Утро

То, что это утро явно не задалось стало понятно, еще когда Никкаль, вставая с постели, случайно задела рукой чашку, содержимое которой, недопитое вчера, расплескалось на разбросанные у кровати конспекты. Когда Никкаль, посмотрев на часы, поняла, что опаздывает на экзамен по огненной теории. Когда Никкаль, поспешно запихивая в рот остатки печенья, испеченного заботливой Су, сунула обе ноги в одну штанину и свалилась на пол, больно ударившись копчиком. И когда Никкаль, выбежав из общежития, поняла, что её ноги обуты в ярко-красные домашние тапочки. Конечно, можно сколько угодно говорить о том, что в жизни бывают как чёрные полосы, так и белые, но надо же было чёрной полосе начаться именно в день такого важного экзамена! Никкаль хотя и опоздала, все же оказалась в аудитории раньше преподавательницы, влетев в помещение с такой скоростью, словно за ней гналась целая стая ануннаки. Расположившись за предпоследней партой, девушка скучающе уставилась в окно. Ну этот экзамен она точно сдаст, по-другому просто быть не может! Действительно, в первые годы обучения в академии Никкаль искренне старалась, потому что ещё верила, во многом благодаря Ниаллу, что её способности к магии не безнадёжны. Да и что говорить, преподавательница огненной теории была ещё строже, чем "любимая" студентами библиотекарша: не сдашь экзамен – будешь страдать весь следующий семестр. Преподавательница неспешно вошла в аудиторию. Иссиня-черные волосы были, как всегда, собраны в тугой хвост, очки сдвинуты на нос, взгляд такой, что хочется в землю зарыться, а на губах помада, цвета крови отчисленного благодаря её стараниям студента. – Доброе утро, ученики. – сухое приветствие, сочетающееся с низким тембром голоса. "Да уж, утро, когда я тебя вижу, не может быть добрым по своей природе" – пронеслось в мыслях у Никкаль, и она угрюмо уставилась в сторону женщины. К огромному несчастью Никкаль, её взгляд не ускользнул от внимания преподавательницы. Последняя, почему-то, всегда была излишне придирчива к Никкаль, хотя явных поводов для этого не имела. Вероятно, женщину задевали довольно доверительные отношения студентки и ректора, с которым, по слухам, у профессорши когда-то был роман, сложившийся неудачно. – Обойдёмся без длительных преамбул, приступим сразу к делу. Разбирайте билеты. Первые десять вопросов письменные, последние пять – устные. На письменную часть у вас полчаса, чтобы подготовиться к устной – ещё пять минут. Приступайте. Здесь удача, кажется, повернулась к Никкаль парадной стороной: письменная часть попалась довольно лёгкая. Мысленно выдохнув, Никкаль спешно взялась за вопросы, чтобы быстрее с ними покончить и перейти к устной части. Однако непутевый одногруппник, который лахаму знает каким образом попал в это учебное заведение, резко прервал мыслительный процесс девушки. – Никкаль, красотка, помоги старому другу, скажи, что в первом. Словно назло, варианты у них оказались идентичными. Придя к выводу, что бросать других в беде плохо, Никкаль решила протянуть несчастному руку помощи. А точнее ладонь, в которой была зажата бумажка с ответом. Удача, видимо решив, что демонстрации передней части своей сущности на сегодня хватит, обернулась кошмаром в лице статной фигуры преподавательницы, возникшей за спиной у Никкаль. – Студентка Никкаль, я так понимаю, Вы вдруг возомнили себя экспертом в области огненной стихии, раз взяли на себя ответственность влиять на сдачу экзамена другими учениками? Самомнение похвальное, но нельзя сказать, что заслуженное. Сдавайте письменную работу, досрочно перейдёте к устной. – Но я ещё даже не...! – Никкаль не успела закончить фразу. – Возражения не принимаются, студентка Никкаль, попробуйте выехать на "удовлетворительно" хотя бы на устной части, потому что в письменной у Вас нет и половины. Никкаль стиснула зубы, больно прикусив щеку. А ведь этому обормоту она и слова не сказала! Какого лахаму этот идиот продолжает писать экзамен как ни в чем ни бывало?! – Извините, профессор, а почему Вы не забираете работу у Аббана? – Никкаль получила в свою сторону очень недружелюбный взгляд парня, – Это не я у него списала, а он у меня! – Студентка Никкаль, это было Вашим решением оказать ему помощь, ответственность лежит на Ваших плечах. По Вашей вине я бы приняла верные ответы от этого молодого человека, явно не располагающего соответствующими знаниями. – Но это неспра... – Студентка Никкаль, не мешайте остальным работать! У Вас две минуты, чтобы сформулировать ответы на вопросы. Я надеюсь, Вы их помните? - с едва уловимой усмешкой в голосе поинтересовалась женщина. Если бы Никкаль помнила эти злосчастные вопросы, то положение ещё можно было бы спасти. Но, увы, бедная девушка даже не успела их прочитать. – Можно мне хотя бы перечитать их? Я даже глазами до них добраться не успела. – Студентка Никкаль, никаких перечитываний. Либо отвечаете, либо экзамен можете считать оконченным для Вас. На глаза стали наворачиваться непрошенные слезы. Никкаль сглотнула ком в горле, постаралась сказать ровным голосом: – Прошу Вас, профессор, позвольте перечитать. – Студентка Никкаль, Вы не слышите меня? – Пожалуйста... – Студентка Никкаль, я отстраняю Вас от экзамена. По поводу пересдачи разговаривайте с ректором. Я не собираюсь с Вами нянчиться. – Но я... – До свидания, студентка Никкаль. На негнущихся ногах Никкаль вышла из аудитории. Стоило двери закрыться, как слёзы потекли по раскрасневшимся щекам, падая на форменную блузку. Копчик упрямо продолжал болеть, добавляя к душевным страданиям ещё и физические. Девушка бессильно опустилась на пол около огромной колонны, обхватила колени руками, больно стискивая пальцами кожу через ткань брюк. От пола тянуло мерзким холодом, но Никкаль совершенно не замечала этого. Обида, чувство несправедливости, брошенности захватили разум, выплескиваясь наружу тихими всхлипами. Плакать громко было нельзя, если кто-то услышит – до начала следующего учебного года не забудет вся академия. На сегодня позора достаточно. На душе было гадко. Снова неудача, наперекор всем стараниям. Снова унижение. Снова придётся выслушивать утешения друзей, шутки Этана и Ияра. Надоело, ужасно надоело. – Почему она поступила так? Бьюсь об заклад, если бы на моем месте был кто-то другой, она бы дала ему шанс! Да она всегда шла всем навстречу, сколько я тут учусь! Какого лахаму она относится так именно ко мне? Обида превратилась в чистейшую злость, которая срочно требовала выхода. Никкаль чувствовала энергию, истошно бившуюся на самых кончиках пальцев. Но Ниалл учил, что злость – не лучший проводник для магии. Источником энергии является сердце мага, а не эмоции. Никкаль развернулась к колонне, резко, даже не думая, ударила кулаком о поверхность. Тупая боль пронзила кожу, отвлекая. Ощущение было приятным. Второй удар, третий. Слёзы продолжали течь, но в голове стало как-то пусто. Разбитый кулак бессильно опустился на пол. Никкаль положила голову на колени. – Хорошо, что Ниалл ещё в столице. Не хочу, чтобы он видел меня такой. Тихие шаги раздались совсем рядом, но девушка не обратила на них внимания, лишь устало пожала плечами. Увидят и увидят – плевать. Пусть смеются. Знакомый голос разнесся по стенам академии, заставив сердце замереть. – Никки, что стряслось?! Почему ты сидишь на холодном полу вся зарёванная? Словно призванный своим именем, Ниалл приблизился, рывком поднял ничего не понимающую Никкаль с пола, аккуратно отряхнул её одежду, мимоходом осматривая девушку на предмет каких-либо увечий. Заметив уже засохшую кровь на кулаке, Ниалл посмотрел на Никкаль, но вопросов задавать не стал. Бережно обнял девушку за плечи и повёл по коридору в сторону оранжереи.

***

Ниалл мягко усадил Никкаль на плетёный диванчик, устало потёр глаза. Он не любил, когда Никкаль плакала. Смотреть на это было просто невыносимо, невыносимо больно. Она не должна плакать, он ведь все делает, чтобы её защитить. Почему же кому-то все равно приходит в голову её обидеть? Чувствуя себя ужасно неловко, Никкаль, избегая взгляда ректора, посмотрела в сторону стола. Две чашки стояли рядом с дымящимся чайником, едва прикрывая большое круглое блюдо, от которого исходил невероятный аромат. Лахаму меня дери, он что, ждёт кого-то? А тут я, заплаканная, растрепанная, со своими проблемами. Да что сегодня за день? Чтобы прервать затянувшуюся тишину, Никкаль нарочито бодро спросила: – Когда ты успел приехать? Ниалл устало улыбнулся, опустился рядом, беря в руки чайник. – Я вернулся вчера вечером, не стал тревожить. Хотел уже сегодня увидеться. Как раз шёл забрать тебя после экзамена, а тут ты... Он наполнил чашку доверху, осторожно, чтобы не разлить, протянул Никкаль. По запаху, исходившему от отвара, девушка поняла, что это что-то успокаивающее. Никкаль невольно улыбнулась. Он ведь специально заварил эти травы, знал, что она придёт взволнованная. – А что в блюде? – Пахлава. Твоя любимая. Никкаль широко распахнула глаза, пару раз моргнула. Улыбнувшись, спросила: – Та самая? С орешками? – С орешками. *** Сладости в Доме Детей ребята видели редко, только по самым важным праздникам. Доставалось, разумеется, не всем, но Никкаль пару раз отхватывала порцию себе и друзьям. Однажды на каникулах, когда они ещё учились в школе, Ниалл взял Никкаль и Су с собой в академию на праздник Летнего Солнцестояния. В первый раз увидев Дом Льва, Никкаль весь праздничный вечер смотрела на поручителя с нескрываемым восхищением. Девушки сидели за столом вместе с ректором, подальше от студентов, увлечённо поглядывая на последних. А точнее, на странное угощение, что щедрыми порциями красовалось на нескольких больших блюдах. Ниалл, заметив, что подопечных заинтересовал десерт, вежливо украл у учеников небольшой поднос. Скептически оценив сервировку, Никкаль все же отважилась попробовать лакомство, поддавшись его пряно-сладкому аромату. Праздничное платье было безвозвратно испорчено крупными липкими пятнами, но вкус этого теста, тающего на языке, сладкого мёда, перемешанного со специями, орешков, отдающих приятной горечью, Никкаль запомнила на всю жизнь. А Ниалл сохранил в памяти её улыбку, такую искреннюю, чистую, пронимающую своей нежностью. *** Никкаль опустила взгляд. Воспоминания драли душу, слёзы опять навернулись на глаза, пальцы, державшие чашку, дрогнули, едва не пролив её содержимое на колени. Ниалл поправил и без того идеально застегнутые запонки. Тихо спросил, выводя девушку из раздумий: – Искорка, что у тебя с рукой? Ты с кем-то подралась? От упоминания этого прозвища на душе стало одновременно тепло и горько. Он так редко стал называть Никкаль Искоркой с тех пор, как она поступила в академию. Она понимала, что Ниалл старался держаться на расстоянии, чтобы ни к нему, ни к ней не возникало лишних вопросов. И Никкаль так хотелось разорвать эту дистанцию, наплевать на все предрассудки и просто обнять этого человека, ставшего таким близким, родным. Самым надёжным. – Нет, я просто... Неважно. – Никки, Искорка, я не хочу на тебя давить, но может лучше скажешь? Тебя кто-то обидел? Ниалл положил ладонь ей на плечо, поправил съехавшую с блузки накидку. Никкаль неуверенно приподняла голову, встретилась глазами с его внимательным, обеспокоенным взглядом. – Это экзамен. Я не сдала. Ниалл сочувствующе покачал головой, потер рукой затылок. – Почему? Никкаль не смогла сказать ничего внятного. Просто уткнулась лицом в его грудь, заливая тщательно выглаженную ткань рубашки горячими слезами. Ниалл удивлённо моргнул, слегка напрягшись, но быстро расслабил мышцы. Бережно укрыл её в объятиях, уткнувшись подбородком в рыжеволосую макушку. Никкаль так не хотела его разочаровать. И ведь он знал, что она готовилась, сам помогал ей, поддерживал. И от этого было втройне обидно. Но сейчас, так уютно устроившись в его объятиях, укутанная теплом и заботой, Никкаль совершенно забыла об изначальной причине своих страданий. Это были другие слезы, совсем не похожие на те. Никкаль так скучала по Ниаллу. По его сильным большим рукам, способным защитить, спрятать ото всех возможных бед, опасностей. По аромату оранжерейных цветов, книг из библиотеки, что тонким шлейфом струился по одежде. По негромкому приятному голосу, отдававшему хрипотцой в моменты, когда Ниалл нервничал. По его белокурым волосам, сиявшим, кажется, даже ярче летнего солнца. И по этим глазам, в мягкой зелени которых словно жили прекрасные лесные духи, приглашающие маленькую Никки в свою сказочную, удивительную страну. Никкаль зажмурилась, прижалась к Ниаллу ещё ближе. Сейчас можно так сделать, это не будет выглядеть неуместно. Он просто её утешает. Просто успокаивает. Просто. Ниалл ласково гладил её по голове, запуская пальцы в длинные рыжие локоны, путаясь в них. Согревал дыханием кожу на макушке, обнимал хрупкие плечи, спину. Это та нежность, которую он может себе позволить. И он не даст ей больше, как бы ему этого ни хотелось. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Слёзы больше не рвались наружу, дыхание выровнялось, мокрые дорожки на щеках высохли. Через силу, медленно, чтобы не растерять остатки его тепла, Никкаль отодвинулась, шмыгнув носом для вида. Скинув с плеч мешающую накидку, поправила блузку, взяла в руки чашку с давно остывшим отваром. Ниалл, распустив хвост и зачем-то собрав его обратно, подлил себе и подопечной ещё горячего отвара из чайника. Чаепитие продолжили молча. Съев пахлаву и допив отвар, Никкаль устало откинулась на спинку дивана. Помолчав, собираясь с мыслями, наконец, решилась заговорить: – Ниалл, я готовилась, правда. Я была уверена, что сдам. Я просто дала списать одногруппнику, она заметила и забрала работу. – Искорка, я знаю, что ты была готова. Не думай об этом сейчас. Мы разберёмся со всем завтра, когда вы обе отойдёте от этого недоразумения. Помолчав несколько мгновений, Ниалл добавил: – Не думай, что я разочарован в тебе из-за какого-то экзамена. Ты у меня умница, и я горжусь тобой. Никкаль смущённо улыбнулась, посмотрела ему в глаза. Не увидев в них ничего похожего на насмешку или упрёк, смутилась ещё больше. А потом неожиданно прошептала: – Не отдаляйся от меня больше. Пожалуйста. Ниалл удивлённо моргнул, затем серьёзно посмотрел на взволнованное лицо Никкаль. – Не буду, Искорка.