Вечеринка Гуччи. 2023, и мы снова вместе.

25 февраля 2023 года. Отель в Милане. 2 часа ночи. - Блин, Ит! - пробормотал сонный Дамиано, когда Итан тихонько, стараясь не шуметь, на цыпочках пробрался в гостиную сьюта. Давид приоткрыл один глаз... Мягкий желтоватый свет ночника нарушил идеальную темноту гостиничного номера. Дамиано повернул голову... И тут же моментально проснулся. Зевнул. Сел на диване, на котором задремал в ожидании застрявшего на вечеринке, барабанщика. Размял затекшую шею. Поправил задравшуюся серую мятую футболку, открывшую загорелый мускулистый живот. Подтянул черные «боксеры» от «КК». Еще раз посмотрел на своего парня. И хохотнул: - Твою ж мать! Торкио!!! Что это у тебя за Эйфелева башня на твоей башне? - Завидуй молча, Дамиа, - уже привычный к вечным подколам, Итан лишь улыбнулся. Стащил коричневый кожаный пиджак. Аккуратно расправил, убрал в настенный шкаф. Приземлился на диван, рядом с Давидом. Расслабленно вздохнул. И ласково провел ладонью по чуть отросшему, но всё еще непривычно стриженному затылку парня. - Что, жалеешь о своем решении? - О каком именно? Если о том, когда я согласился взять тебя в группу - очень жалею! Практически каждый день. И ночь. Вот сегодня вечером снова пожалел. В ду́ше. Неплохо так, сначала правой рукой пожалел. Потом левой. Кончал, и прям плакал от сожаления. Точнее, стонал. Ну, тебя-то не было рядом. Ты же у нас теперь знатный тусовщик! Итан хмыкнул. Указательным пальцем поправил очки на переносице, которые почему-то вдруг стали съезжать. Может, потому что кто-то чересчур настойчиво притянул голову барабанщика к себе, и накрыл красивый, серьезно сжатый рот требовательным поцелуем? - Ой, вот не надо, а! Я - знатный тусовщик? Манипуляции, Дами, тут не пройдут. Ты сам сбежал уже через час после начала вечеринки. И кто виноват? Мне что, тоже надо было забить на обязательства? Бросить Вик и Томми отдуваться за всех перед папарацци и приглашенными гостями, и удрать вместе с тобой? Дамиано фыркнул. В блестящих, ореховых, цвета темного сладкого мёда, глазах, показались знакомые Торкио, веселые чёртики. И сказал, то ли в шутку, то ли всерьез: - А год назад тебя бы это не смутило... Помнишь прошлогоднюю вечеринку Гуччи? Ну, ту. После показа в за́мке? - Еще бы я не помнил! - Итан укоризненно вздохнул. Сел, нагнулся, развязал шнурки на модных изящных ботинках. Стащил сначала один ботинок, потом второй. И с ногами забрался на диван. Обнял Дамиано, положил голову на твердую, крепкую грудь фронтмена. - Ты тогда, кажется, в первый раз проявил свой «ангельский» характер во всей красе. До этого у нас был букетно-конфетный период, никаких закидонов… Но надолго тебя, конечно, не хватило, да, Дамичка? В тот вечер ты сначала все нервы мне вымотал своей ревностью. Настроение испортил. А потом надегустировался шампанского, и попытался трахнуть меня прямо на танцполе. - Ну, не попытался. А трахнул, Торкио, трахнул! - Нет, давай уж тогда не подтасовывать факты, Дамиа! В итоге, это Я тебя трахнул. Потому что, знаешь ли, пьяного Давида проще отыметь, чем объяснить ему, почему нет! Ничуть не задетый, а скорее польщенный такой характеристикой, Дамиано довольно хмыкнул: - А помнишь, как орал потом Лео? Что мы испортили костюмы от Гуччи. И ему пришлось давать взятку девчонкам из химчистки в отеле, что бы те не разболтали про интересные пятна на ширинке? Оба засмеялись. Дамиано вздохнул: - Да, весело было... - И романтично… - в такт ему вздохнул Итан. - А теперь... - А теперь мы женаты, Торкио. И что-то ты расслабился, нет? Я, как порядочный муж, сижу, жду, не сплю... почти. А мой супруг до двух часов ночи отжигает на вечеринке. Да еще с такой фигней на голове. Ну-ка, ну-ка... Да стой! Не крути ты головой!!! Дай рассмотреть… Там, на тусовке, в полумраке и толкотне, не до того было. Хочу сейчас насладиться этим шедевром. Привыкший Итан лишь обреченно вздохнул, когда Давид заржал, и достаточно ощутимо дернул Торкио за косичку. - Рапунцель, а, Рапунцель! Спусти свои волосы! Аха-ха-ха! И заодно, сигнал из этой антенны, – Давид ткнул пальцем в пучок на голове барабанщика, - направь в соседнюю галактику! Ну, или хотя бы на ресепшн. Пусть пиццу принесут. Есть хочу! На этих гламурных вечеринках всегда отвратно кормят. Итан улыбнулся, отвел руки Дамиано от своих многострадальных волос. - Давай позвоню, сделаю заказ. Колу, пиццу… Напомни - тебе же непременно с ананасами, да, любимый? – Получил прилетевшей подушкой по заднице, и засмеялся. *** Через полчаса, отодвинув от себя пустую коробку из-под пиццы, Дамиано довольно вздохнул и с трудом поднявшись с дивана, натянул джинсы, засунул ноги в растоптанные кроссовки. Взял со столика пачку сигарет. - Пойдем, покурим, Ит? Выйдя из номера, парни направились в специальное маленькое помещение, то ли бытовку, то ли чулан для хранения инвентаря для уборки, которую им специально выделили для перекуров. Что бы не спускаться вниз, в общую зону для курения. Плюсы каморки были в том, что она находилась на этом же этаже, в конце коридора. Окно выходило на глухую кирпичную стену, без окон напротив. И ключ от нее был только у ребят. Пылесосы, щетки и прочий ассортимент для уборки работники временно унесли в другое помещение. А в комнатку поставили два пластиковых стула, и даже кривоногий круглый пластиковый стол. И пепельницу. Что бы любимым звездам было удобнее предаваться дурной привычке. Дамиано пропустил Итана вперед. Зашел сам, закрыл дверь, повернул ключ в замке. Барабанщик открыл небольшое узкое окно. Оба высунулись наружу, и с наслаждением втянули носом чистый, холодный ночной воздух. Закурили. - Как тебе вчерашний концерт? - между затяжками, спросил Итан, близоруко щурясь. Естественно, очки он снял в номере, и благополучно забыл их там же. - Норм, Ит. Только вот то, что на сцене творилось… Когда охрана выпустила фанов… - Ты же сам каждый раз настаиваешь, что людям это важно - выйти на сцену, потанцевать, почувствовать этот драйв! - Да, и буду настаивать! Что, из-за двух-трех дебилов, хватающих за задницу, сующих в нос телефоны, нормальных фанов лишать радости? Ну уж, нет! Не на того напали. Просто, если в следующий раз меня схватят за зад, я ж ебну так, что мало не покажется, Торкио. Веришь?! - Верю, верю! - успокаивающе произнес Итан, видя, что любимый начинает заводиться. Сам он считал, что все эти безумные прыжки фанов на сцене – лишнее, и очень небезопасное дело. И для самих фанов, и для группы. Кто знает, что там у кого в голове? - Ты заходил вечером к Джо? Как там она? - Что бы перевести разговор, Итан попытался сменить тему. Но увидев, как лицо фронтмена потемнело, понял, что зря затронул болезненный вопрос. - Как, как… - Давид сжал зубы. – Держится. Она сильная девочка. И не такое выдержит. Но переживает, конечно. Торкио успокаивающе провел ладонью по щеке парня. Взял его за руку. Ласково и осторожно разжал судорожно сжатые в кулак, пальцы. Нежно поцеловал шершавую, твердую ладонь. - Все будет хорошо, Дамиа. Правда. Скоро найдется другая тема для обсуждений, и от нее отстанут. - Чёёёёрт… Если б ты знал… Сегодня, на улице, когда снова стали телефоном нам в лицо тыкать, еле сдержался, чтобы не заорать: «Отъебитесь вы уже от нас, суки!». В Твиттер несколько дней не заходил. Но и так знаю, что там пишут. Мне давно насрать, что за хуйню там несут про меня. Отболел в прошлом году. Наивный был, всё хотел что-то доказать, объяснить… А теперь просто пофиг. Пусть болтают про меня, что хотят. Но про нее… Суууки… Человек, чёрт побери, просто делает свою работу! Так, как умеет. Бля, ну не хотите вы верить в сказку об идеальной паре - не верьте! Я, блядь, и сам понимаю, как это, нахуй, неубедительно!!! Но обсирать-то человека зачем? Теперь вот, к весу прикопались. А ты же знаешь… - Знаю, Дами, знаю, - тихо сказал Торкио. Вздохнул расстроено. Снова погладил по загорелой, худой, нервно дернувшейся, щеке. - Ну, хватит… Давай не будем… Не хочу, чтобы ты нервничал. Опять будешь не спать, бегать курить всю ночь… Мысли Торкио крутились вокруг любимого. Вдруг вспомнилась их первая встреча. Тогда Давид показался Торкио самодовольным выпендрёжником. Эгоистом, циником, которому наплевать на всех. А оказалось… Эх, Дами, Дами… Сколько нежности, сколько чувств ты прячешь под внешней колючей оболочкой! Ну, вот. Снова напрягся, загнался. А еще зовет «загоняющимся дрочером» его, Торкио. Да по сравнению с фронтменом, барабанщик - океан спокойствия и уравновешенности! Итан знал два верных способа, как отвлечь своего парня от мрачных мыслей. Первый был недоступен в силу обстоятельств. Играть в баскетбол в гостиничном номере им явно не разрешат. А вот второй способ… Его можно было применять смело. Торкио отходит от окна. Тщательно, как всё, что он делает, гасит окурок в пепельнице. Возвращается к всё ещё замершему в окне с догорающей сигаретой, Дамиано. Обнимает сзади за талию, нежно проходится губами по напряженно застывшей шее фронтмена. - Давай лучше вспомним ту самую вечеринку, Дамиа… - тихий шепот Итана вытаскивает Давида из неприятных мыслей. Гибкий горячий язык вдруг касается чувствительного местечка за ухом, вызывая мгновенный отклик. Дамиано беззвучно стонет. Откидывает голову назад и чуть в сторону, подставляясь под ласки. Тлеющая сигарета крайне неразумно выпадает из дрогнувших пальцев и летит вниз с 15-го этажа. «Надеюсь, Дами, ты не поджег отель» - мелькает короткая мысль в голове Торкио. И тут же исчезает, когда Давид резко поворачивается, и затягивает парня в томный, дразнящий поцелуй. Блин, Дами! Ну, как всегда, в своем репертуаре! Стоит лишь на минутку расслабиться – и он мгновенно перехватывает инициативу, и снова выбивается в лидеры. Но сегодня Торкио не собирается сдаваться так просто. Оторвавшись от жаркого поцелуя, он достаточно жестко толкает Давида спиной назад. Вынуждая того прислониться к окну, опереться отведенными локтями на низ открытой рамы. Пробравшись под серую футболку, уверенно скользит руками по стройному, поджарому, загорелому телу. Задирает ее выше, нагибается, и сначала губами, а потом влажным горячим языком проходится по напрягшимся соскам, задевая колечко пирсинга. Давид снова стонет, и сильнее вдавливается в раму окна, когда кончик языка начинает исследовать все изгибы вытатуированной змеи, притаившейся на груди фронтмена. И когда Торкио мягким, неспешным движением опускается на колени, а его руки ловко расстегивают ширинку на джинсах Давида, тот довольно выдыхает, и бормочет: - Торкио, что, прямо здесь? Рот Итана в эту секунду занят кое-чем, что растет и меняется, твердеет и увеличивается от его ласк. Поэтому Торкио только молча кивает, и полностью отдается актуальному занятию. Руки Давида шарят по темной голове барабанщика, стараясь привычно нащупать длинные черные пряди волос, намотать на кулак, потянуть на себя... Но натыкаются на тщательно закрученный пучок на затылке. Вот, блин… В очередной раз захлебнувшись тихим стоном, Давид вдруг кое-что вспоминает. Радостно усмехается. И быстро ухватывает Торкио за тонкую, блестящую косичку из переплетенных волос. А что? Так даже удобнее! Слегка, «на пробу», потянув за игривую косичку, и услышав в ответ томный возбужденный стон, Давид понимает, что он на правильном пути. Удобнее облокачивается, чуть шире расставляет ноги, и подается бедрами вперед. Распаленное тело жаждет прикосновений, жарких, страстных. Губы Торкио обхватывают сильнее. Язык скользит вдоль, то медленными соблазняющими мазками, то короткими, дразнящими касаниями. Длинные сильные пальцы, мозолистые на подушечках, уверенно обхватывают основание, двигаясь, усиливая ощущения, и одновременно, не давая удовольствию слишком быстро закончиться. Руки Дамиано уже судорожно дергают Торкио за заплетенную косичку, направляя, заставляя взять сильнее, глубже. Тот ничуть не возражает. Охотно подчиняется желаниям парня. Увеличивает глубину захвата, частоту движений. Чувствуя, как горячая, подтекающая естественной, чуть горчащей смазкой головка под его гибким языком, начинает подрагивать и пульсировать, Итан понимает, что финал уже близок. Быстро убирает руки с основания, хватается за узкие загорелые бедра. И жадными, быстрыми рывками начинает ритмично насаживаться, создавая максимальный захват, максимальное сжатие и глубину. От сочетания всех ощущения - мокрых, горячих, сжимающе-узких и огненно-страстных, Давид не выдерживает. Пара секунд - и он резко выгибается, подается вперед, издает рваный, сдавленный крик. И кончает в жадно подставленный, теплый, влажный, охотно принимающий, рот. Оба на минуту замирают, наслаждаясь стихающими ощущениями. Наконец, Дамиано расслабленно вздыхает. Разжимает пальцы, выпускает многострадальную косичку Торкио. Тянет парня вверх, к себе. Проводит рукой по раскрасневшемуся, разгоряченному лицу Итана. Благодарно, ласково целует в горячие, алые, припухшие губы, чувствуя собственный возбуждающий вкус. И весело говорит: - Давай-ка выкурим еще по одной, Ит! А потом вернемся в номер. Поспать, как я понимаю, нам сегодня не удастся. Но вот, хотя бы полежать я не против. И желательно, под тобой…