Rebell yell

Хонджун который, мать его, день пускает слюни на механика в мастерской и ничего не может с этим поделать. В прямом смысле, совершенно ничего - сам он, вроде как, с Сонхва (хотя это и называется у них "свободные отношения" и помимо друг друга каждый ебется с кем хочет, Ким никак не может привыкнуть к вседозволенности). Минги же флиртует со всеми направо и налево, и Хонджун, само собой, не обделен его вниманием. И все же, ему кажется, что между ними толстенная стеклянная стена высотой с двоих Минги (а это, поверьте, очень много). Через эту стену позволено только наблюдать, ни подойти ближе, ни тем более нормально пообщаться - и уж прости Господи, переспать - нельзя никак. Однако, кажется, стена эта работала только в одну сторону. Минги запросто мог, походя мимо, шлёпнуть своего хена по заднице и не понести совершенно никакой ответственности за содеянное - а у Хонджуна, между прочим, сердце каждый раз внутри сальто делало, вместе с остальными органами, и он попросту не мог ругать своего донсена за такие выходки. Это продолжалось ровно до тех пор, пока Хва, утомленный, судя по всему, обществом Кима (пусть они и не виделись большую часть времени), не порвал с ним окончательно и не ушел к другому ебырю молодому человеку - Есаном его звать, вроде? Черт знает, поди их там разбери, у кого Сонхва подстилкой работает, все на одно лицо. Себя же Хонджун от этого "стада" рьяно отгораживал - он не такой, и вообще дико творческая и неординарная личность, выделяющаяся в сером обществе. После их разрыва (который только облегчил обоим жизнь, если уж на то пошло) Хонджун вновь почувствовал себя вольной птицей - хотя его и до этого, вроде как, никто не ограничивал. Тем не менее, внутренние рамки и устои запрещали Киму многое до тех пор, пока он в отношениях, и в первый же вечер после разрыва он в кои-то веки согласился пойти в бар выпить с лучшим другом, которому долгое время отказывал. Вышеупомянутый друг, Сан, на радостях пообещал угостить любимого хена выпивкой. Короче, складывалось все как нельзя лучше. В баре было невероятно громко, и Хонджун, отвыкший от таких тусовок, сразу почувствовал себя немного неуютно от битов, бьющих по ушам. Сан уже стоял у барной стойки и трепался о чем-то с миленьким юношей-официантом. Ага, ну ясно. Хонджун вдруг почему-то помрачнел, пить расхотелось. Захотелось домой, в теплую кровать и баиньки. Но он заставил себя подойти к стойке и натянуто улыбнуться Сану вместе с официантом, которого счастливый дружок назвал Уеном и обозначил, что у этих двоих уже два месяца длятся отношения, причем, судя по довольным лицам, очень удачные. Охренеть, это ж сколько всего пропустил Хонджун, ограничивая себя из-за Сонхва, жесть, да и только. Кстати, момент, когда Сан стал по парням, он тоже пропустил. Вот и встречайся с кем-то после этого, ну. Так можно и свадьбу друга проворонить, ей-богу. После третьего бокала чего-то крепкого, Сан откровенно хмелеет. Да он никогда пить не умел, если на то пошло. Уен ака заботливый бойфренд стукнул того по башке за неумение пить и отправил домой, мол, посидели и хватит, параллельно извинившись перед Кимом. Ладно, бухать так бухать, и Хонджун, заказав себе ещё один коктейль, принялся разглядывать разношерстную пьяную толпу. От шума начала болеть голова, но он упрямо не хотел уходить - лучше одному посидеть в баре и выйти оттуда победителем, с высоко задранным подбородком, потакая своим загонам, чем трусливо поджав хвост сбежать домой и больше никогда не выползать из своей норы. Хонджун хмыкнул себе под нос. Ладно, эти отношения-не-отношения на него знатно повлияли. Черт с ними. Что было, то было, и сейчас он свободен от преград. Кстати, о преградах. "...Выходит, с Минги теперь тоже можно?" - задал закономерный вопрос тонкий голосок в голове, но Хонджун моментально заткнул его резким "нет". Не сейчас. Когда-нибудь потом. Может быть. Не факт. Коктейль пьянил, картинка стала слегка нечеткой, но парень все ещё крепко держался на ногах. По времени он провел там уже больше часа, попивая что-то слабоалкогольное (до предпоследнего бокала, кстати) и мрачно упиваясь своей головной болью и страданиями. Телефон бренчит очень некстати, и на самом деле, Хонджун не слышит даже рингтона - только вибрацию в кармане джинсов. Ну и кого там черти принесли? Он ставит пустой бокал на стойку и отправляется в туалет - там не так шумно. Звонит Юнхо и Ким практически может представить себе его вытаращенные глаза, когда слышит встревоженный голос. - Ало, ты в городе сейчас? - А где мне, по-твоему, быть? - конечно, не очень-то вежливо говорить так с начальником, но они знают друг друга тыщу лет, так что все привыкли. - Само собой, в городе. К чему вопрос? - В сервис сейчас привезут машину, я сам приехать не могу, сможешь выйти вместо меня, а? Нам пообещали неебические деньги за эту малышку, а она в крах просто. Я предложил два дня на починку, но мне сказали, нужно срочно. Хонджун устало потёр глаза пальцами, наверняка размазывая подводку. Вечер пятницы, какого хуя? - Есть кто в сервисе сейчас? - Да, там Минги, но он до завтра один не управится. Так вот в чем подвох. Спасибо, Чон Юнхо, что так вовремя свалил из города. - Черт с ним, сейчас приеду, - почти выплёвывает Хонджун и сбрасывает. Из зеркала в туалете на него смотрит уставшее лицо с - надо же! - поплывшей подводкой и не очень хорошо замазанными синяками под глазами. Смоченным в слюне пальцем подправляет стрелки, хлопает себя по щекам и на выход - ещё и такси сейчас огромных денег стоить будет, а за руль после выпитого нельзя. Из-за пробок к центре он приезжает в сервис ближе к полуночи. На улице прохладно, ночь всё-таки, зато в помещении невероятная баня - ну конечно, все окна-то закрыты, а Минги не додумался их открыть - да и не до того ему было, наверняка. Его встречают прям на пороге со словами "нужно поменять лобовуху и крыло, там пиздец какая вмятина". Хонджун вздыхает и берется за работу. Тачка дорогая, но и правда в хлам - на крыле огромная вмятина, кажется, машина прилетела в столб. Лобовым решает заняться Минги, а к приезду Кима он уже успел поменять боковое зеркало, вот умница. После этого, Хонджун решает всё-таки залезть под капот и проверить на предмет повреждений. Не очень удобно стоять задницей к верху, но за эту машину внесли не хилый аванс и обещали заплатить ещё больше, если ее приведут в порядок к завтрашнему дню, поэтому приходится попотеть. Хонджун вздрагивает, когда рядом с ним на капот опускается рука младшего, все ещё в перчатке. Так ушел в размышления, что не заметил, как тот уже закончил свою работу и припёрся мешать ему. - Хе-ен, - басом тянет он, - Ты закончил? - Нет, - терпеливо отвечает Хонджун и продолжает возиться внутри железной махины. - Скоро закончишь? - Надеюсь, что да. - Хорошо, - довольно пыхтит Минги, придвигается ближе к старшему и обдает его ухо теплым дыханием, - потому что я хотел поговорить. По виску Кима стекает капля пота, а ноги слегка подкашиваются от такого невинного жеста. Промямлив что-то вроде "Хорошо, поговорим, о чем ты там хотел" он надеется, что Минги уйдет, однако тот и не думает двигаться с места и продолжает стоять над душой. Хонджун все ещё ковыряется с чем-то в капоте, хотя вся работа уже закончена и вообще делать там больше нечего, но разговор оттянуть очень уж хочется, поэтому он мнется и продолжает стоять так. И все же, сколько не тяни, совсем избежать его не выйдет и Ким, понимая это и мысленно перекрестившись, оборачивается и оказывается лицом к лицу с младшим. Приехали. Стена из стекла? Забудьте. Минги расставляет руки по сторонам от хена, перекрывая все пути к отступлению. Замечательно. - И что же ты хотел мне сказать? - лицо Хонджуна принимает сучье выражение, ибо лучшая тактика - если не можешь защищаться, иди в наступление. Минги наклоняется ближе и между из лицами остаются считанные сантиметры. - Хен, долго будешь меня динамить? - он хитро склоняет голову на бок и игриво улыбается. Блин, а у него красивая форма губ. В этом человеке вообще есть что-нибудь некрасивое? Нет, конечно. - Не понимаю, о чем ты сейчас, - ещё одна тактика: косить под дурачка. Многим это, кстати, нравится. Вон Сан же с Уеном встречается. Тот умный малый, да и манипулятор тот ещё, ибо стоит похлопать ресницами и сказать "Сан-ни" - его парень горы свернёт. - Не делай вид, что правда не понимаешь, хён, - Минги придвигается ещё на полтора сантиметра ближе. - Я был в отношениях, - пищит Ким, пытаясь прикрыться хоть этим. "Ключевое слово - был", услужливо напоминает голосок в голове. - А сейчас? Я же знаю, что нет, хён. - Хорошо. Чего ты хочешь? - Тебя. Хонджун сдается. Полная капитуляция, включая белый флаг. Пожалуйста, сейчас из него, как из глины, можно лепить, что душе угодно. Когда Минги, наконец, целует его, Ким и не думает сопротивляться. Поцелуй больше похож на борьбу, кто кого, и Хонджуна ведёт от осознания происходящего. Барьеры на его пути сломаны, стены протаранены мощным, как танк, Минги. Он кладёт тому руки на шею, придвигая ещё ближе к себе - хотя, казалось, куда еще. Сон хватает старшего за бедра и поднимает, несёт в сторону стола. Лихо смахивает с деревянной поверхности все лишнее - то есть, все, что там было, на столе из нужного только Хонджун. Они целуются, кусают друг друга за губы. Что-то внутри Кима подсказывает тому, что зря на нем сегодня узкие джинсы - хрен ты их быстро снимешь, а дела нынче идут с необычайной скоростью. Минги времени не теряет - расстёгивает рубашку на старшем, горячей рукой проводит по груди, словно забирается внутрь, прямо к сердцу, а Хонджун и не против, давно пора. Они отрываются от губ друг друга только ради того, чтобы старший, плавясь под сильными руками, мог вцепиться в смуглую шею, солёную от пота. На ней наверняка останутся следы, которые Минги, любящий футболки и майки, и не подумает скрывать. Все обо всем догадаются, да и хуй с ним. - Ты такой красивый, - хрипло шепчет ему куда-то в шею Сон, обводит языком ключицы и спускается к груди. Хонджун уверен, что покраснел, и это было бы видно, не находились бы они в полумраке - Минги скинул лампу со стола, не шибко беспокоясь за ее сохранность. Ну, работать перестала, подумаешь. Парень продолжает держаться за сильные плечи, чтобы совсем не упасть назад, а Минги продолжает выводить языком узоры на его груди, мучать покрасневшие, чувствительные соски, параллельно расстегивая ремень своих брюк. Хонджун стаскивает с него майку и та летит куда-то в сторону, следом за ней - его собственная черная рубашка. Да, узкие джинсы были ошибкой, зато в них его задница была гораздо привлекательнее. Может, это Минги и подтолкнуло, наконец, к действиям. Тот уже опустившись до живота, расстёгивает ширинку на джинсах Хонджуна, под которой уже внушительный бугорок - ну ещё бы! Стащить штаны получается только вместе с бельем, но это в какой-то степени ускоряет процесс. - Ты везде красивый, хён, - лицо Минги принимает хитрейший вид из всех, на какие только тот способен, и Хонджун уверен, ещё немного таких разговорчиков, и сердечный приступ обеспечен. Он прячет лицо в сгибе локтя и отклоняется назад, почти падая спиной на стол, когда младший размашисто лижет головку. Обводит языком каждую венку, довольно щурится и берет сразу половину. Блять, и почему они раньше не переспали? ..А, точно. Хонджуна заметно потряхивает от чувствительности, когда Минги берет почти до горла и мычит, пуская приятные вибрации. Ким прогибается чуть ли не до хруста в спине. Внизу живота нарастает горячий ком, и он вот-вот готов взорваться, но тут Минги поднимается с колен и переворачивает Хонджуна на живот, лицом к стене. Приходится стоять на мысочках, поза не очень-то удобная. Ким хныкает, как ребенок, лишенный удовольствия, и получает лёгкий шлепок по голой ягодице. Младший отходит буквально на секунду за смазкой и квадратиком презерватива, а его хен уже готов позорно разреветься. Он получает успокаивающий поцелуй в уголок губ, когда в ложбинку на пояснице течет капля холодной смазки. Хонджуна трясет, а Минги слегка давит на спину и заставляет нагнуться, лечь грудью на стол. Мягко гладит одной рукой по бедру, указательным пальцем второй поглаживая узкое колечко мышц. Хонджун держится за край стола и кривит губы, стараясь сдерживать рвущиеся наружу стоны. Минги тем временем проникает внутрь и почти сразу добавляет второй палец. Ловит губы старшего своими, напористо целует, слышит выдохи-полустоны, которые уже не удается спрятать. Ноги подгибаются, но Сон держит за талию крепко, так что Хонджун при всем желании упасть бы не смог. Наверняка останется синяк. Третий палец Ким даже не замечает, ибо младший находит простату и дразнясь, обводит ее по кругу, слегка надавливая. Член истекает смазкой, и Хонджуну хочется коснуться себя, но руки прижаты к столу под весом собственного тела, а сменить положение не выйдет - младший играет только по своим правилам, по крайней мере, сегодня. - Минги, - выдыхает в очередной раз Хонджун, - пожалуйста. - "Пожалуйста" что, хён? Скажи, что ты хочешь. Хонджун сердится. - Ну давай же, ты глупый, что-ли? Однако Минги непреклонен. - Скажи сам, хён, я не понимаю. Ким матерится про себя и сдается, когда его мучитель снова попадает по чувствительному бугорку. Выкрикивает со стоном: - Да трахни ты меня, черт бы тебя побрал! И довольный Минги (вот сукин сын, добился своего) целует Кима, пока натягивает презерватив. Входит медленно и Хонджуна почти на слезы пробивает: не смотря на подготовку, ему больно. "Какой же огромный, пиздец" А ведь он ещё даже наполовину не внутри. Минги медленно двигает бедрами вперёд, а у Хонджуна уже точки перед глазами пляшут, как будто чем-то тяжёлым по башке стукнули. Младший входит до конца и зависает на мгновение, даёт привыкнуть. Хонджун поворачивает голову и смотрит на него через плечо; подводка потекла и размазалась по лицу, а губы красные и искусанные. Минги тыльной стороной ладони стирает слезы с чернотой подводки с лица, мягко целует в губы, шепчет: - Ты так прекрасно справляешься, хён. Такой молодец, так хорошо меня принимаешь. Такой красивый, даже когда плачешь. Хонджуну хочется скулить, но все, что он себе позволяет, это, умирая внутри, едва касаться губ младшего, пока тот начинает двигаться, сначала медленно, чтобы Ким привык, а затем начинает понемногу набирать темп. Приходится вцепиться в край столешницы, ибо с каждым толчком его протаскивает вперед-назад: настолько они сильные и резкие. Сон кусает его за загривок и продолжает вколачиваться, одной рукой продолжая держать Хонджуна за талию, а другой выкручивая чувствительный сосок и доводя старшего до полуобморочного состояния. Тот уже в себя ушел, забыл, как дышать. В реальность его возвращает слабый укус за мочку уха. - Эй, хён, дышать не забывай. Да, точно. Дышать. Легко говорить, когда из тебя не выбивают весь воздух очередным толчком. Минги кусает его плечо и сразу же зализывает место укуса. Ловит каплю пота, бегущую по позвоночнику Кима. Ещё один толчок, попадающий по простате - и Хонджун стонет, взрывается изнутри, окрашивает вязкой жидкостью свой живот и край стола. Так восхитительно сжимается, что Минги кончает следом за ним, вцепившись зубами в шею. Выходит и разворачивает хена к себе лицом, а тот, кажется, словил инсульт - невидящим взглядом, размытым от слез, смотрит куда-то сквозь Минги, на противоположную стену, наверно. Вот что значит, долго без секса обходиться, за это время его чувствительность сильно возросла. Лёгкий поцелуй в губы, достать салфетки из ящика стола, вытереть себя и старшего, донести до дивана и дать свою кофту - от нее несло машинным маслом с примесью пота, но это было не шибко важно, хён мог простудиться. Окна-то он открыл, когда приехал. Быстрый взгляд на часы - почти четыре. Скоро утро. Через пару минут, Хонджун приходит в себя и более осмысленным взглядом смотрит на уже натянувшего белье и джинсы Минги, примостившегося рядом на диване. - Поясница болит, - жалуется Ким. Потягивается, сбрасывает кофту и встаёт, идёт за своей одеждой, слегка прихрамывая. Вот это марафон, конечно. К такому его жизнь не готовила, тем более, сегодня. Слышит смешок с диванчика и оборачивается, состроив обиженно-неодобряющее лицо. - Что-о? - тянет он, застегивая рубашку. - Ты такой милый, хён, - лыбится Минги. Хонджун закатывает глаза и отворачивается. Улыбается, пока его не видят. Скоро новый день, сулящий что-то совершенно новое в его скучной доселе жизни.