Глубоко в сердце

Утро было откровенно поганым. На душе скреблись кошки. Хватит себя жалеть, ещё ничего не понятно. Я решительно встал, вытер остатки слез и покосился на крошечное зеркало. Зеркал в трактире было мало, но мне Бок лично принес эту вещицу, пусть и потемневшую от старости. Красавец! Глаза опухшие после слез, нос красный как у алкоголика. Все остальное тоже под стать: спутанные волосы, искусанные в кровь губы, общая неряшливость в одежде, и это если не считать многочисленных засосов, красовавшихся на моем теле. Я поморщился. Прихватил полотенце, сменную одежду, и решительным шагом направился к бане. Всё таки, жаль, что здесь нет душа. Хотя у дроу был, и даже целый бассейн вместо купальни... Дроу. Отставить эти мысли. Стоило мне показаться на кухне, Бок, Луч, Финт с улыбкой повернулись ко мне, но оценив мой внешний вид, потеряли дар речи. Вот и хорошо. Говорить мне сейчас не хотелось. Долго плескался, в попытке восстановить покой в душе. Наконец, успокоился и вышел к друзьям. Четыре пары глаз с тревогой рассматривали меня. - Он тебя обидел? - первым заговорил Бок, когда в наступившей тишине стало физически неуютно. - Нет. - Заставил? - практически шепотом поинтересовался Луч. - Нет. - Не понравилось? - затаил дыхание Финт. - Понравилось. - А почему тогда ревешь? - взбесился Серый. - Зачем я ему такой? - конец фразы прозвучал невнятно из-за слез. Успел заметить как Бок чертыхнулся и хватил кулаком по столу. Финт приобнял меня, поглаживая по голове. Луч пытался впихнуть в руки кружку с отваром, но мои руки тряслись и у эльфенка ничего не получалось. К тому времени, когда я выплакался и смог успокоиться, на кухне оставались лишь Луч и Финт. Успокоительный отвар я всё же выпил, и теперь бездумно смотрел в пустую кружку. Финт ловко скользил по кухне, периодически что-то помешивая в кастрюльках. Луч с тревогой смотрел на меня. Я вздохнул. - Простите. - За что? - одновременно спросили друзья, и засмеялись. Я пожал плечами. - У меня настроение скачет, резвым зайцем, то плачу, то смеюсь... - Ну так это понятно, - Финт не оборачиваясь, весомо покивал, - Виданое ли дело, в твоем возрасте первую течку пережидать! Погоди, а сколько тебе? - теперь на меня уставились и обе омеги, и даже Бок, который вошел в кухню и услышал последнюю фразу. Я задумался. На Земле мне было 27, здесь я пару месяцев. - Где-то 28. Раздался шум. Я поднял голову и увидел бледные лица друзей. Финт выронил половник. Это поразило меня больше всего. - Что случилось? Луч тихо ответил: - Ты даже не разменял первое совершеннолетие! У эльфов совершеннолетие наступает в 50, у оборотней в 45, у драконов... - Луч, я - человек. В моем возрасте у людей уже есть семья и дети. И дом свой. - я жалко улыбнулся. В глазах снова защипало от слез, но плакать расхотелось после тихого: - А нас ты своей семьей не считаешь? Я обернулся. Серый стоял в дверях, что вели на с кухни на улицу. Выражение его лица было мрачным. - Считаю. Вы и есть моя семья, больше у меня и нет никого. Я опустил голову. В душе было пусто. Весь день я слонялся из угла в угол, и не мог найти себе занятие. Эльфята тенью следовали за мной, но мне даже возмущаться не хотелось. Наконец, к вечеру, когда в зале было не протолкнуться от посетителей, я решил перестать убиваться, и пошел за гитарой. Налей еще вина, мой венценосный брат, Смотри - восходит полная луна; В бокале плещет влага хмельного серебра, Один глоток - и нам пора Умчаться в вихре по Дороге Сна... По Дороге Сна - пришпорь коня; здесь трава сверкнула сталью, Кровью - алый цвет на конце клинка. Это для тебя и для меня - два клинка для тех, что стали Призраками ветра на века. Так выпьем же еще - есть время до утра, А впереди дорога так длинна; Ты мой бессмертный брат, а я тебе сестра, И ветер свеж, и ночь темна, И нами выбран путь - Дорога Сна... По Дороге Сна - тихий звон подков, лег плащом туман на плечи, Стал короной иней на челе. Острием дождя, тенью облаков - стали мы с тобою легче, Чем перо у сокола в крыле. Так выпьем же еще, мой молодой король, Лихая доля нам отведена; Не счастье, не любовь, не жалость и не боль - Одна луна, метель одна, И вьется впереди Дорога Сна... По Дороге Сна - мимо мира людей; что нам до Адама и Евы, Что нам до того, как живет земля? Только никогда, мой брат-чародей, ты не найдешь себе королеву, А я не найду себе короля. И чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда, Прошу тебя - налей еще вина; Смотри - на дне мерцает прощальная звезда; Я осушу бокал до дна... И с легким сердцем - по Дороге Сна...* Мое выступление встретили на "ура". Мне махали руками, звали за свой стол, просили спеть ещё, но мне было мало. В краю средь гор и цветущих долин Текла река, исчезая вдали. Прекрасней не было страны, Где рождались баллады и сны. В дорогу звал глас таинственных гор. Три сына там покидали свой дом. Один был горд, другой — упрям, А третий был сердцем смирён. Слова Отца были грусти полны: «В любви моей вы росли, как цветы. Что ждёт вас там, в чужих краях?.. Да хранит вас молитва моя.» И звучало в ответ Эхо горных вершин: «Сохраните богатство Души И Любви нескончаемый Свет!» Прошли года, затерялись вдали. В краю средь гор и цветущих долин Встречал отец своих детей После долгих разлук и скорбей. И первый сын возвратился домой: «Гордись, отец, — я великий герой! Вся власть моя, и в этом суть На крови я построил свой путь!» Второй привёз золотые дары: «Смотри, отец, я могу все миры Купить, продать и слёзы всех Превратить в серебро и успех!» И звучало в ответ Эхо горных вершин: «Разменяли богатство Души Ради славы и блеска монет..» А третий сын на коленях стоял: «Прости, отец, я великим не стал. Смиренным был, врагов прощал». А отец с теплотой отвечал: «Душа твоя и добра, и чиста. И пусть богат ты и знатен не стал, Но ты хранил любовь мою. Я тебе свой престол отдаю!» И звучало в ответ Эхо горных вершин: «Кроток сердцем и духом смирён, Верный сын унаследовал трон!»** Вот теперь я был доволен. В душе поселился покой, как и таверне. Всеобщее гуляние приобрело настрой тихих посиделок. Моя норма выполнена. Кружка с моим заработком медленно пополнялась. А теперь... Стоило мне спрыгнуть со стойки, как взгляд остановился на моём столике. Стол был занят. Вишневые глаза с теплотой смотрели на меня. Я облизнул пересохшие губы, отчего дроу подался ко мне всем телом, но тут же расслабился. - Второй раз вижу твою магию. И она меня несказанно восхищает. Я аккуратно поставил гитару на свободный стул, и сел. Пока я думал что мне ответить мужчине, как он перегнулся ко мне через стол и поинтересовался. - Почему ты сегодня... - продолжать не потребовалось, потому что дроу отогнул ворот моей рубашки и самодовольно усмехнулся. Обычно я любил ходить в рубашке, с закатанными рукавами, и открытой шеей. Но сегодня засосы украшали всю шею и ключицы, а на руках проявлялась вязь синяков. Нет, Веруминэль не был груб, но на моей коже легко появлялись синяки, а после того, как этот дроу прошлой ночью привязал мои руки к изголовью кровати... Длинные рукава стали моим спасением. От воспоминаний мне стало жарко, к щекам прилила кровь, и пожалуй, не только к щекам... Проклятый дроу словно что-то почувствовал и его улыбка расплылась ещё больше. Хриплый голос произнес: - А ты, оказывается, так сладко смущаешься... - и уже гораздо громче, - Бок! Старина! Я украду у тебя Огонька? - вроде бы это был вопрос, но ждать разрешения дроу не стал. Мгновение и мы стоим в уже знакомой мне спальне. - Вообще-то я хотел пригласить тебя погулять под звездами со мной, но сперва услышал твое пение. А потом... С каждым словом мужчина делал шаг ко мне, в то время, как я делал шаг от него. Я хотел поговорить, но близость мужчины не давала связно мыслить, и думать я начинал далеко не головой. Под конец фразы я уперся в стену, а дроу навис надо мной. - Запах твоего возбуждения сводит меня с ума! Меня приподняли и усадили на комод. - Я нисколько не возбужден! - хотелось гордо сказать мне, но получился какой-то тихий писк. Дроу рассмеялся. - И вообще-то, это ты на меня так плохо влияешь! Для надежности, я пальцем ткнул в грудь мужчины, чтобы он точно понял, кто именно на меня плохо влияет. Темно-вишневый взгляд проследил за моим пальцем. В поле зрения попали две "палатки" на брюках. Об этом думал не только я. - Кажется, я слишком мало влияю на тебя, если у тебя есть время на разговоры. И он был прав, больше времени на разговоры у меня не было. Спустя несколько часов, когда за окном начинал разгораться рассвет, я лежал на кровати и лениво водил пальчиком по загорелой коже дроу. - Ты загораешь, или это такой цвет? - поинтересовался я. - Ты знаешь, никто из моих любовников, не задавал ещё мне такого вопроса. - в тон мне ответил альфа. На несколько секунд я замер, чтобы завозиться с новой силой. - Ты знаешь, меня ещё никто не сравнивал с прежними любовниками! - язвительно сообщил я, в попытке выбраться из крепких объятий. Мне это не удалось. Наоборот, меня подмяли под себя, и после нескольких секунд борьбы, обездвижили. - Сейчас в моей жизни есть только ты. Веришь? Взгляд вишневых глаз, казалось, прожигал меня, но дискомфорта под таким пристальным наблюдением я не чувствовал. Мне было хорошо и спокойно, поэтому я молча кивнул. Веруминэль ещё какое-то время разглядывал мое лицо, пока наконец не перекатился на спину, прижав меня к себе. - Эмм... Веруминэль, мне нужно идти, утро наступает. Мужчина замер. Я чувствовал как закаменели его объятия. Наконец, после долгого молчания, дроу снова расслабился. - Нет. Я опешил. Одна часть меня была в шоке, а другая радовалась тому, что я не останусь снова один. Но я всё же поинтересовался. - Что значит "нет"? - Ты останешься со мной. Я приподнялся на локте, чтобы увидеть его лицо, и дроу взорвался. - Ты не представляешь, чего мне стоило отпустить тебя вчера! А потом ещё и этот мальчишка сообщил, что ты плакал. Что тебе там вообще надо? Я растерянно смотрел на взбешенного дроу. - Ну, там я живу. - Ты можешь и у меня пожить! - Ты не предлагал. Последние слова я практически прошептал. Веруминэль замер. - Ты ушёл вчера только потому, что я не предложил остаться? - Не хотел навязываться, - я прикусил губу чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы. Дроу вскочил с кровати и принялся витиевато ругаться. Когда смог успокоиться вернулся к растерянному мне и срывающимся голосом произнес: - Великая Праматерь, а я уже считал, что мне повезло с омегой, и никаких закидонов не будет... - Закидонов? - захлопал я глазами. - Ты ведь знаешь, что принуждать к чему-то омегу запрещено? И если ты захотел уйти, то я не должен тебе препятствовать? - Что? Но меня хотели выдать за Верта в деревне, и никто не спрашивал моего согласия! Кажется зря я это произнес. Веруминэль закипал на глазах. - А вот теперь поподробнее. Что за Верт? Мне ничего не оставалось как рассказать и той деревушке, где я имел "счастье" оказаться. Веруминэль выслушал мой рассказ, и замер, глядя в одну точку. - Веруминэль? - Мне нужно сходить по делам. Альфа молниеносно оказался на ногах и скрылся за неприметной дверью. Кажется там был гардероб. Я закутался в одеяло и сел. Через пару минут дроу вышел одетый и собранный. Веруминель подошел ко мне, и поцеловал так, что схлынувшее возбуждение снова дало о себе знать. - Мой омега останется в моем доме. - твердо сообщил мне дроу. - Твой... Погоди! Твой омега? - я хотел подняться на ноги, но запутался в одеяле, и под смех мужчины упал на кровать, - Подожди, я твой омега?! Твой истинный? Меня аккуратно достали из-под нагромождения одеял и подушек и чмокнули в нос. - А ты разве не понял? Смеющиеся глаза смотрели на злого меня. - Нет! Да и как я должен был догадаться? Вируминэль лишь закатил глаза к потолку и пробормотал: - О, пресветлая... И пока я искал, во что мне одеться, несносный дроу ускользнул из дома.