Пути искупления

Сериал «Однажды в сказке» известен множеством разных интересных деталей, однако одна из самых любопытных – это концепция всепрощения и искупления сказочных злодеев. На самом деле, сама идея того, что человека всегда можно и нужно прощать и давать второй шанс – довольно спорная, однако она работает, если не воспринимать её как прописную истину, которую нужно переносить на наш мир и считать непреложной моралью. Гораздо меньше проблем будет, если воспринимать эту шаткую моральную позицию как сюжетную необходимость, ведь внутри мира ОВС иначе просто не выжить. Только представьте себе, если бы в Сторибруке не прощали обид – да они бы все там перегрызлись насмерть! Тем более, что тех, кто не прижился бы в Сторибруке или Зачарованном Лесу, все ещё убирали во имя добра… Однако, несмотря на сложности с моралью, нельзя не отметить, что в целом искупление основных злодеев выглядит довольно правдоподобно, тем более, что сериал не пытается быть однообразным, и, например, каждый из основных злодеев имеет свой, индивидуальный путь искупления, долгий, тернистый, но у каждого отличный от другого. Причём особенности этих путей в том, что изначально они все… неправильные. Вообще, сложно судить о том, как исправиться, если ты вырезал деревню или разрушил кучу судеб интригами, однако если уж есть такая необходимость, единственный правильный путь – это принять своё преступное прошлое как часть себя, более не совершать преступлений и пытаться по возможности исправить старые ошибки и творить добро в настоящем. Эта мысль в сериале присутствует, и основные злодеи в итоге именно к ней и приходят, вставая на правильную дорогу, однако есть промежуток времени прежде, чем они до этого дойдут, но после того, как они официально перестали быть злодеями. Именно в этот промежуток и разворачиваются неправильные пути – провальные попытки справиться со своим прошлым. По сути, каждый из них проходит стандартный путь по стадиям до принятия, каждый надолго застревая в одной из промежуточных стадий. А до принятия путь далёк… Но пройти его можно, что злодеи по итогу и делают, каждый по-своему. Но не так интересен результат, как процесс, так что на него и обратим теперь своё внимание. Итак… Злая Ведьма Запада – отрицание Как весьма просто заметить, вся сущность Зелины-злодейки была в том, что она натурально зеленела от зависти к младшей сестре, которой, как она считала, досталось всего больше и лучше, чем самой Зелине. Именно зависть толкнула Зелину на путь злодейства, она не дала обрести счастье в кругу сестёр-волшебниц страны Оз, и она же продолжала двигать ею и тогда, когда формально Зелина перестала быть активной злодейкой. Даже проиграв, потеряв силы и чуть не лишившись жизни, она в первую очередь продолжала думать о том, как бы насолить Реджине, отсюда и вся история с поддельной Мэриан. Однако именно эта интрига в итоге натурально породила то, что через время отчасти отвернуло Зелину от зла – малютку Робин. Все же впоследствии именно из-за неё Зелина попала в царство Аида, где разобралась в своих отношениях с сестрой и матерью, а в дальнейшем она научилась быть матерью и сама. Однако особенность Зелины как злодейки в том, что она, по сути, так и не научилась считать себя, собственно, злодейкой, застыв в стадии отрицания, а потом из неё ближе к финалу перескочив сразу в стадию принятия, минуя моральные терзания – просто была злодейкой, потом лишилась сил, обрела дочь и перестала. То есть, формально она считала себя злом и даже сама так называлась, но никогда не испытывала по этому поводу особых страданий, скорее жалея себя за горькую судьбу и завидуя более удачливым вокруг неё, чем испытывая моральные муки из-за страданий, причинённых другим. Не изменилась ситуация и после отказа от злодейств – Зелина просто разрешила свой личный конфликт и прекратила злодейскую деятельность. Без каких-либо моральных перипетий – кому они нужны? Пусть скажут спасибо, что перестала людей в обезьян превращать… Злая Королева – гнев Однажды, движимая жаждой мести, в принципе добрая и милая девочка Реджина превратилась в настоящую фурию с самым большим счетчиком смертей на весь сериал. И это при том, что в истории есть натуральный бог Смерти – нехило, правда? И все бы ничего, но в определенный момент в жизни Реджины возникает человек, для которого ей хочется быть той самой доброй девушкой, достойной восхищения – Генри. Однако что же делать, если к этому моменту ты уже успела поубивать кучу народу, а ещё больше поотдавать приказов о казнях и зачистках деревень? Само собой, запихнуть прошлое в дальний угол и перегрызть горло каждому, кто посмеет напомнить Генри, что когда-то его мать была злой. При том, что он, как бы, все равно в курсе. Чем Реджина, собственно, и начинает заниматься, порою скатываясь в откровенное лицемерие. Вот возвращает Эмма «Мэриан» из прошлого, и у Реджины рушатся только выстроенные любовные отношения. Больно? Само собой, и вроде бы как вопрос «За что?» вполне закономерен… Вот только не тогда, когда он задан Злой, мать её, Королевой. Мало того, что первая её реакция – избавиться от соперницы, мало того, что она, которая по своим же словам уже не злая, все ещё не видит ничего плохого в том, чтобы держать в заточении Сидни и пользоваться им, так она ещё и днями полощет мозги Эмме, заставляя её чувствовать себя виноватой. Понятно, что Эмма поступила опрометчиво, и невольно стала виновницей твоей беды, вот только тебе ли её судить? Милая моя женщина, ты уже успела забыть, как в своё время собственноручно убила возлюбленного Эммы, выставив это несчастным случаем, и потом так никогда Эмме и не призналась в этом? А после смерти Охотника ещё и потопталась по её разбитому сердцу, намекая, что Эмма недостаточно скорбит, и приложив все усилия, чтобы вышвырнуть её с места, на которое Грэм её устроил? И вот после этого у тебя хватает наглости обвинять Эмму в том, что это она рушит твоё счастье? Впрочем, к чести Реджины, со временем ситуация постепенно, очень медленно, но меняется к лучшему. История с Грэмом, к сожалению, так больше и не всплывает, однако потихоньку Реджине, действительно отказывающейся от дурных поступков, приходится признать, что сбежать от прежних грехов не удастся, и гнев на тех, кто напоминает ей о прошлом, её не спасёт. Прошлое от этого никуда не денется. Она снова чуть не срывается после смерти Робина, опять злясь на Эмму за то, что та получила счастье, а она, Реджина, нет (действительно, как посмела Спасительница убить кучу времени на спасение третьего по счету потерянного возлюбленного, с честью пройти предложенные им обоим испытания, и все-таки не потерять его!), однако через какое-то время гнев сходит на нет, куда быстрее, чем прежде, что уже прогресс, и в голову Реджины постепенно закрадывается крамольная мысль: а не связана ли страшная потеря с тем, что до этого пропорционального своим преступлениям наказания она не получила вообще от слова совсем? Не настигла ли Робина её испорченная карма? Последняя вспышка ненависти, теперь уже открыто не к другим, а к самой себе за прошлые грехи, и последняя попытка отстраниться от былого – Реджина отделяет от себя Злую Королеву и пытается её убить. Однако и это приводит лишь к большим проблемам, и наблюдение за злой половиной все-таки помогает Реджине понять, что нельзя просто вырвать из себя зло и стать хорошей. Это так не работает. Именно победив Злую Королеву, пощадив её, отказавшись от гнева и неприятия своего прошлого, Реджина становится настоящей героиней, достойной счастья и способной его обрести, ибо она обретает внутренний покой. Правда, там пока со злой половиной сражались, попутно прибили параллельных Белоснежку с Дэвидом и осиротили параллельного Генри, потом усыновив его при том, что его, в отличие от оригинала, растила родная мать, с которой сотворили неведомо что, ну да ладно… Сказано – Добрая Королева, значит, Добрая. Её избрали, короновали, поаплодировали, значит, все законно. Закрыли тему. Румпельштильцхен – торг Здесь бывали и стадия отрицания, и стадия гнева, которые видны в начале злодейского пути Румпельштильцхена, когда он пытался убедить юного ещё Бэйлфаера, что он вовсе не плохой, и бояться его не следует, однако впоследствии он, профессионал в области самых разных сделок, плотно застрял на стадии торга. Обретя Белль, он вроде как и задумал отказаться от злодейств… наверное… Но при этом было бы желательно не отказываться от темных сил, это нам уже не надо… Многие зрители долго оставались недовольны тем, как Румпель себя вёл на протяжении сериала. Вот, вроде бы и исправился в третьем сезоне – а потом бац, в четвёртом снова злодей. Вот в начале пятого полностью очистился от Тьмы – и бац, к середине уже снова Темный… На самом деле, в этом всем есть смысл. Лучше всего эту ситуацию охарактеризовал сам Роберт Карлайл, кратко и емко: его персонаж – наркоман. Выращенный старухами-прядильщицами слабеньким и робким, проживший до преклонных лет, как безобидная мышка, которую любой может пнуть, он впервые почувствовал вкус силы, став Темным Магом, и впоследствии от этого ощущения могущества отказаться уже не смог ни ради сына, ни ради любимой. Причём с трусостью-то он потихоньку боролся, в том числе, с помощью Темной Эммы, а вот со своей зависимостью справиться смог только с помощью смерти. Оно и понятно, на самом деле, ибо как бы благородно не выглядели подобные самопожертвования, в реальности они подобны ситуации, когда наркоман гордо берет наркотики в охапку и выкидывает в окно. Молодец, похлопаем, только вот если он сразу же после этого не скончается, проблема зависимости никуда не денется. Именно поэтому в третьем сезоне Румпель не стал полноценным героем – его воскресили и вернули доступ к силе, и снова всплыло его драгоценное желание иметь все и сразу, и силу, и любовь… и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. По итогу, на протяжении сериала Голд во всей красе демонстрировал оттенки торга с самим собой: вот я Белль люблю, но от силы ради неё отказываться не буду, как бы она не просила, потому что зачем? Мне и так неплохо, а то, что я ей вру постоянно… Ну так не совсем же вру, если так подумать, я сказал все правильно, она просто не так поняла… Да и вообще она на меня давит, так что я вынужден лгать, как иначе-то? Вот и сына я люблю, но и от него ради силы не откажусь, хотя однажды именно так его и потерял… Но теперь же он не очень хочет восстанавливать отношения, так что зачем рисковать? Сила-то не предаст… Ах, предала, и теперь сердце отказывает? Жуть, конечно, но ведь обошлось, сердце очистили… Давай по новой, Миша. А так я от силы отказаться могу, если захочу… Я просто не хочу. Опять же, со временем ситуация постепенно меняется к лучшему – угроза потерять и Белль, и нового сына все же заставляет Румпеля не просто осознать, но принять то, что есть предел его возможностям. Не хочешь отказаться от силы – в итоге потеряешь вообще все, кроме этой самой силы. А теперь ему есть что терять, в отличие от прошлого, когда он, убив покинувшую его Милу и бросив Бэйлфаера, все равно оставался один, с силой или без. Румпельштильцхен старается, на этот раз абсолютно искренне старается, живет нормальную, хорошую жизнь, и именно здесь происходит последний перелом: магия, за которую он когда-то так цеплялся, не спасает его возлюбленную, потому что та не готова принять лишние годы. Белль прожила свою жизнь долго и счастливо, теперь она хочет лишь посмертного покоя для себя и для своего мужа. Финал, впрочем, не только слегка горьковат, но и закономерен – как и в прошлый раз, Румпель сумел окончательно отказаться от силы, когда ему ничего не осталось в жизни (доброму другу Алисе добрый друг отец живым важнее), а впереди ждала лишь смерть, которая наркоманиться ему уже не даст. Зато воссоединит с Белль… Уже плюс. По итогу, не самые дурные условия сторговал, не правда ли? Капитан Крюк – депрессия Как и многих других злодеев, Крюка на кривую дорожку толкнул гнев, выросший из скорби, однако когда Киллиан обрёл любовь, гнев и жажда мести в нем постепенно угасли, и на смену им пришёл ураган сожалений, который ещё несколько сезонов продержал его в подвешенном состоянии. Киллиан по натуре своей – один из самых тонко чувствующих персонажей всего сериала (если не самый). Брошенный в детстве отцом, выращенный братом – «эталоном благородства» (тем самым, который обрёк целый корабль на гибель ради хорошей жизни для себя и брата, а потом просвистел эту жизнь из-за твердолобого убеждения в своей правоте), и всегда бывший на вторых ролях, Киллиан при этом все равно ухитрялся цепляться за лучшее в жизни, хотя на сторону зла при этом и продвигался. Лишь после смерти Милы он лишился какой-либо связи со светом и канул в пучину безнадежных воспоминаний, цепляясь за жизнь лишь ради идеи отмщения и не стесняясь идти по головам ради этой цели. А смысл чего-то стесняться, если все, что у тебя есть, это желание отомстить и потом умереть? Когда Крюк влюбился в Эмму, жажда мести схлынула, оставив после себя желание жить дальше… и огромный груз былых проступков, внезапно ставший совершенно неподъемным для человека с его врожденным уровнем чувствительности и совестливости. Киллиан никогда не пытался откреститься от своих преступлений, честно признавая их (хотя бы перед самим собой, с признаниями другим уже сложнее), но был неспособен их принять. Каждый раз, когда всплывала очередная темная история с ним в главной роли, он натурально впадал в депрессию, искренне и глубоко переживая, и в голове его тут же включались сформированные установки типа: «я недостоин любви/счастья/внимания, я заслужил всю боль, какую получаю, без меня будет лучше»… И так до тех пор, пока Эмма или кто-нибудь ещё не выдергивал его из этого состояния, вынуждая не мариноваться в собственных сожалениях, а сделать что-либо по поводу сложившейся ситуации, после чего Крюк приходил в себя и именно это и делал… И так до нового удара в затылок от прошлого. Даже история с Темными зашла так далеко отчасти потому, что Киллиан был способен поверить в Эмму, но не в себя самого. Эмма приняла в себя Тьму с намерением потом от неё избавиться, Киллиан же искренне полагал, что у него не хватит сил это сделать, а соответственно, с самого начала схватки выставил себя проигравшим, что, конечно же, было прежним Темным только на руку. В этой ситуации многим свойственно винить Эмму – мол, как она посмела не выполнить просьбу Киллиана и не позволить третьему! по счету возлюбленному тоже умереть у себя на руках! Эгоистка, да и только, не то, что бедный Киллиан, который два сезона до этого вдалбливал ей, что он мастер спорта по выживанию, и что он её не бросит, как другие, а потом взял да и попросил дать ему умереть, лишь бы не бороться с Тьмой снова. Ну подумаешь, бывает… Все равно эгоистка тут только Эмма… На самом деле, арка Темных хороша тем, что понять можно обоих героев: Киллиан тоже не стремился причинить Эмме боль своей смертью, просто он на тот момент оказался неспособен противостоять своей боязни оказаться недостаточно сильным… По иронии, именно этим он и ослабил себя ещё больше, ставя Эмму в сильную позицию (ты справишься, ты все переживешь), а себя в слабую (у меня не получится, я не так силён, как ты). Неудивительно, что Тьма вцепилась в него, почуяв легкую добычу… А дальнейшая ложь Эммы, на мгновение поверившей сомнениям возлюбленного и тоже усомнившейся в нем, по поводу Экскалибура довершила дело, и Крюк окончательно натянул на себя прежний образ пирата, со смехом творящего зло, только теперь ещё и с помощью магии. И, естественно, когда он пришёл в себя в царстве Аида и вспомнил все, что натворил, в нем тут же включилось стандартное: «я не достоин спасения и любви, давайте я лучше окончательно умру». Эту ситуацию авторы раскручивают долго и аккуратно, и здесь, как и в случае с Реджиной, все заканчивается в шестом сезоне, своеобразным последним испытанием – открытием убийства отца Дэвида уже после того, как Крюк, казалось бы, обрёл покой и счастье. Оставался последний шаг, и тут вот это все… Однако именно эта последняя, личная для семьи Прекрасных драма наконец заставляет Киллиана поверить в то, что его новообращённая семья не станет попрекать его за прошлые грехи, и что лучшее, что он может сделать – это принять своё прошлое, как данность, и продолжать оправдывать доверие тех, кто его любит, принять их прощение и простить себя самого. И в дальнейшем, вспоминая о своём прошлом, он наконец перестаёт посыпать голову пеплом, предпочитая действовать без чьих-либо пинков: «Был злодеем, было дело, что, кто-то был не в курсе? Теперь все в курсе, отлично, а сейчас все стало иначе, потому что я изменился, и нет, я не намерен больше героически умирать, я намерен выжить и вернуться к жене, которой я тоже не позволю героически умереть, так что прочь с дороги все, кто по глупости мне её перегородил!». И на пару с Дэвидом по стеблю вверх… Ну, и доброго пути, собственно. Заслужил.