Одна простая истина

существует одна простая истина. коноха акинори сумасшедший, странный и вообще один лишь чёрт знает, что у него на уме. и только чёрт, сатана, вельзевул и прочая адская живность в состоянии догадаться, что он вытворит следующим. коноха акинори любит рубашки в клетку, огромные свитера и безразмерные толстовки. он тонет в них каждый день и выглядит удушающе комфортно. особенно в те моменты, когда он с кружкой чая — обжигающе горячего с двумя ложками сахара — сидит на кухонном полу и задумчиво смотрит в белый потолок. точно решает загадки мироздания. дайшо в такие моменты сидит напротив и так же задумчиво смотрит на акинори: на его светлую копну растрёпанных волос, на его серовато-зелёные глаза, на тонкие запястья, с которых сползли рукава свитера, на бледные веснушки на залитых румянцем от горячего пара щеках. он смотрит на акинори, собирая его образ по кусочкам. в каждой детали по отдельности пытается найти что-то цепляющее, что-то, что заставляет его быть рядом. коноха акинори любит глубокую ночь, раннее утро и заваливаться в квартиру дайшо по выходным с особенной пунктуальностью. всегда в два часа ночи либо промокший от дождя, либо запыхавшийся от бега. и дайшо всегда пускает. акинори рассказывает про звёзды и космос, про бескрайние галактики, свет и планеты. про походы куда-то с куроо и бокуто, с бурчащим на всё подряд кенмой и вразумительным акааши. рассказывает свои сны, а дайшо потом даже смотрит значения в соннике. сидит рядом с ним и слушает. слушает внимательно, хоть и виду не подаёт, что это так, что истории акинори интересны. а сам акинори полулежит на диване, смотрит в потолок и смеётся. смеётся негромко, но заразительно. и дайшо сам начинает тихо смеяться. коноха акинори любит кричать во всё горло, когда эмоции льют через край: когда захватывает злоба или огорчение, когда смеяться хочется от души, и когда из собственного сердца что-то вырывается. дайшо и представить не мог, что акинори такой. на вид спокойный акинори оказывается смехом во плоти, олицетворением комфорта и тёплых одеял. дайшо в эти тёплые одеяла хочет завернуться с головой — обнять акинори и никогда не отпускать. но причины на это дайшо сам не видит, поэтому лишь стоит рядом с этим бедствием, которое поехало с ним в лес, чтобы покричать и посмеяться. коноха акинори любит грозы, ливни и бушующий ветер. всегда вытягивает дайшо в самый центр непогоды и заставляет промокать до нитки. сам смеётся и в застеленное тучами небо смотрит, раскрыв руки. его волосы мокнут и прилипают к влажному лицу, безразмерная одежда темнеет от количества в ней воды и становится очень даже размерной, облепляя все изгибы тела акинори. дайшо от такого с ума сходит тихо и взгляд отвести не может. делает первый шаг, хватает акинори за руку — хотелось бы притянуть его к себе и, о господи, поцеловать — и бежит с ним под дождём. коноха акинори любит всегда всё говорить честно и прямо. ложь он ненавидит всем сердцем. своим неудачным в любви друзьям всегда говорит: — если любишь, дай знать. и друзья его слушают. признаются своим любимым и становятся с ними счастливыми. акинори и сам от этого счастливым становится. и в это субботнее утро акинори, весь вымокший и по-дикому улыбающийся, стоит у дайшо на пороге. не проходит в квартиру, лишь эмоционально что-то говорит. — я... сугуру. послушай меня. мы давно дружим, и я чертовски рад этому. ты безумно важен мне, и я счастлив, что когда-то мы встретились. ты... ты-ты-ты просто потрясающий. дайшо на это тихо смеётся и поглаживает акинори по предплечью. — спокойнее, аки-чан, я не понимаю, что ты хочешь сказать этим. акинори краснеет кончиками ушей. — я люблю тебя! в то утро акинори уходит — убегает — от дайшо с разбитым сердцем и с мыслями в беспорядке. в то утро дайшо смотрит в спину уходящему — убегающему — акинори с сомнениями и тревогой. дайшо хочется побежать вслед за ним, догнать и обнять. прижать к себе крепко и не отпускать никогда. но он стоит на месте. и акинори не приходит к нему домой на утро воскресенья или в следующие выходные. не приходит и в любой другой день, и вообще от него ни слуху ни духу. первую неделю дайшо проживает с дождями и грозами — не на улице, а в душе, потому что жизнь без конохи акинори переворачивается с ног на голову. на второй неделе он перебирает оставленные в его квартире вещи акинори: жёлтая рубашка в клетку, старая пижама и засохший цветок. этот цветок — часть гербария, как и все эти вещи — такая же часть акинори. на третьей неделе он пишет куроо с просьбой о помощи. тот пишет лишь одну фразу, стрельнувшую в голову дайшо пулей. одну совершенно простую истину. если любишь, дай знать. и дайшо выбегает из квартиры поздней субботней ночью. бежит под дождём — о боже, он наконец-то пошёл — и промокает весь. но в голове лишь акинори-акинори-акинори со своими свитерами, рубашками и толстовками, со своим обжигающе горячим чаем, задумчивым взглядом и рассказами, со своим смехом и мокрыми волосами. акинори открывает ему и смотрит удивлённо. стоит на пороге босой в шортах и толстовке, подаренной дайшо на день рождения. в руках у него чашка с — о чёрт — остывшим чаем, а взгляд уставший до боли. под глазами залегли мешки. бледные ноги парня, сводящего дайшо с ума, еле заметно подкашиваются. грудь тяжело вздымается от каждого глубокого вдоха. — господи, ты вымок весь, — первое, что говорит ему акинори, отставляя кружку на тумбочку около двери и пытаясь втянуть дайшо в дом. дайшо остаётся стоять на месте и лишь притягивает к себе за руки акинори. тот под его холодными руками дрожит, но глаз с его лица не сводит. — плевать. я люблю солнце, я люблю дождь, и... тебя я ллюблю, аки-чан. я люблю тебя. очень-очень сильно. губы акинори в ту же секунды расплываются во влюблённой улыбке. акинори обхватывает его лицо тёплыми ладонями и аккуратно стирает дождевые капли. втягивает сугуру в дом, закрывая за ним дверь, и чмокает в уголок губ. — я тебя тоже, сугуру. очень люблю. коноха акинори любит дайшо сугуру. дайшо сугуру любит коноху акинори. вот такая простая истина.