радиоактивные потоки мощного излучения спалили бы дотла. Но Минхо только млел и грелся, обласканный смертельной радиацией. Приближаться к Хёнджину опасно. Даже смотреть на него порой бывало больно. Всё верно. На солнце нельзя смотреть. Все об этом знают. Но Минхо, подобно безумному мечтателю, стремительно приближался к пылающей звезде, забыв о том, что его собственные крылья скреплены воском и очень скоро их спалит окончательно. И тогда его не ждёт ничего, кроме падения.       На парковке Минхо сразу пошел к одиноко стоящему ягуару начальника. Все уже давно разъехались по домам. Лишь машины Минхо и Хёнджина стояли в разных концах парковки. Хёнджин сидел в машине, уже ожидая его.       — Давно ждешь? — Минхо сел на пассажирское и пристегнулся сам.       Его слегка потряхивало от возбуждения. Да и от страха. Чего уж там. Впрочем, теперь уже сворачивать или идти на попятную было поздно. Он и сам не понимал, чего боится. Хёнджина, себя или того, что между ними двумя. То общее, что было между такими непохожими друг на друга людьми, стало практически явным, приняло форму и даже имело название. И Минхо оно было известно.       — Не знаю, — пожал плечами Хёнджин. — А это важно, малыш? — Он придвинулся к Минхо и коснулся ладонью его щеки. — У нас есть всё время, что нам отмерено. Мы можем распоряжаться им, как захотим.       Минхо подался к Хёнджину и поцеловал его.       — Тогда поехали быстрее. Я не хочу тратить ни минуты. — Шептал он в поцелуе.       Хёнджин с трудом оторвался от Минхо и включил зажигание. Было заметно, как дрожат его руки. Его движения были нервными и смазанными. Машина рванула с места. Они понеслись по вечернему городу в сторону центра.       Минхо знал, что его начальник богат. Он живет на отдельной вилле в закрытом элитном районе Сонсу-Дон. Здесь не так давно был отстроен целый квартал роскошных домов. Хёнджин сам разрабатывал проект Hannam The Hill. Самые скромные апартаменты здесь стоили сумасшедших денег. У Хёнджина же здесь был отдельный участок с шикарной виллой в современном стиле. Минимализм и строгость. Это совсем не вязалось с пристрастиями Хёнджина к размаху. Для других он проектировал одно, а для личного использования – совсем другое.       — Здесь красиво, — Минхо вышел из машины и огляделся.       — Здесь тихо, — Хёнджин приблизился и коснулся руки Минхо. — Хочешь, я тебе всё тут покажу?       Минхо тряхнул головой.       — Экскурсии потом. Я больше не могу ходить вокруг да около. Хочу уединиться с тобой скорее.       — Мне казалось, ты слегка меня боишься? — рассмеялся Хёнджин. Они шли по дорожке к дому, держась за руки.       — Слегка? — Минхо хмыкнул. — Я в ужасе. Но это уже абсолютно ничего не значит. Будь со мной каким хочешь, Хёнджин. Я согласен на всё.       Хёнджин рассмеялся. Минхо так очевиден и открыт. Словно книга, которую ты читал давно, в детстве. Уже знаешь каждый сюжетный поворот. Но любишь эту историю всем сердцем и готов перечитывать снова и снова. Минхо много не знает и всего боится. Хёнджин ощущал себя немного заигравшимся и излишне жестоким. Но играм конец. Минхо попался ему в лапы и теперь никуда не денется. Хёнджин отлично знает, что делать с этим парнем. Таким горячим. И таким неприступным. Но, увы, мало сведущим в играх, в которые играют люди.       В доме Хёнджина обстановка была уютной и функциональной. Однако рассматривать её и умиляться Минхо было некогда. Они с Хёнджином накинулись друг на друга, едва оказавшись в спальне. Хёнджин целовался исступленно и сладко. Он не скрывал своего трепета и льнул к Минхо, ища защиты и понимания. Принятия. Любви.       Минхо сразу ощутил эту разительную перемену в поведении Хёнджина. Словно ребенок желающий объятий, он изнывал в руках Минхо и был податливым и мягким.       — Будь со мной нежен в начале, — шептал он страстно. Облизывая ухо Минхо и покусывая осторожно. — И жестким в конце, малыш. Так мне нравится больше всего.       Минхо замер. Хёнджин раздевал его. Раздевался сам. Он толкал Минхо в сторону кровати настойчиво и упрямо. Не желая возражений. Но эти слова… Так странно.       — Хёнджин, — Минхо сглотнул, нервно и с трудом дыша. — Я не против быть снизу. С тобой мне всё равно. Только я никогда не был… в том смысле, что…       — Ох, детка, — Хёнджин грубо толкнул Минхо в грудь. Тот упал спиной на мягкий матрас. Он слегка отпружинил, и Минхо лег удобнее, глядя, как Хёнджин, стоя у края постели, снимает с себя всю оставшуюся одежду. — Понимаешь, тут какая штука. — Хенджин запустил длинные пальцы в свои ярко-красные волосы, убирая их назад. Он забрался на кровать и сел на Минхо сверху. Оседлал его бедра и стал осторожно гладить кожу на его груди. — Секс в активной и пассивной позиции – это два совершенно разных вида секса. Если быть до конца честным, я завидую универсалам. И даже тем, кто может смешивать оба вида удовольствия. Я так не могу, Минхо. Во время секса я предпочитаю даже не трогать себя. У меня ощущения спутываются. Понимаешь? — Хёнджин наклонился к Минхо и поцеловал его в губы. Глубоко. Влажно. Требовательно. — Я хочу, чтобы ты долбил меня как можно глубже и дольше. Я не могу быть сверху, малыш. Но я уверен, что тебя это не сильно расстроит.       Хёнджин шептал слова в поцелуе, а Минхо ощущал, как сам Сатана прожаривает его на сковороде медленно и со смаком. Этот парень – настоящий искуситель. Хёнджин играет с сердцем, телом и душой живого человека без всякой жалости. Легко и свободно. Может измучить до смерти. А может одномоментно сделать человека счастливым. Они ещё ничего не сделали толком. Лишь раздевались и трогали друг друга. Целовались и шептали признания. А Минхо уже был на грани. Хёнджин довел его до слез и тремора рук. Он хочет нежности вначале? Он её получит. Он хочет грубости в конце? Минхо оттрахает его, как последнюю блядь. Пусть потом не жалуется и не просит остановиться. Теперь он точно знал, что с Хёнджином бесполезно строить планы и догадки. Он всё равно удивит тебя и сделает всё так, как хочет сам. Минхо уже был готов раздвинуть ноги. А выяснилось, что Хёнджин даже не уник. А чистый пассив. У чистого актива, каким был Минхо, отныне не было выбора. Против лома нет приема. И Хёнджин взломал сердце Минхо за три дня. Они созданы друг для друга. Теперь Минхо уже не сможет даже дернуться от Хёнджина ни на шаг. Ибо тот – воплощение всех его фантазий. Самых горячих и самых желанных.       — Ты сладкий мальчик, Хёнджин, — Минхо облизывал стонущего парня, словно желая поглотить его стоны и выпить дыхание. — Я и подумать не мог, что ты захочешь быть подо мной.       — Хочу, — стонал Хёнджин. Он был уже перевозбужден и на всё готов. Его член истекал смазкой. Парень двигал бедрами и терся о Минхо.       — Если бы я знал, что всё так обернется. Это судьба, малыш, — Минхо одним движением скинул Хёнджина с себя. Опрокинул на спину и раздвинул ему ноги. — Я тебя подготовлю и буду максимально осторожен. Как ты и просил. Нежен вначале. Всё как ты захочешь, детка. Но в конце не жалуйся. Я немного зол и сбит с толку. Ты маленький обманщик и хитрый чертенок. Тебе придется уяснить, кто здесь главный. И почему.       Хёнджин закатывал глаза, кусал губы, кивал согласно и безропотно.       — Замечательно, — Минхо наклонился и поцеловал Хёнджина в живот. — Нам нужна смазка и презервативы. Я хочу тебя облизать, разогреть и расслабить. Это довольно долго. Но оно того стоит. Не хнычь и не насаживайся на пальцы, когда я буду тебя растягивать. Иначе я свяжу тебя, и ты будешь терпеть столько, сколько я захочу.       — Да, — Хёнджин всхлипнул. Он протянул руку к тумбочке возле кровати. — Там смазка в верхнем ящике.       — Лежи. Я достану. — Минхо подался вперед и открыл ящик. Достал разогревающую смазку и блестящую ленту презервативов.       Он собирался трахать Хёджина долго и жестко. Именно так, как всегда предпочитал. Но никогда не думал, что это в принципе возможно с его начальником.       Он старался унять дрожь в руках и делать всё аккуратно и медленно. У него это неплохо получалось. Минхо прекрасно себя чувствовал, управляя процессом. Когда ему подчинялись. Когда под ним изнывали и текли. Хёнджин очень скоро начал просить ему вставить. Когда Минхо ещё только свободно смог вводить лишь два пальца. Он облизывал член Хёнджина и нащупывал простату глубоко внутри. Ощущая, как Хёнджин дрожит, сжимается и пытается сдержаться от того, чтобы не насаживаться на пальцы. Минхо мог бы трахнуть Хёнджина прям так. Не разогретым и недостаточно расслабленным. Сделать ему больно, чтобы потом заставить плавиться от удовольствия. Когда член начинает без остановки биться в простату, тебя захлестывает с головой. Волнообразные ощущения предоргазменного состояния, которое не всегда кончается разрядкой. Иногда ты просто ощущаешь, как внутри сжимается и дрожит чувствительный комок нервов, заставляя всё твое тело дрожать.       — Ты такой послушный, — Минхо резко дернул тело Хёнджина на себя. Подхватил его за бедра и приподнял. — Даже не ноешь. Не капризничаешь. Хотя уже весь перемазался в смазке спереди. Из тебя течет, как будто ты уже на грани.       Хёнджин не отвечал. Он только облизывал искусанные губы и жмурился, ощущая, как Минхо медленно заполняет его собой. Целиком. Осторожно, но настойчиво. Минхо знал, что испытывает Хёнджин. И мог заставить человека под собой сходить с ума.       У них была одна общая черта. Свойство их, таких полярных душ. И имя ей – страсть. Только у Хёнджина она была на поверхности. А у Минхо – глубоко внутри. На самом дне. Будто магма в глубине земной коры. Вулканы извергаются редко, но иногда при этом уничтожают целые города и народы.

***

      Феликс изнывал от неизвестности. Минхо пропал на все выходные. На звонки не отвечал, дома не появлялся. Феликс уже нарисовал в своей голове ужасные картины того, что с ним сделал Хёнджин. Он надеялся только на то, что Минхо будет жив и хотя бы относительно здоров.       Ранним утром в понедельник Феликс примчался на работу и сразу рванул в кабинет Минхо. Дверь была открыта нараспашку. Его старший брат, как ни в чем не бывало, разбирал кипу документации на столе.       У Феликса отлегло от сердца. Живой. На работе. Уже прекрасно.       — А что, взять трубку ты не мог? — Феликс шипел от злости.       Минхо обернулся.       — О, привет, Ликси, — он расплылся в сладкой улыбке кота, сожравшего всю сметану и не испытывающего по этому поводу ни малейших сожалений. — Прости. Я, если честно, забыл телефон в кабинете. Минхо кивнул на гаджет, лежавший тут же на столе.       Феликс закатил глаза. Это совсем не похоже на Минхо. С тех пор, как началась вся эта история с Хёнджином, его брат сам не свой.       — Отлично! — Феликс упал в кресло и закинул ногу на ногу. — Я на измене все выходные. А он телефон забыл! Молодец. Я уже думал, наш босс тебя выебал и ты ходить не можешь. А нет, ползаешь вроде. И даже бодрячком.       Феликс окинул взглядом Минхо с головы до ног. Минхо внезапно закусил губу и быстро прошел к открытым дверям в свой кабинет. Закрыл их и повернулся к Феликсу.       — Ликси, у меня к тебе просьба, — Минхо приблизился и наклонился к застывшему в кресле младшему. — Ты не мог бы с сегодняшнего дня держать язык за зубами и никогда никому не говорить о том, что я тогда по ошибке написал Хёнджину? Вообще забудь об этом. Будто ничего и не было. Ок? Я тебя прошу. Нет. Умоляю. Ни слова. Никому. Никогда. Конечно, если ты любишь меня и желаешь мне добра.       Феликс опешил. Минхо смотрел дикими глазами. Ворот его рубашки был расстегнут. На шее и груди были видны жуткие следы багровых засосов. Похоже, что время с Хёнджином его брат провел неплохо.       — Конечно, — Феликс нервно сглотнул. Он кивал, не отводя взгляд от пылающих черных глаз Минхо. — Я люблю тебя и желаю тебе только хорошего. Я никогда не сделаю ничего, что бы тебе навредило!       Минхо улыбнулся. Он мог бы пошутить сейчас о том, что Феликс уже достаточно натворил. Однако в защиту младшего судьба распорядилась так, что его ошибка стала счастливым случаем.       — Я тоже люблю тебя, Ликси, — Минхо обнял брата за шею и поцеловал в макушку.       — Минхо? — Феликс дышал теплым ароматом чужого горячего тела. — От тебя что, пахнет одеколоном Хёнджина???       — Это гель для душа, — буркнул Минхо. — И об этом тебе тоже лучше всего забыть.       Феликс закатил глаза и ухмыльнулся. Минхо забывает, что они с Хёнджином всё-таки друзья, и их начальник очень скоро разболтает все свои тайны Феликсу, как на духу.

***