Проклятый

Представить страшно, как отвратительно скрипит пол в доме Министра Магии. Столько налогов ложится в казну, а все никак не могут выделить на ремонт места, где вынужден проводить время глава магической Англии. Нужно обязательно потребовать ремонт. И срочно. Грейнджер поеживается. Она поднимается из-за стола раньше, чем дверь в кабинет успевает открыться. Ей уже известно, что это не кто-то из секретарей или прессы. Она давно научилась узнавать шаги человека, который вот-вот бесцеремонно окажется в её пространстве. И внутри всё сжимается от обиды. Самое безопасное место во всей Британии. Дом Министра Магии. Место, которое должно было обеспечить тебе неприкосновенность. И ведь кто-то позволил ему пройти, не спросив разрешения. Не предупредив. Кто-то из доверенных людей впустил его поздно вечером в дом. И ничего не сказал. Ни одного сработавшего защитного заклинания. Его впустили по доброй воли. Грейнджер поджимает губы. Быстрым шагом приближается к окну. И в ужасе задергивает шторы. А вот это уже дело рук ночного гостя. Двор забит прессой. Попробуешь сбежать, как магл, завтра фото разлетится по всем журналам и газетам. Интересно, получится ли стереть всем память? Грейнджер замирает, закусывая нижнюю губу, быстро оглядывается по сторонам, оценивая обстановку. И выносит вердикт: она проиграла. Палочкой в доме Министра Магии пользоваться, конечно, нельзя. Безусловно в целях безопасности. Она совершенно беззащитна. Вот так просто. Надо бы попробовать связаться с Гарри или Роном. Но сама мысль об этом кажется унизительной. Ты добралась до поста министра. А постоять за себя без друзей не можешь. И чтобы дальше не произошло, все будет использовано против неё. Те, кто не хотели возвышения грязновкровки будут кричать громче прочих. И ей придется падать: низко и больно. — Добрый вечер! — Малфой заходит без стука. На нем извечно идеальная черная мантия, кричащая о богатстве своего владельца. Аккуратно зализанные волосы подчеркивают овал лица. А холодные серые глаза жадно смотрят на Грейнджер. Любая бы расплавилась: идеальный мужчина. Он почти на голову выше неё, сильно шире в плечах. И мир готов бросить к её ногам. Если она сможет под его мир прогнуться. Гермиона отступает. Наш третий разговор будет последним. Он предупреждал. И сейчас она хорошо понимает, что ни единого раза Малфой не пошутил с ней. Их третий разговор случится сейчас. И никогда больше они не смогут поднять эту тему вновь, потому что сегодня без точки, которая его устраивает, он не уйдет. Драко садится на диван, вальяжно закидывает ноги в идеально начищенных ботинках на журнальный столик. И закуривает. Рвотные позывы подступают к горлу Грейнджер. Он ведет себя так, будто все в этом доме уже принадлежит ему. И она тоже. Это ощущение выбивает почву из-под ног. Она прошла в своей жизни через многое. Но впервые не знает, что делать. Закричи — и завтра все будут болтать о том, что Малфой был в доме у Министра Магии ночью. Следующие за этим заголовки газет и журналов будут ещё хуже. Магический мир не так прогрессивен. Её не поймут, её осудят. И всё доверие и поддержка сойдут на нет. Согласись — и будешь волочить остаток своего века под замком в меноре. А если просто отказаться? Гермиона встречается с Драко взглядами и понимает, что к отказу он не готов. Ненавистное лицо искажает гримаса удовольствия, он знает, чувствует, что она все понимает. И наслаждается своим превосходством. Он переиграл её. Загнал в угол, будто зверя на браконьерской охоте. И теперь наслаждается её беспомощностью. Вот почему Грейнджер отказывает ему раз за разом: Малфой не хочет любить её, он хочет владеть ей. Гермиона сжимает пальцы в кулаки, врезаясь ногтями в кожу. Ты героиня войны, ты Министр Магии. И ты справишься. Она понятия не имеет как, но готова бороться за себя до конца. — Я пришел обсудить с тобой свадебный договор, — он выпускает в воздух дым. — Мой менеджер считает, что ты сможешь продолжить работать. Это будет даже на руку для имиджа моей семьи. Не нашей. Не просто семьи. Он специально подчеркивает, что все в этом мире принадлежит ему. Почему его не осудили после падения Темного Лорда? Как ему удалось спастись… Ты сама его защитила. И вложила в его руки всё то величие, что он теперь имеет. — Я не соглашалась, — Грейнджер поджимает губы. До этого её сковывала злость от глупости происходящего. Теперь наружу вырывается откровенная ненависть. — Полагаю, тебя больше не спрашивают, — Малфой хищно оглядывает жертву. Самый молодой Министр Магии. В свои тридцать Гермиона выглядит даже аппетитнее, чем в школьные годы. Но не это сводит Драко с ума. Он давно заметил её идеальность во всех отношениях. Она стала воплощением всего того, что он может желать. Ночным кошмаром. Её лицо преследует. Он видит её силуэт в каждой проходящей мимо девушке. Он часто оглядывается. И каждый раз чувствует, что порабощен её тенью. Что безусловно раздражает. Так сильно хотеть и не иметь права коснуться. Когда-то в школе, когда он наблюдал за ней в окружение двух друзей-олухов, он и представить себе не мог, на что она способна. Но затем был Малфой-мэнор, где Грейнджер изгибалась на каменном полу, под пытками заклинаний его тети. Её худое тело сопротивлялось до последнего. И тогда это стало недостижимой мечтой. Теперь он боготворит её и хочет отыметь на каменном полу, чтобы хрупкое тело изгибалось так же сильно, но уже от его действий. Чтобы с губ слетали сладкие стоны удовольствия. Она должна принадлежать ему, ибо она совершенство. А совершенством, по мнению Малфоя, может владеть только он. И, если бы победили Пожиратели, он взял бы её себе силой. И имел каждый день, пока она не надоест ему. Если бы она была дурой, он бы тоже взял её себе. Из Грейнджер бы вышла отличная содержанка, которая была бы готова на все, чтобы только он, Драко, не отвернулся. Но Грейнджер это Грейнджер. Девушка, выжившая в войну. А теперь она занимает наивысший пост в магической Британии. И черта-с два ей нужен Малфой. Это Драко бесит больше прочего. Пока он готов ради неё костьми лечь, она даже взгляда в его сторону лишнего не бросит. У Грейнджер всегда есть кто-то или что-то важнее. А её отказы раз за разом приводят его в абсолютную ярость. — Я выбрал для нас идеальную дату, — Драко поднимается со своего места. Теперь он смотрит на неё сверху вниз, пользуясь преимуществом своего роста. — Это случится в ноябре. — Это не случится. Гермиона удивляется, что внутри находятся силы сопротивляться. Интересно, он купил всех, кто работает на неё или хоть кто-то отказал ему? Интересно, если закричать, кто-нибудь кроме прессы отреагирует? — Брось, ты же не дура, — он растягивает слова, смакуя эмоции. — И понимаешь, что отступать тебе некуда. Либо миссис Малфой, либо позор и возвращение в исходную точку. А в исходный точке, ты ничто, Грейнджер. Значит я в любом случае тебя получу. — Остановись, — голос Гермионы звучит сдавленно. — Пожалуйста, остановись. Сохрани лицо. Тебе это не нужно. Но внутри нет больше ни единой надежды на то, что кто-то может ей помочь. Предательство. Абсолютное предательство. Губы Драко растягиваются в довольную усмешку. Остановиться. Он слишком долго к этому готовился. Она будет его. Искры в его глазах пугают Грейнджер. На долю секунды внутренности сковывает животный страх, которые она не может себе объяснить. Её все равно что парализует. Ты никто для этого мира. Малфой в её глазах превращается в навязчивую тень и безжалостного палача, приближаясь к ней медленно, но неотвратимо. Хоть бы палочка была рядом, хоть бы ей можно было пользоваться. Когда пальцы Драко касаются лица Гермионы, все эмоции внутри нее сходят на нет. Остается только отвращение. Грейнджер становится мерзко от устройства магического мира: что в нем было лучше, чем в ней, что Малфоя без проблем пропустили? Деньги, имя или пол и кровь? Она положила немало сил на то, чтобы Англия стала лучше, чтобы людям жилось проще. Но вот Драко касается её лица в её кабинете, в её доме. Отвратительно. И ещё ей становится мерзко от себя. Разве ты не обещала защищать себя любой ценой? Разве ты не клялась себе, что вот-вот и будет спокойно. Это ведь все, о чем ты мечтала после войны. Но ты не сдержала слово. И во взгляде Гермионы теперь пустота, она не сопротивляется. Жаль лишь, что Малфой этого не замечает. Он медленно проводит пальцами по её острым скулам, изучая. Впервые так близко. Тело наполняет ощущение полной вседозволенности. Ты выиграл, ты всегда выигрываешь. Он убирает непослушные кудри, оголяя её тонкую шею. И касается губами кожи. Слишком нежная. И так приятно пахнет. Даже идеальнее, чем он мог себе представить. Драко пропускает пряди её волос сквозь пальцы. — Тебе пойдет быть Малфой, — он сжимает её шею. — Ты станешь отличным украшением для моей семьи. Его бесит дрожь, пробежавшая по телу Гермионы. Словно он может причинить ей вред. Словно она не понимает, что теперь всё действительно будет хорошо. И ещё Драко удивляет, что Грейнджер несмотря ни на что не произносит ни слова. Она не вырывается. Не кричит. Всего лишь дрожь? Быть может просто дрожь от удовольствия. И он позволяет себе больше — оттесняет её к столу, сметая все с его поверхности. Шум наверняка услышали за дверью. Но никто не рискнет зайти. Грейнджер оказывается удивительно легкой, ему не доставляет никакого труда поднять её, чтобы усадить на стол. А пуговицы её блузки такие непрочные. Нитки рвутся, открывая Драко вид на кружевное белье министра. Она молчит. Драко не хватает смелости всмотреться в её лицо, но она молчит. Значит она согласна. Стояк упирается в ткань брюк. Малфой сильнее сжимает шею девушки, проводит носом по её щеке, вдыхая аромат духов. Цепляется пальцем за кружевное белье, решая: поднять его вверх или опустить под грудь. И в этот момент взгляд Грейнджер меняется. Она словно оживает. Выходит из транса. Тело становится податливее. Гермиона знает, чем это закончится. И знает, что сопротивляться грубой силой бесполезно. Быть изнасилованной в собственном кабинете меньшее, чего бы она хотела. Что ж. Тебе же хуже, Малфой. Ты сам виноват. Она целует его, впиваясь в губы так, словно в них последняя капля воды на планете. И сознание Малфоя затуманивается. Грейнджер хочет тебя. Её тонкие пальцы помогают ему скинуть мантию, добираются до ширинки брюк. Расстегивают. Гермиона, в порванной блузке, убранном с груди бюстгальтере и задранной на живот юбке, опускается перед ним на колени. Драко кажется, что мир перед глазами темнеет, он сглатывает, когда она дотрагивается до его члена, облизывает губы, а потом обхватывает ими головку. Она дотрагивается пальцами до основания и аккуратно массирует. Как самая настоящая отличница. Все делает идеально. Она знает, чувствует, что в этот момент овладевает им полностью. Порабощает и лишает воли. Минет становится глубже. Драко чувствует, как член упирается в её горло. И удивляется, как аккуратно она умудряется отсасывать ему, не задевая плоть зубами. Словно профессиональная шлюха. На лице Грейнджер выступают слезы. Она причмокивает, играет языком, насаживаясь на член. А затем отстраняется. Слюна растягивается между её ртом и его плотью. Драко не сдерживает гортанный рык, зарывается рукой в её кудри и снова насаживает её рот на свой член, начиная трахать самостоятельно. Быстро и грубо. Он слышит, как девушка задыхается. И во время останавливается, не давая себе кончить. В её глазах читается животное желание. Она тебя хочет. Ей нравится. Малфой силой заставляет её подняться. Гермиона поворачивается к нему спиной, выгибая спину. Её упругая задница в кружевных стрингах оказывается невероятно хороша. Драко подцепляет их пальцем, оттягивая. Отпускает. И поверить не может, что действительно слышит её стон. Нет, задом от трахнет её позже. А сейчас ему нужно видеть её лицо. Глаза. Отдавать себе отчет, что она понимает, кто именно её имеет. Доказать себе, что она не отворачивается от него. Он подхватывает её на руки. Бедра Гермионы сжимаются на его торсе. А соски оказываются на уровне лица, и Драко не сдерживается, обхватывая один из них губами. Прикусывает. Срывает новый стон. И заводится ещё сильнее. Она действительно невероятна. И она его. Драко падает вместе с ней на диван. Подминает под себя. Отодвигает тонкое кружево стрингов в сторону. И наконец-то входит. Гермиона оказывается невероятно теплой и влажной. Она продолжает сжимать его тело ногами, позволяя члену входить в неё целиком. Она двигает бедрами, создавая дополнительное трение. И Малфой с трудом себя сдерживает, чтобы продолжать входить в неё, не снижая темпа. — Кончи в меня. — Что? — ему кажется, что это бред. Она не понимает, не ведает, что говорит. — Пожалуйста, кончи внутрь. Её тело выгибается ему навстречу. Грудь вздрагивает от каждого нового толчка. Гермиона приоткрывает рот. И облизывает пальцы, блаженно закрыв глаза. Драко не выдерживает. Он кончает громко. И кажется впервые так ярко. Сжимает её плечи, падая на Грейнджер. И втягивает носом аромат её волос, утыкаясь в шею. А затем вяло сползает с Гермионы, устраиваясь рядом. Поворачивает лицо в её сторону. На лице появляется довольная улыбка. — В следующий раз будет дольше. И я хочу, чтобы ты тоже кончала со мной, — его хриплый голос звучит тихо и довольно. Гермиона поднимается. Она медленно одергивает юбку, поправляет, насколько это возможно, белье и блузку. Оборачивается на Малфоя, ловя его взгляд. И выдавливает усмешку — Следующий? — её потрепанный вид кажется Драко невероятно сексуальным. Но слова заставляют прийти в себя быстрее, чем ему бы хотелось. — Ты всерьез думаешь, что будет ещё? Он медлит. Челюсть сжимается, и без того идеальные скулы становятся выразительнее. — Мне всего лишь хотелось показать тебе, чего ты навсегда лишен. Вот так любовью занимаются женщины с мужчинами, которых хотят. И похоже это был первый и последний раз в твоей жизни. Единственный, в котором ты, к слову, был ничтожен. Его лицо моментально искажает гримаса злости. Он поднимается с места, направляясь к девушке, хватает за горло, заставляя подняться на цыпочки. — Что ты несешь? Гермиона медленно пятится к стене, сдавая позиции. — Отец снова будет тобой недоволен. Ты, кстати, рассказал ему, что никак не можешь добиться грязнокровки? Он издает рык, но ни слова промолвить в ответ не может. — Конечно, нет. Ведь ты все то же ничтожество, — она растягивает последнее слово. — Какого это, бояться разочаровать свою семью? Неужели не стало проще с тех пор, как они мертвы, м, Драко? Слишком резкий эмоциональный подъем. Слишком стремительный спад. Гермиона чувствует, что он не справляется. В холодных серых глазах, загорается безумие. Она точно знает, что делает. И к чему это приведет. Спина ударяется о стену. Грейнджер нащупывает на стене подаренный ей нож. И молится, чтобы он действительно был заточен, как ей обещал даривший. — Расскажи, какого это быть никому не нужным? И вечно недостаточно идеальным. А ведь я во всем тебя уделала. И даже трахаюсь лучше. Гермиона наблюдает, как все сильнее искажается лицо Драко. Она достигает цели, затрагивая почти все его уязвимости. Ты думал, что победил. Но посмотри, что бывает, когда связываешься со мной. И больше не строй иллюзий о своих возможностях. — Знаешь что будет утром? Я, а не ты, буду рассказывать. Потому что я сегодня победила. Потому что ты снова ничего не смог. Удивительно. А ведь она не врет. Когда страх отступает, она отчетливо видит выход из заготовленной Драко ловушки. Но больше не хочет выходить. Грейнджер достает лезвие из ножен, вкладывая в руку Драко. И направляет острие чуть выше своего пупка. — А ведь если убить меня, Малфой, страдания закончатся. Ты будешь свободен. Она помогает ему сжать рукоять. Гермиона наблюдает, как искажаются черты лица Драко. Он проходят через гнев, отчаяние, разочарование и снова гнев. Она видит, как из под маски холодного и сурового главы семьи Малфой выглядывает подросток, не получивший достаточного количества одобрения. Он такой же сломанный, как и ты. Вас всех нещадно надломили в детстве. И бросили, не объяснив, как справляться с последствиями. — Всего лишь. Надави. И все закончится. Грейнджер видит, как взгляд Драко затуманивается. Он не отдает себе отчет, что творит. Слишком сильные эмоции. Слишком много за спиной. Тебе не стоило сюда приходить. Ты сам себя проклял. В конце концов, она, Гермиона, пыталась справиться со своим багажом прошлого. А он пытался справиться с ней. И перегнул. — Давай же. Хоть сейчас не трусь. Сделай, что должен. Ведь ты ненавидишь меня. Я отражение всего того, что ты ненавидишь. И Малфой действительно надавливает на рукоять сам не ведая, что творит. Нож входит в тело быстро и мягко. Глаза Гермионы на мгновение расширяются. Драко чувствует, как пальцы трогает теплая влага. Он не сразу понимает, что произошло. Что он натворил. Три сердцебиения. Всего несколько секунд. Если бы ты не выбрал место, где магия бессильна, ты бы успел ее спасти. Тело Грейнджер оседает в его руках. И Малфой готов поклясться, что видит на мертвом лице удовольствие. Ты ни черта не победил. Разочаровал её, лишил надежды. Но она сделала всё по своему. Драко смотрит на свои ладони, покрытые кровью Гермионы, и не может поверить, что действительно это сделал. Ты ведь не мог. Ты ведь не этого хотел. Ему кажется, что на глазах появляются слезы. Он их чувствует, но когда проводит пальцами по щекам пугается от того, что они остаются сухими. Малфой опускается на пол, ложась рядом с телом Гермионы. И молча смотрит в потолок. Эмоций нет. Он истратил все, что предназначались ему на эту жизнь. Ему хочется кричать, рвать на себе волосы и проклинать ведьму, заставившую его совершить настоящее преступление, собственными руками. Но сил не хватает. Какой в этом толк теперь. Драко закрывает глаза. За убийство министра его, должно быть, несмотря на связи, фамилию и деньги, посадят в Азкабан. Но и это больше не пугает. Дементрам ничего не осталось. Все лучшее только что забрала Грейнджер.

Теперь мы с тобой на бесконечное множество жизней проклятые узники моей смерти. И да продлится это до тех пор, пока в одном из воплощений я не полюблю тебя. Пока ты не научишься принимать меня и любить по-настоящему. А до этого момента, я буду уничтожать тебя раз за разом. Как ты уничтожил меня.