Во имя искусств

С каких это пор годы лечат глупость? А. Сапковский "Башня Шутов" Лютик был уверен, что он буквально на пороге написания самой лучшей своей баллады за все время. Наконец-то все эти странствия дали свои плоды и он нашел то, о чем хочет написать. Неудивительно, что это баллада именно о ведьмаках, но что уж поделать, да и спрос на них есть. Так что с гордой уверенностью Лютик разослал копии текста своим знакомым бардам, которых не считал бездарными бумагомарателями. Каково же было его удивление, когда он понял, что, видимо, абсолютное большинство его знакомых хотели попасть сразу в список «когда-нибудь я накоплю достаточно денег и постараюсь переубедить Геральта, что нет ничего плохого в том, чтобы убить несколько человек». Видите ли, они решили, что его баллада нуждается в срочной переработке, потому что является поверхностной и неточной. «Есть ощущение, что муза окончательно покинула тебя или ты за столько дней, проведённых с Белым Волком решил, что несколько слов - это уже гениальное описание. Как по мне, раньше ты мог описать и обычную лужу под ногами как отражение великого солнца, а тут столько рассказов о ведьмачьих тонкостях и почти ноль описания. Сдаешь позиции. Кстати, слышала, что недавно тот, кого ты назвал отбросом рода человеческого, тоже пел что-то про ведьмаков, так его описания всяких зелий и смесей трав заставляют меня думать, что это он охомутал Геральта из Ривии, а не ты. Не переводи бумагу, займись делом. С наилучшими пожеланиями, менестрелю Лютику.» Между вариантами выкинуть это письмо или разорвать в клочья и выкинуть, Лютик выбрал спалить этот огрызок бумаги к чёртовой матери. Даже непонятно, что ему не нравилось больше всего. Вероятнее всего то, что Геральт всё-таки не убивает людей. Нет. Ну что значит, не хватает подробностей. Да у него под рукой живой ведьмак, кому как не ему знать лучше, как писать лирику на эту тему. Нравятся им, видите ли, зелья и прочие штучки-дрючки. Будет им, пусть хоть утопятся в них. Осталось самое простое... Геральт. – Геральт, что делают всё-таки эти все зелья? – как бы между делом спросил Лютик, когда Геральт опять организовывал порядок в своей сумке. – Ты знаешь,– только и ответил тот. – Ну, отчасти правда, потому что отчасти знаю, но как оно всё работает? Я имею в виду, что, конечно, меня интересуют не алхимические подробности и подобное... – Короче, Лютик,– разговор становился похож на словесный понос, и самое страшное, что часто Лютик начинал отвлекаться и спрашивать уже не то, что его интересовало, в итоге всё равно возвращаясь к первой теме. Таким образом, разговор на пару минут перерастал в разговор на пару дней. – Что ты чувствуешь, когда пьёшь всё это? – лёгким взмахом руки он обвёл множество разных склянок и пучков трав. – Я мало что чувствую, я ведьмак. Это был самый типичный ответ, и больше всего в такие моменты Лютик хотел театрально удивиться и спросить, неужели это правда? Он-то думал, они просто шутят друг над другом, он-то тоже на самом деле переодетая княжна. Но из страха быстрой смерти воздержался от такого ответа. – Ладно, а что почувствовал бы обычный человек? – в принципе, такой материал тоже подошел бы для текста. Теперь Геральт даже поднял на него взгляд. Ей-богу, лучше бы он этого не делал. Лютик в секунду почувствовал и никчёмность своего вопроса, и собственной персоны в частности. – Не твоего ума дело, особенно если ты собираешься написать из этого балладу. – Ну Геральт, чего тебе стоит рассказать? Или ладно, хорошо,– Лютик поднял руки,– можно мне самому попробовать, тогда я точно перестану тебе докучать со своими глупыми вопросами? Геральта почему-то и вправду рассмешила эта реплика, поэтому он даже решил ее повторить. – И точно перестанешь докучать мне вопросами. – Так ты согласен?– спохватился Лютик в ожидании чуда и музы для своих произведений. – Лютик, в лучшем случае ты умрешь быстро от шока или у тебя остановится сердце. Как и абсолютно любому человеку, тебе нельзя пить эти зелья. Умрешь. Ясно? – Кристально,– недовольно проворчал Лютик, хотя сам подумал о том, что ведьмак столько раз пророчил его смерть, но ничего ведь не случилось? Хорошо, возможно, вся бутыль и убьет его, а при таких количествах, как пьет Геральт, смерть и правда наступит довольно быстро, но и целая бочка вина тоже не приведёт ни к чему хорошему, если выпить её за раз. Другое дело, если пить понемногу. Да что уж там, ему хватит всего пары капель. Украсть даже одну бутылочку не получится, потому что они все, абсолютно точно, посчитаны, причём сегодня. Так что сказать, что Геральт выжил из ума, не выйдет. И опять-таки, слишком быстрая смерть. Настроение совсем пропало. Из такого духовного подъема, хоть и из-за критики, – снова впал в творческий кризис. О чём ему писать, если он только и знает, что зелья определённо горькие. И знает он это только потому, что когда лезет к Геральту с поцелуями, уже подсознательно готов ощутить все сто оттенков горького. Возможно, он смог бы вспомнить хотя бы что-то, если подумать? Если подумать, то сейчас он только и мог себе представить, как же прекрасно целуется Геральт. Не грубо, но и не чересчур бережно. Просто идеален для Лютика. Вздыхая, Юлиан думал, что, наверное, не изобрели ещё такого зелья, что делало бы Геральта менее привлекательным. Вот уж точно, он превращается в обычную мечтательную девицу, сидит и пускает слюни на фантазии о том, как прекрасен Геральт с этими черными зрачками на всё око и маленькими вздутыми венками возле. Кстати, почему это они ни разу ещё не пробовали что-то такое? Вероятно, потому что Геральт какой-то невменяемый, да и как-то не особо настроен на романтику под всеми этими веществами. Как-то неожиданно в голове все мысли соединились и сотворили одну над-мысль. «Если даже спустя несколько суток после принятия зелий язык Геральта горчит, то возможно ли с помощью поцелуев во время самого действия препаратов ощутить весь спектр влияния их на организм?» По правде говоря, работы, которые Лютик сдавал во время своего обучения в Оксенфурте, имели намного менее научный смысл, чем то, что он выдумал сейчас. Очевидно, что вся эта гадость заседает у Геральта в каждой клеточке организма, так что для пущей правдоподобности успеха было принято решение Геральта не только зацеловать, но и закусать. С этого и начался гениальный план Лютика по добытию информации. От греха подальше, было выбрано время, когда Геральт получил бы довольно простой заказ, но, скорее всего, использовал бы зелья. Кидаться на него сразу же после того, как он вернётся весь в кишках монстра, тоже было не очень соблазнительно, поэтому в день икс, когда Геральт наконец-то вернулся с заказа с головой какой-то твари, Лютик всего лишь предложил ему свою помощь с волосами и купанием. Да и сам он на шлюху не походил, нужно было немного времени, чтобы настроиться на всё это дело. Искусство искусством, но вот не получить эйфории от поцелуев Геральта он не был готов. Уже аккуратно расчесав волосы ведьмака гребнем за какой-то простой беседой, Лютик размышлял, что дело пустяковое. Тем более, вы только посмотрите на Геральта, он и так никогда не откажет Лютику в нежностях, а под зельями только и делает, что смотрит, не напоролся ли на что-то бард, пока его не было. Включив всё свое обожание и очарование, Лютик переместился из-за спины Геральта к нему на колени. Продолжая делать вид, что он максимально занят волосами ведьмака, он спокойно улыбался. Как это вообще можно не считать удачей, что именно ему достался такой прекрасный ведьмак. Как ни глянь, он был определённо во вкусе Лютика. Ещё минута, и бард бы забыл, что собирался целовать этого неписаного красавца с каким-то умыслом, а не просто, потому что право имеет. Пропустить мимо такой внимательный взгляд было невозможно, поэтому теперь и Геральт вовсю смотрел на Лютика. Ну что за прекрасная возможность. Наконец выпутав руки из чужих волос, Лютик опустил их на крепкие плечи и осторожно, не слишком медленно и не слишком быстро (нужно помнить, что ведьмак пьет эти все склянки не для успокоения) поцеловал его в лоб. Не встретив никакого сопротивления, он опустился на щеки, и когда уже Геральт совсем захмелел, поцеловал его в губы. Стоило заметить, что весь план не имел бы смысла, если бы ведьмак каждую секунду давал себе отчёт, насколько опасны реагенты в его организме и насколько его бард не бережёт себя. Однако, что, конечно, льстило и Лютику, Геральт отдавал поцелуям всего себя. Поцелуй выходил и правда чересчур горький, и бард на секунду задался вопросом, как такую гадость можно было придумать вообще и существует ли возможность, что когда-нибудь рецептуру сделают более сладкой, что-ли? Из-за насыщенности вкуса Лютик считал, что эффект должен быть если не мгновенным, то, как минимум, в течение нескольких минут. Однако, кроме приятного тепла внизу живота не изменилось ничего, а последнее, скорее, было последствием шершавых рук, что всё-таки нашли способ пробраться к голой коже, не снимая несколько слоёв одежды. Вероятно, в таком количестве зелья на простой люд не действуют. Поэтому план по добыче информации плавно перетёк в намерение интересно начать день. Но так как ложиться под немного хмельного ведьмака было плохой идей, Лютик воспользовался задумкой оставить несколько красивых укусов на шее Геральта и таким способом потянуть время, пока тот не придёт в себя. Геральт, видимо, достаточно много внимания тратил на то, чтобы не сделать Лютику хуже, поэтому позволял брать над собой верх, по крайней мере, сейчас. Ощущений и так было слишком много. Тут тебе и что-то бормочущий на ухо голос, и тепло кожи под пальцами, и дерзкие засосы на шее. Лютик пьянил сильнее, чем любая женщина на Континенте и сильнее, чем любой алкоголь, какой только можно было придумать. Примерно спустя пять минут Лютик понял, что пелена слёз мешает ему рассмотреть произведение искусства на геральтовой шее. Однако, хоть это и не было похоже на сверхстимуляцию, списал он данное явление именно на затянувшиеся ласки. Вернувшись к изучению манящих губ, Лютик понял, что теперь его мысли крутятся не вокруг того, что он ужас как хочет расплыться лужей под ведьмаком, а вокруг того, что он хочет чихнуть сильнее всего на свете. Кто он такой, чтобы отказывать в таких мелочах природе. Геральт даже не повёл глазом, может, только решил, что в это время года все любовные игрища лучше проводить в тепле постоялых дворов, а не на промозглой земле. Однако, когда это уже был третий чих за две минуты, улыбки он скрыть не смог. Надо же, Лютик, видимо, обзавелся аллергией на плотские утехи. Вот только самому барду было не до смеха, в придачу ко всему этому букету ещё и горло начало ужасно чесаться. Так, что он уже даже не мог сказать какую-то грубость в ответ на ухмылку Геральта. Про романтику вообще и думать невозможно было. В этот раз медленно, будто бы издеваясь над своим хозяином, мысли сложились в одну: "Зелья, или что я там нацеловал, начали действовать сейчас. А ведь Геральт говорил, что я умру сразу же, если повезёт". Резко заглатывая воздух от осознания неминуемой смерти, Лютик уставился на Геральта глазами, полными и слез и ужаса. Всё это довольно быстро привело в себя Геральта, возвращая сердцебиение и зрачки в относительную норму. Однако, через секунду он снова почувствовал себя как будто под чем-то из-за осознания, что именно происходит. – Вот же идиот, – единственное, что можно было сказать в этой ситуации. Голову ведьмака посетила только мысль, что, вероятно, они оба забыли чем может такое закончиться. Ладно, в любом случае, навряд ли Лютик был настолько резвым, чтобы захмелеть всего лишь от поцелуев. Вразрез с теорией, на практике Юлиан буквально валился с ног, поэтому не без помощи Геральта ему пришлось опуститься на землю. С каждой минутой забавные чихи перерастали в довольно пугающие хрипы. – Лютик,– теперь даже остатки шуток испарились в пучине беспокойства. – Ну надо же было тебе именно сейчас полезть ко мне. Ну правда. Почему именно сейчас? Пока Геральт терпеливо закатывал рукава лютиковых одежд, чтобы осмотреть, не появилась ли на коже сыпь, бард не оставлял попыток успокоить свою панику и сказать хотя бы пару слов. Когда осмотр перешел на лицо и Геральт внимательно крутил голову то влево, то вправо, Юлиан наконец-то набрался воздуха или душевных сил и сказал: – Мне так жаль! Прости,– а потом продолжил хрипеть с ещё большим усилием. Вот только Геральт никак не мог понять, почему у него, чувствующего себя сейчас слегка встревоженно, просят прощения. Он был отлично знаком с влиянием этих зелий, да и сбиться в первой помощи сложно, всё-таки не впервые чьи-то руки дотягиваются до ведьмачьих зелий. Вот, к примеру, Лютик же сам буквально неделю назад расспрашивал обо всяких побочных эффектах той же "Ласточки". Действительно, расспрашивал. А сегодня, спустя неделю, вдруг решил полезть целоваться. – Лютик, блядь! Только не говори, что ты специально провернул всё это. Бард со слезами в глазах, всё ещё не понятно, от стыда или от зелья, закивал с пониманием того, что, может, он и переживёт действие этой дряни, но вот Геральт его точно чем-то тяжелым убьёт. Словно в подтверждение этих мыслей, ведьмак процедил сквозь зубы: – Я тебя сейчас и так прибью, чего уж ждать, пока действие дойдёт, – Геральт потер шею, наконец понимая тайный смысл резких перемен в Лютике сегодня. Возможно, если он всё таки сам не утопит его в ближайшей луже, им нужно будет продолжить это действо, вот только без всяких зелий. Юлиан, кусающий его шею... Даже звучит слишком развратно, чтобы быть правдой. Может, Лютик и привык к тому, что его ведьмак довольно часто уходит в раздумья и молчит буквально целыми днями. Но сейчас даже минута тишины нагоняла такую панику, что его бросало сначала в ужасный жар, а потом сразу било ознобом. У барда и так была одна-единственная возможность выбраться из этой ситуации, а теперь, кажется, и она обиделась и отвернулась от него. Уже не различавшему, где последствия непроходящей паники, а где - зелий, Лютику казалось, что прямо сейчас он просто задохнётся. Мир вокруг стал такой яркий, такой быстрый и слишком громкий. И в этом урагане он чувствовал себя лишь пушинкой, которую кидает в разные стороны, и при этом всём он также продолжал чувствовать землю под ногами. Таких приходов он не ловил под лучшими травами, за которые богачи отдавали уйму денег. Но вот наслаждаться этим всем совершенно не хотелось. Хотелось свернуться маленьким калачиком и подождать, пока это сумасшествие либо окончательно сожжёт его, либо, дай-то боги, пройдёт само собой. Удивительными навыками концентрации Лютик наконец нашёл флягу с водой, не понимая до конца, как управлять своими пальцами и что именно он намеревался делать минуту назад, умыться или выпить воды. – Оставь воду,– откуда-то издалека приказал Геральт, и несмотря на все возможные варианты, Лютик слышал его приглушенно не из-за дури в голове, а из-за того, что ведьмак рылся в поисках чего-то в своей сумке. Больная голова Юлиана подсказывала, что, наверное, его сейчас прямо тут и оставят. Посреди леса, в таком состоянии его определённо ждёт смерть. Бесконечно протирая глаза, Лютик разглядел, что Геральт всего-навсего добавляет какой-то тёмный порошок в бутылку с чем-то. Стоило только на мгновение прикрыть глаза, как ко рту уже приставили бутылку с непонятной жидкостью. – Пей столько, сколько сможешь, – Геральт аккуратно придержал чужую голову и помог выпить это нечто. Вкус различить было нереально, кажется, жидкость горчила, или ему теперь до конца жизни будет так горчить во рту? Лютик ещё пару раз хлопнул глазами, а на лбу уже оказалась мокрая тряпка. У него жар? Тогда лежать на земле не лучший вариант. Он попробовал подняться и, кажется, успешно, пока Геральт аккуратно не вернул его голову себе на колени. Как он не заметил, что оказался на коленях Геральта? Мутным взглядом он попытался рассмотреть хотя бы что-то, но складывалось такое ощущение, что за эти пару секунд он совсем разучился распознавать предметы. Почему-то местность хоть и выглядела знакомо, выглядела немного не так. Спустя минуты тяжелых раздумий, Лютик наконец-то понял, что это не мир изменился, это просто он теперь лежит по другую сторону от вчерашнего костра. Да и лежит он не на голой земле, а на собственном дублете. Он потянулся рукой проверить реальность этого, но так и застрял, рассматривая пальцы. Как будто нереальные. Как же так, он же правда минуту назад сам тянулся к фляге с водой, чувствовал под ногами землю, а теперь он тут. Почему-то на груди такая тяжесть, что трудно поднимать грудь при вдохе. Вдохе? Да, он дышит довольно спокойно. Немного хрипит, но не чихает по крайней мере. А тяжесть на груди из-за куртки Геральта. Это начинало пугать, до того, как он засмотрелся на свои руки, её там не было. – Дышать тяжело,– тихо сказал Лютик, потому что ощущение чрезмерной громкости мира всё ещё не прошло. Издав хмыкающий звук, Геральт отпустил ладонь Лютика, которая уже успела онеметь из-за не самой лёгкой хватки. Только вот когда, он же собирался потрогать свой дублет минуту назад именно этой рукой. Миг - и дышать действительно стало легче. Он хотел поблагодарить Геральта, однако когда поднял взгляд, уже не смог оторвать его от листьев деревьев. Их всегда так много? Такие зелёные. Такие бесконечные. Паника и бешенный ритм сердца медленно и тягуче, почти как мёд, сменились ужасной усталостью и нежеланием даже делать вдох. Зачем ему эти зелья. Лучше бы не писал ничего. И эта баллада. Бессмысленно. Геральт всегда прав. Вдруг это конец? Не хотелось бы. Так не хотелось бы. Сейчас не хотелось бы. Холодно. – Я умираю? Тишина. Рукам теплее. – Нет, ты не умираешь. За то, что ты натворил, я хочу придушить тебя своими руками, поэтому сначала вытащу из дерьма. Шутит? Наверное. Нет. Геральт. Хорошо, что рядом. – Лютик, вдох и выдох. Ой. Действительно. Надо дышать. Вдох, выдох. Повторять за Геральтом. Навряд ли сейчас можно спать. Они должны были быть сейчас в пути. – Всё будет хорошо,- так мягко гладит волосы. Обязательно, когда Геральт так заботится обо мне, плохо быть не может. – Ты сказал, что придушишь меня, – без обиды и скорее в шутку, просто чтобы убрать нотки напряжения. – Всего лишь придушу, – действительно, – если ты ведьмачьи зелья пережил, то это и подавно переживёшь. Спасибо хотя бы за то, что ты додумался не воровать у меня их и пить, когда меня не будет рядом. – У меня и в мыслях такого не было, - скорее больше себя попытался убедить Лютик, потому что Геральт и так всё про него уже знает. Они посидели в тишине ещё немного, но теперь это не пугало Юлиана. Он целиком и полностью сосредоточился на том, как пальцы Геральта перебирают его волосы. Медленно он прикрыл глаза, но на всякий случай решил спросить: – Можно, я посплю? Вместо ожидаемого «да» Геральт нашёл его пульс и недовольно хмыкнул. – Нет, нельзя. Приподнимайся. Ну уж нет. Пусть их прямо сейчас молния ударит, но Лютик не собирался покидать эту приятную дрёму. Он только наконец успокоился. Почему ему нельзя отдохнуть, как больному человеку. Даже не открывая глаз, бард чувствовал, что Геральт ну очень близко и очевидно чего-то ждёт. Так спать просто невозможно. Поэтому он с раздражением открыл глаза. – Спасибо большое,– огрызнулся он. – Не за что, – вместе с ответом Геральт самостоятельно приподнял губы Лютика, натирая нёба барда той же странной тёмной смесью, что и раньше. – Язык приподними. Отлично, теперь эта горькая фигня у него по всему рту. Вообще хоть бы разрешения спросил. Желание спать как рукой сняло, зато теперь он хотел много чего высказать Геральту. Пять минут назад он не мог найти силы открыть глаза, а теперь вскочил с чужих колен, собираясь начать гневную речь. – Во-первых, прежде чем засыпать в мой рот какую-то гадость, мог бы и уведомить меня. Я, вообще-то, деятель искусства, и этим ртом, между прочим, я зарабатываю нам на жизнь довольно часто. Только не в том значении, что могло бы прийти на ум... Геральт, видимо, был доволен результатами своего лечения и даже не собирался просить прощения за вторжение в это святая святых. Наконец-то усталое выражение его лица сменилось на полуулыбку. Если у Лютика снова есть силы перескакивать с темы на тему, это уже хороший знак. – А во-вторых,– подсказал Геральт, – твои глаза больше не текут и ты не пытаешься разодрать собственную кожу каждую секунду. А ведь правда, даже дурман из головы почти ушел. Господи, как же хорошо чувствовать себя нормальным человеком. Теперь он может здраво оценить ситуацию, не боясь, что собственный мозг подведёт его. Что ж, на дворе уже ночь. Хотя весь свой хитроумный план он начинал ещё утром. Только подумать, он заставил Геральта весь день сидеть рядом с собой, перебирать волосы, держать за руку и слушать эти капризы. Оставалась надежда, что Геральт за день нашел время поесть и хотя бы немного передохнуть после всего этого пиздеца. Как же Лютику стало стыдно. Повёл себя как настоящий ребёнок, а потом ещё и пришлось ухаживать за ним, как за инвалидом. Раз уж на то пошло, пусть Геральт пихает ему в рот любые противные порошки и травы, если так считает нужным. Заслужил, что уж сказать. Юлиан стыдливо заглянул в глаза Геральту, и прежде чем успел спросить о самочувствии, ведьмак задал тот же вопрос. – Как себя чувствуешь? Лютик решил действительно очень внимательно прислушаться к своим чувствам. Утром он не мог нормально мыслить, его бросало то в жар, то в холод, из глаз текли настоящие ручьи, абсолютно все звуки и свет раздражали, время как-то странно шло и всё тело ужасно зудело. Сейчас, похоже, из всего этого перечня осталось только последнее, и то совсем немного. – Немного зудит, но мой дублет тоже не королевская постель, так что, возможно, от этого. Геральт тяжело выдохнул, расслабил плечи и уселся поудобнее. Лютик, очевидно, не совсем правильно воспринял такую тяжесть во взгляде ведьмака, поэтому поспешил добавить: – Это ужасно, теперь мы отстаём на целый день, хотя должны были быть в городе через два дня. Мне жаль. Прости. Геральт ещё раз тяжело вздохнул и покачал головой. – Нет, Лютик, дело не в этом. Это всё никак не может быть важнее того, что ты чуть не умер у меня на руках от моих же зелий. Это никак не могло быть виной Геральта и Юлиан бы очень не хотел, чтобы ведьмак принял это на свой счёт. Он попытался как-нибудь разрядить обстановку. – Убийственный поцелуй выходит, прямо как в моих балладах,– но вышло судя по всему не очень хорошо. Да и как бы он не старался серьезный разговор не возможно было отложить в дальний ящик. – Ты ведь прекрасно знал, что те зелья, что я пью, также использовались и для проведения мутаций. – Кивок. – Это даже не был вопрос, Лютик. А вот сейчас внимание. Неужели ты действительно думал, что столько людей не пережило попадание таких веществ в организм, а у тебя получится? Лютик, это самоубийство, и я бы не хотел участвовать в таком больше. Никогда. Может, для тебя всё и прошло довольно быстро, но я такого больше сам не переживу. При том, что я понимаю, как действует вся эта дрянь, ты смог заснуть всего раза три. В таком бреду, что я прямо сейчас могу составить список из всех дам, что были близки твоему сердцу. Последнее было совсем уж наглой ложью, но Геральт и не думал давать поблажку Лютику. Даже при том, что единственное, что тот действительно бормотал, было лишь два слова: «Геральт» и «прости» в разных комбинациях. И барда не спасёт даже то, что когда в очередной раз, когда он захлёбывался слезами и просил прощения, Геральт его всё-таки простил. – Зачем стоило совать свой нос в это дело, если я ясно сказал тебе "нет", Лютик,– ну вот, только пелена слёз прошла с глаз, а теперь Юлиан снова плачет. – Геральт, прости, пожалуйста. Я правда не думал, что всё выйдет так. Если бы знал, никогда бы не стал... – Но ты ведь знал. Я на эльфийском сказал, или на каком-то диалекте? Ты просто умрешь, – последние слова он говорил по слогам, да так, что у барда мурашки побежали по коже. – Так хотелось поскорее к Мелитэле? Так надо было попросить помощи, у меня целых два меча. Неважно, что действие эликсира сошло на нет, сейчас Лютик дрожал так, как не дрожал никогда в жизни. Отвратительная ситуация... – Геральт, клянусь всеми богами, я больше никогда и на шаг не подойду к этим зельям. Ведьмак недоверчиво смерил его взглядом. – С чего бы что-то должно было измениться, – он тихо поднялся и направился к сумке. – Лучше поступим так. Я тоже ведь всё понимаю, призвание – дороже жизни. Поэтому пей. Он вернулся со склянкой и протянул её Лютику. Справедливо можно было заметить, что барда теперь бросало в пот просто от вида чего-то непонятного из сумки Геральта, но вот то, что он видел перед глазами, было действительно точь-в-точь как то, что пил ведьмак перед заказами. – Геральт, ты ведь не серьезно? – всё, на что хватило, это нервный смешок. Если всё это произошло с ним из-за пары капель зелья... Да чёрт побери! Он даже не пил его, а просто поцеловал того, кто пил. А что потом случилось! – Кристально. Пей. Геральт выглядел пугающе из-за того, что Лютик совершенно не понимал, чего тот хочет. Теперь он ужасно точно ощутил, насколько близок к смерти. – Геральт... Я верю тебе больше, чем себе, но, боюсь, это убьет меня быстрее, чем я успею признаться тебе в любви, – Юлиан попытался отбиваться козырями сразу же. – Конечно, это убьет тебя, но в прошлый раз тебя это не остановило. Пей. Да что ж это такое. Что он там наговорил в отключке, что Геральт надумал его убить. – Чума, проказа и холера. Геральт, даже если я сделаю это, то только потому, что ты сказал. Лютик бледнел посекундно. Кое-как, трясущимися руками, у него вышло взять из чужих рук пузырёк с жидкостью. Он так внимательно смотрел в лицо Геральта, что буквально мог наизусть с закрытыми глазами нарисовать его портрет прямо сейчас. – Геральт, мне чертовски страшно,– он пытался открыть эту дрянную пробку, чтобы хотя бы понюхать, что это, однако руки дрожали так, что он уже второй раз соскальзывал пальцами с горлышка. – К чёрту баллады, почему я должен вообще это делать! Страх перерастал в возмущение, однако и ведьмак не шутил. Он сам помог ему открыть бутыль и как бы невзначай не отпускал левую руку Лютика и после. Пахло не так горько, скорее, какими-то травами. Но, может, Лютик просто обманывал себя. Он покрепче сжал руку Геральта. – Сколько надо выпить, что бы ты наконец отстал от меня с этой бурдой? – Сколько хочешь, или сколько там надо было для твоей баллады,– нет, ну вы только посмотрите, вся эта ситуация видимо ещё и смешила ведьмака, в то время как у Лютика скоро кровь пойдёт носом от напряжения. – Я? Я нисколько уже не хочу! – если он переживёт эту пытку травами, Геральту лучше научиться спать с одним открытым глазом. – Значит пей всё, – он взял и другую руку Лютика в свою и поднёс к чужому рту.– Давай быстрее и без капризов, я уже хочу отдохнуть. – От меня? – усмехнулся Лютик и, сделав глубокий вдох, закрыв глаза, выпил залпом до дна всё это. Ну не убьет же его Геральт. Ну правда. Жидкость не горчила, немного отдавала мятой, кажется, чем-то ещё знакомым. Но у Юлиана так кружилось в голове от страха, что он стал и без помощи всяких зелий опадать на землю. Слава Богам, Геральт был рядом. Он аккуратно, как самую дорогую мраморную статуэтку в мире, придерживал Лютика, а потом помог вернуться на импровизированную постель. – Я умру? – кажется, Лютик повторялся, но его так клонило в сон, что не грешно было подумать, что он и правда отправляется в последний путь. – Нет, будь это одно из моих зелий, ты бы умер моментально. Не льсти себе,– усмехнулся ведьмак и принялся опять отсчитывать пульс барда. – А... что это всё таки было? - с тяжёлым вдохом спросил Лютик, понимая, что всё правда будет хорошо. – Ну, утром ты действительно был под действием моих зелий. Они не дают никакого особого побочного эффекта, кроме смерти, конечно, – Геральт, видимо, считал это верхом юмора, но когда Лютика передёрнуло, решил добавить ко своему рассказу ещё и массаж плеч барда. – Ох, у меня так болит голова, ты бы знал, - застонал Лютик и устроился поудобнее, едва удерживая себя от глубокого сна. – Но у тебя, видимо, был шок от таких веществ, который можно снять только адреналином, плюс зелья ведьмачьи тоже направлены на поднятие адреналина в крови, поэтому лучше было бы не мешать этому процессу. В первый раз ты пил алкоголь, смешанный с перетёртыми зёрнами кофе. Лютик провёл языком по нёбам, понимая, что и во второй раз это, наверное, был кофе. Что он только делал у ведьмака? Конечно, он помнит, как они отдали крупную сумму, по прихоти барда, разумеется, за эти зерна, но то, что они эту гадость не выпили всю, не знал. – Во второй раз ты сказал, что хочешь спать, что в принципе не могло быть правдой, ведь ты и до этого спал, не понимая этого. Пульс тоже падал... – Поэтому ты просто засыпал мне это в рот. Понятно. Это ужасно противная гадость, – завтра утром Лютику предстоит долго и нудно полоскать рот, чтобы избавиться от этого вкуса. Геральт лишь пожал плечами, переходя плавным движениями рук с плеч Лютика на его шею. – Но сейчас это уже не для повышение пульса? – подытожил Лютик. – Люди столько не живут. Было бы неплохо, если бы ты этой ночью поспал. Поэтому в том бутыльке были мята, мелисса, некоторые орехи и то, что у меня вообще есть из успокоительных. – Прошу заметить, что если бы не эта сцена, мне бы и не понадобилось успокоительное. Хоть и сомнительно, конечно, но Юлиан понимал, почему всё это было так. Раз обычные слова не заставили его отказаться от рискованного эксперимента, то такое балансирование на грани жизни и смерти точно оставит след надолго. – Больше так не делай, пожалуйста, – Лютик поймал руку Геральта в свою и зевнул. – Может, по мне не видно, но я не особо получаю удовольствие от того, как ты дрожишь от страха и практически теряешь сознание. – Я знаю, – Лютик задумчиво разглядывал редкие звёзды, что были видны через ветки деревьев. Наверное, это один из самых страшных дней его жизни, и как же хорошо, что он не стал по дурости последним. – Я до смерти испугался, – но то что он верил каждому решению своего ведьмака, так и осталось неозвученным. – Я тоже, – совсем тихо ответил Геральт, и сама фраза затерялась где-то в бесконечных вихрях волос Лютика, куда и была сказана. Уже видя первый сон, Юлиан невнятно пробормотал: – Можно тебя поцеловать? На что ведьмак отрицательно покачал головой: – Ненавижу кофе.