Драконья страсть

      — Нравится? — Сальварес поправил шляпку на Рилай, вдруг едва заметно коснувшись её лба пальцами. — Так и не скажешь, что ты воинственная змеица. В платье все девушки становятся леди.       Дракон ему не ответила. Она лишь двинулась по гравию, мечтая о том, как эти туфли отлетят далеко-далеко. Они не так давно пришли и сейчас просто кружили вокруг, ожидая прихода официальных лиц. Мероприятие проходило в одном из дворцов нимф, его устраивала императрица, так что северный народ пустил их с распростёртыми объятиями. Хотя сейчас они все собирались во дворике, всюду вились цветы, пели птицы и росла на глазах идеально ровная, сочная трава. Рилай прибыла с востока буквально час назад, но у неё уже болела шея от того, как она вертела головой, пытаясь разглядеть где-нибудь Рэйсалора. Его высокую фигуру тяжело было бы не заметить, так что Диас почти не верила в то, что северянин может появиться. Слухов о его возвращении на север не было, хотя все заметили, что пёс не крутится вокруг ног хозяйки. Поговаривали, что он и вовсе погиб среди сражения за запад.       — Прекрасный вечер, — во дворе вдруг появился Габриэл, — госпожа Диас, рад видеть Вас… одетой.       — Не зная, о чём вы говорите, можно было бы неправильно понять, — усмехнулся Кастро, взяв Рилай под руку. — Но так как я был инициатором происходящего, мы были весьма удивлены приглашению.       — Ну, господин Сальварес, с Вами приходится считаться, — Габриэл взял со столика бокал, отпивая. — Сначала Вы завоевали север, потом герцог востока передал Вам свой округ, а затем и объявивший Вам войну Дуглас с треском проиграл. Мне придётся с Вами дружить, чтобы не сыграть в ту же игру.       — Прошу, оставьте эти игры, — Кастро вёл Рилай за собой, словно тёлку по пастбищу. — Вы присматриваетесь к нам, оцениваете. Я делаю тоже самое, но Вы сами даёте повод.       Габриэл рассмеялся, уткнувшись в рукав. Диас невольно вспомнила, как искренне хохотал Рэй, закидывая голову назад. Как его чёрные пряди скользили с лица на уши, открывая вид на самые прекрасные черты. В груди защемило, но вместе с этим чувством, уже давно засевшем в груди, возникло ещё одно. Предчувствие свободы. Диас натянула дежурную улыбку, пытаясь скрыть настоящие эмоции.       — А Вы удивительно молчаливы, — заметил Габриэл, обращаясь к огненной. — Вас что-то беспокоит?       — О, моя милая Рилай действительно несколько опечалена, — вместо неё ответил Кастро, а сама девушка лишь захлопнула раскрывшийся для ответа рот. — Как и подобает девушкам её возраста и нрава, она влюбилась. К несчастью, не взаимно.       Брови правой руки императора поползли вверх.       — Надо же, во время всех этих войн, Вы находите время и на любовь, — мужчина мечтательно зажмурился. — И кто же посмел отказать вам?       — Одна безродная дворняга, — Кастро снова не позволил змеице говорить. — Любовь зла, Габриэл.       — Вы правы, однажды я встретил девушку, несколько младше меня…       Рилай не слушала, глядя в другую от мужчин сторону. Она словно оказалась под водой, не различая даже слов. Похоже, к ней снова обращались, но Сальварес быстро переводил разговор в другое русло. Диас вдруг заметила, как во дворик заходит императрица, весело болтая с двумя премилыми нимфами. Их кожа была розовая, словно у людей, а в пышные причёски вплеталось множество разнообразных цветов. Они шагали босиком, весело смеясь и перешёптываясь с императрицей. Та тоже вела себя очень открыто, не задирала нос и не окружала себя толпой рыцарей. Заметив на себе взгляд Рилай, Ева улыбнулась своим подружкам и направилась к ней. Двое мужчин тут же склонили головы, а Диас просто смотрела на женщину в упор. Ей уже было всё равно.       — Императрица, — Кастро попытался склонить и голову огненной, но та увернулась. — Простите мою подругу, она слишком глупа, чтобы понять…       — Ничего, — Ева лишь пожала плечами. — Я не мой муж, он наверняка бы остался недоволен, но я… просто рада увидеть вас всех.       — А мы-то как, — механически проговорила Диас. — Очаровательная вышивка на Вашем платье.       — Я получила образцы этой вышивки от Вашей подруги, — улыбнулась Ева. — Далия помогала с платьем для моей дочери. Ты слышала последние новости? Она беременна. Они с Аароном будут прекрасными родителями. Просто чудесными.       Ресницы Диас дрогнули, а на лице заиграли тени. На неё никто не обращал внимания, так как во дворе показался сам император. Вот он уже шествовал с фанфарами и толпы слуг вились у его ног. А Рилай задыхалась, глядя в землю. В её голове всплывали картинки, как она играет с мальчишкой, сбивает пламя со штор и выгораживает его перед хоть и не строгими, но справедливыми родителями. Она могла бы так же завести семью, приводить своих детей к подруге, чтобы они играли вместе, пока взрослые сидят в одной из гостиных особняка, обсуждая изменившуюся политику верхушек.       Но это все было не про неё, не про её судьбу. Рилай была сломленной, возможно больной, неправильной, и мир отторгал её, её отторгала сама жизнь. Послание из будущего, увиденное в начале пути оказалось правдиво бессмысленным, говорило ей о смирении, но девушка не была готова терпеть боль дальше. Уход Рэя… не был описан, не был учтён, он окончательно разрушил её надломленную душу.       И если она безумна… то этого было не избежать.       — Рад вас видеть, — император протягивал руку для рукопожатия всем по очереди, начав с Сальвареса, — господин Кастро. Все разговоры в империях только о Вас и о Вашей очаровательной спутнице. Габриэл, рад тебя видеть, — он поцеловал жену в щёку. — Милая моя, как тебе вечер? Рада побывать на севере?       — Мы как раз обсуждали планы на освободившиеся территории, — Ева растаяла в объятиях мужа. — Господин Сальварес мне первой сообщил о намерении обустроить вечномёрзлые земли.       — Я был весьма впечатлён снежными водопадами, — поклонился Еве Кастро.       — Рилай, а ты не замужем? — усмехнулся Теодор, на самом деле даже не задержав взгляд на змеице. — Женщине в вашем возрасте пора задуматься о том, чтобы завести семью. Военное дело не вечно, когда-нибудь всё же настанет мир.       Ева хотела была подхватить разговор, вдруг остановив взгляд на Рилай:       — О, милая! Он не хотел тебя обидеть! — она вывернулась из объятий мужа, пытаясь утереть дракону слёзы. — Не плачь, что же ты!       Рилай продолжала смотреть в землю, пока вокруг суетилась императрица. Кажется, Кастро что-то тараторил, но змеица снова ничего не слышала. Она вдруг подняла голову, от чего все вокруг дёрнулись, Сальварес привычно ожидал затуманенных яростью алых глаз, но Диас смотрела очень печально, виновато и даже почти нежно.       — Простите меня, — она сглотнула, душа подступающие слёзы. — И не пугайтесь, так надо. Я давно поняла, как несправедлива была. Я ненавидела и, пожалуй, ненавижу всех цветных. Мой отец с самого моего детства вбивал мне в голову эту мысль. Я причинила столько вреда, а самое главное — столько же могу причинить. Я ненавижу Ваших прекрасных подруг и ненавижу Вас, даже за эти, пахнущие малиной рыжие волосы. Но то, что я сделаю, я делаю не из ненависти, я делаю это от отчаяния. И я вижу, что Вы хорошая. А значит… поймёте.       — Что ты?.. — недоуменно начала императрица, тут же взвизгнув.       На её лице алел порез, один из когтей промежуточной формы огненной зацепил её подбородок. Но Рилай не отступала, она замахнулась, целясь в сердце.       Её тут же перехватили сзади, Габриэл не позволял ей и шелохнуться, пока Сальварес в ужасе прикрыл Еву своим телом.       Испуганный, раздражённый и яростный Теодор вынул меч, даже не давая себе и секунды на раздумья, бросившись к обездвиженной змеице. Наверное, не пострадай его любимая, император рассудил, что огненная ведёт себя странно — она не защищалась, не продолжала нападать, пытаясь завершить нападение. Она только съехала из рук Габриэла на колени, протягивая к императору руки.       Острие вошло ей в грудь, ломая ребра и выходя с обратной стороны. Теодор налёг на свой меч с такой силой, что даже рукоятка коснулась крестом груди Рилай.       Девушка слышала, как кто-то кричал, кажется, Кастро бросился к ней, да даже императрица уже использовала свою магию лечения, но Диас уж почти ничего не видела.       Она улыбалась, зная, что больше ей не причинят боли. Больше её не оставят. И больше она сама не навредит никому.       У каждой истории должен быть хороший конец.       И Рилай верила, что этот для неё самый лучший.