Дарующая умиротворения мелодия

Убивать кого-то уже стало обыденностью. Он никогда не думал об убийстве как о чём-то что может доставлять удовольствие. Адепт просто выполняет свой долг. Сначала он служил ей. То время, когда он только разрушал, он запомнил надолго. По сей день он вспоминает те крики и сны людей. По сей день он расплачивается за свои грехи. По сей день он слышит их. От того ужаса его спас Моракс.. или правильнее, Чжун ли? Сяо до сих пор не может понять, почему он ушёл с поста архонта Ли Юэ, но он не собирается пререкаться с тем, кто подарил ему свободу и спас от оков тьмы. Вот и сейчас, защищая людей от монстров, он расплачивается за всё содеянное. «Последний» Сейчас лишь лунный свет освещает его путь и монстров, которые как пепел растворяются в воздухе. Он не испытывал к ним особой ненависти, но и жалости тоже. Слишком досаждают людям, а значит и ему. Резкая головная боль и галлюцинации были уже нормой. Он может вытерпеть это. Он должен. «Хочу тофу» Иногда, идя по вытоптанным тропинкам долины Гуйли, возвращаясь в Ваншу, он позволял себе задуматься о том, что было бы если бы он не стал служить ей? Не стал убивать? Наверняка бы он был обычным смертным, который боялся монстров, трудился бы на благо Ли Юэ и был бы.. счастлив? Ему нельзя думать об этом. Это бессмысленно. Этого не случится, значит, и думать об этом не стоит. Резкая острая боль, словно стрела, пронзила голову адепта, заставила прижать руки в голове, надеясь, что хоть это поможет. Ничего не помогало. Он знал об этом. Неожиданная мелодия, заставшая его врасплох. Он узнает её из тысячи. Лира. Постепенно боль утихала, и теперь якша может думать рационально. Он тут. Барбатос. Найти архонта ветра было несложно. Он был рядом, на огромном камне, играя незамысловатую, но дарующую умиротворение мелодию. Лунный свет, освещающий Архонта, давал особый шарм фигуре, развивающийся плащ цвета бирюзы напоминал о далёком озере Лухуа, а две косички, которые ветер как будто хотел забрать себе, улетали от лица Барбатаса. Завораживает. Успокаивает. Заставляет забыть. Забыть про все ужасы войны. Ужасы, которые совершал он, жизнь, которая превратилась в беспросветный кошмар. Мелодия заставляла подумать, что в мире есть только адепт, лира и он, который дарил спокойствие душе, своими аккуратными руками, напоминающими фарфор. Над водой, рядом с тростником и аккуратными чашечками лотоса порхали кристальные гео-бабочки, излучая мягкий желтоватый свет и кружась в своеобразном танце, поднимались всё выше к безграничному небу Тейвата и, казалось, сливались с такими далёкими звёздами и судьбоносными, как считают учёные, созвездиями. Сама природа пришла в состояние покоя. Вот и прозвучали последние ноты завораживающей музыки. Архонт ветра сделал большой вдох и направил взгляд на полную голубую луну. Адепт поддался искушению и тоже взглянул на неё. Раньше он бы даже внимания не обратил на неё, но сейчас.. она словно манит своей красотой. — Красивая луна, правда? — спокойный голос, нарушающий ночную тишину, заставил обратить внимание на обладателя косичек. Он смотрел прямо на него с чуть заметной улыбкой. В ней не было того самого ехидства или веселья, которое было присуще Венти. — Да. Он не знал зачем, но он пошёл к нему. Не знал, почему его так манило на эти глаза цвета нежных глазурных лилий, смешанных со свежими, нагретыми на солнце яблоками. Не знал, когда это произошло. Вот и сейчас он стоит, смотрит, чуть задрав голову, на Архонта, у которого самые красивые глаза-озёра. Они смотрят друг на друга ещё пару мгновений и Венти не выдерживает. — Что тебя беспокоит? Молчание. Сяо не знал, что говорить. Что его беспокоит: бессонница, частые головные боли или же то, что музыка, которая могла унять его тысячелетнию боль, утихла? Барбатос словно понял, что гложет адепта по янтарным глазам. Он продолжил играть на лире, дополняя музыку сладкий пением. Сяо был благодарен. Облокотившись спиной на огромный камень, Алатус сложил руки на груди, позволив себе забыться и утонуть в утешающей музыке и в самом красивом пении Архонта Свободы. В это мгновение он мог забыть о боли, смерти, долге. В это мгновение был только он, лира и Барбатос.