I Breathe...

Полторы тысяч лет назад, все знали, что Земля была центром вселенной. Пятьсот лет назад, все знали, что Земля плоская, а пятнадцать минут назад, ты знал, что люди были единственными на этой планете. Представь, что ты будешь «знать» завтра.

«Люди в черном»

🐈🐈🐈

Боль разливается по всему телу. Кровь бурлит в венах. Сдавливает виски. Доверился. Поверил. Подарил своё сердце и душу. — Джисон, да куда ты убегаешь? — слезы поступают к глазам, но парень не будет показывать этому человеку, как тот его сейчас сломал. Как опустошил всего и сразу. — Бельчонок! — НИКОГДА! — голос срывается в истерике. Шатен разворачивается на пятках, заглядывая в настолько полюбившиеся глаза. — Никогда. Больше. Не. Называй. Меня. Так! — сквозь зубы и выделяя каждое слово, с болью шипит Джисон, силой бьёт кулаком в плечо парня напротив, но от этого становится ещё больнее только израненному сердцу, ведь Хан знает, что швы после операции толком не зажили, а один вообще начал гноиться. Джисон помнит тот день, когда узнал о том, что уже долгое время его хён страдает от боли в плече, так как несколько лет назад тот попал в автокатастрофу. И помнит, когда увидел огромную гематому, которая оказалась гноем… Помнит сколько вылил слез, когда его парень терял сознание от невыносимой боли в теле. Помнит, как вечно холодные ладони Юнги согревали и успокаивали своими объятьями. Помнит, как отдал фактически все свои сбережения на дорогую операцию и обследование любимого. Помнит, как не спал ночами около двери в общую палату в больнице и как медицинский персонал обходил его стороной, когда тот падал из-за глубокого сна почти на пол с железной лавки. Хан всё помнит… И смотря в хмурое лицо, окрашенное гримасой боли, самому становилось больно и противно. Ведь он верил… Поэтому, не позволяя Юнги прикоснуться к себе, парень разворачивается и ускоряет шаг, пытается убежать от ситуации, от боли, от самого себя… — Хан… — мятноволосый злится, сжимая челюсти. — ДА ТВОЮ МАТЬ! ХАН, БЛЯТЬ, ДЖИСОН! — старший, преодолевая тупую боль, быстрыми шагами приблизился к шатену, разворачивая в свою сторону, смотря в блестящие глаза от слез. — Что, — голос хрипит, глаза щипит и покалывает нос. Сердце заходится в бешеном ритме. Парень надеется, что его хён скажет, что всё было ошибкой, что это случайность, что он пьян, что его соблазнили, что Джисон должен вернуться. — Ты сейчас не в состоянии, чтобы нормально воспринимать ситуацию, но зная тебя…ты же, блять, будешь накручивать себя. Поэтому послушай меня сейчас и не перебивай. Ты меня понял? — Хан боится поднять взгляд выше. Боится поддаться своей влюблённости к этому человеку. Боится, что сдастся и сам упадёт на колени перед старшим, моля чтобы тот его не бросал. — Ты меня понял? — Мин потряс младшего за плечи, призывая к ответу. И снова грубые действия в сторону Джисона, на что тот только, как болванчик в машине, кивает головой несколько раз, смотря на старые и изношенные кеды старшего. — Я тебе сегодня хотел рассказать. Джисон, мне правда было приятно с тобой. Наш секс был потрясающий, но чувств у меня к тебе никогда не было. Я всегда любил только одного человека. Ты был слишком на него похож, — каждое слово ранит, как огненные стрелы пробивающие сердце насквозь. Младший сжимает пальцы в кулак, зажмуривая глаза, выпуская горячие слезы. — Джисон… Бельчонок, — Юнги ладонью проводит по горячей щеке, вытирая дорожку слез. — Не называй меня так, — Хан отодвигает чужую руку от своего лица, не в силах говорить, только шепчет. — Джисон, ты найдешь взаимную любовь. Найдешь своего человека. Я дорожил тобой только потому, что ты похож на Чимина. Такой же милый дурак, что готов идти за каждым, кто бы не поманил пальчиком. Ты всегда улыбался, никогда не сдавался, добивался всего, поднимал настроение, душа компании. Оставайся таким, Джи, — трясущиеся плечи сжали холодные пальцы, которые хотели притянуть милого Бельчонка в свои объятья, но пришло время разорвать все связи и начать жить самостоятельно. Мин сильно привязался к парню. Он не хотел делать больно. Но рано или поздно это должно было случится. — Каждый раз занимаясь с тобой сексом я думал только о Чимине. Я его люблю, любил, и кажется… — мятная макушка также опустилась вниз, смотря себе под ноги, голос переходил в шепот, — всегда буду любить, — на каждом сказанном слове, плечи младшего тряслись сильнее. Юнги не хотел, честно. Ему сейчас самому больно, но он не будет показывать это младшему. Пускай он будет плохим, ведь за такое действительно не прощают. Собрав все свои силы, пытаясь сделать лицо более равнодушным, Мин снова поднимает голову, смотря на опущенную голову младшего. — То, что ты увидел — это правда. Я хочу быть с ним. — А я… — продолжая дрожать в чужих руках Хан, не осмелившись поднять мокрые глаза, говорил тихо, еле слышно, ловя губами солёные капли собственных слёз. — Я использовал тебя, Джисон, — тут же перебил тяжёлым тоном Юн, плечи под холодными пальцами тут же напряглись. — И сейчас ты должен понять, что все люди будут тебя использовать, пока ты остаёшься мягкотелым. Джисон, я не хотел делать тебе больно. Ты изначально был моим увлечением. Но потом я привязался к тебе, — большие карие глаза, наполненные болью, всё-таки поднялись, смотря в лицо, которое показывало беспокойство и привычную хмурость, но глаза… В этих глазах уже не было той холодности и равнодушия, как в их первую встречу. Проморгав слезы, Джисон сглотнул тяжелый ком в горле, который никак не покидал глотку, не давал нормально дышать, но всё-таки позволил задать самый волнующий вопрос: — Ты меня всё время использовал? — Джисон просто хотел удостовериться, не хотел верить. Не хотел отпускать. Но взгляд напротив стал злым, потемнел сильнее чем прежде, холодные руки сильнее сжали плечи, а шатен от этого чувствует каждый треск своей души. Маленькие осколки медленно падали, заглушая биение сердца. — Да, — твёрдый голос Юнги, как выстрел пистолета, громким эхом раздался в голове, окончательно разбивая сердце. Взгляд Джисона помутнел, и теперь остался только блеск слез, который сиял в свете уличного фонаря, что включили с наступлением сумерок. Холодный осенний ветер проходился по мокрым щекам, подсушивая слёзы и оставляя неприятные тянущие ощущения. А Хан продолжал молча смотреть мутным взглядом на возлюбленного. — Я тебя ненавижу, — тихо и легко слетела фраза с покусанных губ. — Я знаю, — Юнги не сводил глаз с заплаканного лица младшего. Обводил взглядом пушистые волосы, которые раздувал сильный поток ветра; пухлые щеки, которые покрылись красными пятнами от слез; карие приоткрытые глаза, в которых отражались боль и опустошение. — Давай больше не будем видеться, — не дождавшись ответа, Мин отпустил руки с плеч Джисона и развернулся, показывая свою спину. — Меня ждёт Чимин, — это были последние сказанные слова Джисону. Холод на плечах всё ещё ощущался, но уже не согревал, как раньше. Юнги столкнул Джисона в огромную тёмную бездну боли и страданий. И сейчас, стоя посреди улицы Хан долго смотрел в сторону уходящего старшего.

— Ты меня всё время использовал?

— Да.

Ноги не держали, падая и разбивая колени до крови об асфальт. Слезы новым потоком полились из глаз, а пальцы на руках сжимались, оставляя кровавые месяцы на ладонях. — Я тебя ненавижу, — прошептал парень, глотая слезы. — Ненавижу, — кулак столкнулся с ребристым асфальтом, отдавая больную вибрацию во всю руку. — Ненавижу, — очередной удар по дороге разрывал мягкую кожу рук. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, МИН ЮНГИ, — Джисон кричал во всё горло, разнося звуки боли по всей улице, которые эхом отбивались об тонкие стены жилых домов. Рыдая, сидя на коленях и продолжая стирать костяшки об асфальт, Хан оставлял красные следы, которые смешивались со слезами. А люди тихо сидели в своих квартирах, мельком наблюдая в окнах над тем, как умерла очередная душа.

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛

— Оказывается, что под шубкой милой и тихой белочки, прячется настоящий кровожадный бобёр, — мягкий смех за спиной перебил все мысли, обращая всё внимание Хана на кошачьи насмехающиеся глаза. Минхо в руках держал два пакета, один из которых всунул в заколевшие руки Джисона. — А у тебя, видимо, биполярка начала прогрессировать, — гаркнул в ответ, возвращая пакет, прижимая его к груди парня. Слёзы уже не текут, но злость не покидает. Парень не почувствовал то облегчение, которое, как он считал, должно было прийти, после подобного. Хан не хотел сейчас видеть брата своего друга. Но тогда почему продолжал ждать? Тогда почему продолжил стоять и курить сигареты одна за другой? Кого именно он ждал всё это время? Возможно, он ждал Юнги, чтобы в очередной раз ему разбить лицо? Либо, он ждал Мина только потому, что все еще не смог отпустить и так наивно верил, что он всё-таки одумается и вернется к нему? Может быть, он действительно ждал Минхо, хотел его обнять и услышать утешающие слова? Джисон не знает, почему всё ещё стоит и смотрит в злые прищуренные глаза напротив, которые так красиво обрамляли длинные густые ресницы. Почему он это заметил только сейчас? — Успокой свою истерику, стерва! — рыкнул Ли в сторону друга своего брата, смотря на то, как тот продолжает испепелять его взглядом. Снова, но уже с грубостью, также перекинул пакет младшему, прижимая к груди. — Я тебя пытаюсь понять, но такое отношение к себе не приму! Поэтому, повторюсь, успокой свою никому не всратую истерику и нормально поговори с человеком, который неравнодушен к этой ситуации! — Зачем? — дрожащим, но уже более спокойным голосом спросил Хан, прижав пакет к своей груди, и отходя в сторону. Его приструнили, как маленького нашкодившего щенка. Прижав голову к плечам, отводит взгляд, который снова начал наполняться озером боли. Хан не может понять то, что сейчас происходит с его мыслями и его действиями. Парень просто перестал контролировать себя, а та стена, которая так долго отстраивалась в его душе, мгновенно была пробита. А чем или, может, кем? — Ой, мы не в какой-то глупой дораме, — Ли закатил свои глаза, также успокаивая свой взрывной характер. — Раны зализывать тебе не буду. Захочешь, то сам обработаешь. Маленькая благотворительность несчастной белке, — поиграв бровями, кивнул старший, пытаясь перевести всю ситуацию в шутку. Брюнет посмотрел на содержимое пакета, в котором были антисептические средства и заживляющие мази. И ведь только сейчас Джисон обратил внимание на замёрзшие корочки крови, которые стягивали тыльную сторону ладоней мелкой пульсацией. — И всё же, у тебя биполярка? — гулко вздохнул младший. На самом деле Джисон, где-то в глубине всё ещё живой частицы души, был благодарен этому непонятному (по его мнению) парню. — Дебил. — Твой диагноз? — Твой, — Минхо широко улыбнулся смотря на лицо друга своего брата, который пытался включить в себе мужика, пряча за маской всю боль, которая вырвалась наружу. — На самом деле, — цокнув языком протягивая каждое слово, — я взял нам по бутылочке нефильтрованного, — широко улыбнувшись, Минхо поднял второй пакет, замечая скромную улыбку и блестящие от слез глаза. — Согласитесь ли Вы со мной проморозить задницу на ближайшей лавке под удивительную компанию двух бутылок пива? — продолжал игриво говорить, в очередной раз подмечая, что хоть и грустная, но настолько милая улыбка не сползает с лица собеседника. — Возможно, — хрипло протянул Джисон, который в очередной раз поблагодарил Ли в своей голове за подобное отношение к себе. Хоть Хан нагрубил, но тот всё-таки смог ситуацию перевести в шутки. Отвлекал. И это позволило расслабиться. В мутной голове проскочила мысль, что братья Ли чем-то похожи друг на друга. — Великолепно, сударь! — Минхо ещё больше влился в роль интеллигентного гопника, шагами пингвина подошёл ближе к Хану, при этом изображая мускулистого атлета, поджимая плечи к шее и разводя руки в сторону, немного согнув в локтях. — Прошу, — светловолосый протянул свой локоть, ожидая, когда Джисон возьмётся за него. — Пожалуй, воздержусь, — отведя взгляд в сторону магазина, откуда держась за плечо выходил Юнги, а Чимин нёс пакеты, что-то говоря, отпустив голову. Джисон сейчас ощущал волнение и стыд за содеянное. Ему было больно смотреть на то, как Мин пытался прокрутить плечом, при этом кривя лицо от боли. На сердце всё ещё было тяжело. Его дамба прорвалась, как только он увидел знакомые лица из прошлого. Все моменты, которые раньше казались счастливыми, в один миг перевернулись в самые душераздирающие и невыносимые страдания, что били молотком по сердцу, заставляя сильнее кровоточить. — Ты совсем не романтичный, Джисон-и, — Минхо видел куда до этого глядел младший, поэтому он просто решил вытянуть его из своего собственного транса, беря за руку и захватывая локтем, прижал к себе ближе, тем самым разворачивая шокированного парня в другую сторону. — Негоже на первом свидании отказывать своему спутнику, — всё ещё оставаясь в своём собственном образе, Ли отвернул голову в сторону, якобы обижаясь, но наблюдая за парой, которая также смотрела в их сторону. Минхо только губами произнёс: «Вали», — обратно поворачиваясь с яркой улыбкой смотря на большие глаза напротив. — Но, мы же… — Все разговоры потом, Бобёрчик, — делая большие шаги вперёд, потянув парня за собой, который, как казалось, примёрз к земле. — У нас пиво греется! — Мы буквально в морозильнике, — пробурчал Джисон, отворачиваясь и пытаясь спрятать свои красные уши, которые и так были скрыты под тёплой вязанной шапкой…

🐈🐈🐈

______________________________

Human — Christina Perri

I Breathe — Vacuum

______________________________

Очередная неделя. Очередной день эмоционального истощения. «Что я могу дать людям? Я просто кукла для развлечения? Зачем я есть? Я просто замена…» Мысли устали витать в голове, они уже залегли в глубинах мозга и просят отдыха, но уже не моля о помощи. Жить без цели. Жить без мечты. Жить без самого себя. Брошен (а точнее выброшен). Никому не нужный. Даже вселенная плюёт на парня каплями дождя ни капли не жалея слабый организм. Громкая музыка бьёт по ушам, давит на мозги и придавливает мысли, не позволяя им подниматься из глубин. Пустота. И эта пустота не приносит ни капли лёгкости, но уже и тяжесть отошла. Просто чувство ничего. Тонкие кеды давно промокли, пальцы ног немеют от холода. Для июньской дождливой ночи Хан одет слишком легко: широкие трикотажные шорты цвета хаки ниже колена, в карманах которых уже промокла пачка сигарет и зажигалка, бьёт по бедру почти пустой кошелёк; тёмная футболка без рукавов давно прилипла к подтянутому телу (даже тело начало терять форму превращаясь в один сплошной пласт), а края расстёгнутой лёгкой серой ветровки раздувает по сторонам, если бы не руки в карманах сжимающие в кулаки, стараясь сохранить от промокания небольшой карманный плеер, к которому подключены небольшие беспроводные наушники (их даже волосы не спасали и одному только Всевышнему было известно, как они продолжают при таких агрессивных условиях утешать своего хозяина) «I'm only human" — вторил женский мелодичный голос в наушниках, а Джисон смог выдавить из себя усмешку тексту песни.

And I crash and I break down

Your words in my head, knives in my heart

You build me up and then I fall apart

'Cause I'm only human

Мы всего лишь люди. Люди, которые имеют эмоции, чувства, мысли, слова. Люди, которые всё ещё ходят под руку со своим прошлым и боятся пойти вперёд. Поэтому их путь продолжается с израненным сердцем, которое страдает, как медведь гризли во время сезона охоты.

I can turn it on

Be a good machine

I can hold the weight of worlds

If that's what you need

Be your evяerything

I can do it…

Ноги заплетаются, резкий толчок в рёбра со стороны заставили дрожащие ноги подогнуться и упасть на землю. В темноте парень видел только чёрные силуэты троих людей. Если бы шатен был не в наушниках, в которых до сих пор бьёт музыка по ушам вперемешку с пульсацией в висках, то он бы услышал, как сквозь шум дождя до него пытаются дозваться угрозами маленькая компания людей. Может, если бы ему не было всё равно на свою жизнь, встал и убежал. Приглушённые звуки голосов не складывались в слова, и парень не мог понять, что ему говорят. Но в свою очередь стали сильные пинки по рёбрам и ногам. Глухой стон боли исходил от парня, который продолжал лежать на разрушенном асфальте, в позвоночник впивается выступ от ямы. Ноги больше не слушались, только пульсирующая боль на местах ударов напоминала о том, что парень ещё жив. Кулаки сильнее сжимаются, прикрывая лицо и слезы боли. Дождь больше не избивал израненное тело, удары по рёбрам ещё фантомно ощущались. Парня обокрали, смогли забрать только полупустой кошелёк, который когда-то ему дарил его Хён. Музыка всё ещё играет, но только в одном ухе, так как второй куда-то вылетел. Джисон перевернулся на спину, тяжело дыша, вытирая слезы тыльной стороной руки, в которой всё ещё сжимался маленький плеер.

I breathe clouds beneath my window

I see rockets in the sky

I feel satellites in limbo

I breathe oxygen up high

Джисон пытается сделать глубокий вдох, но боль в рёбрах не позволяет.

Green Biosphere

Clean Biosphere

Castles in the air

Climbing the stair

Way to heaven when

Густое темное серое небо расположилось над головой парня. Из-за пелены слез, казалось, что небо сейчас всем своим весом придавит сильнее позвоночник к мокрому асфальту.

I’ve been trained to navigate my

Futurist balloon

After years a week will see me

Landing on the moon

Raise a banner on the planets

Life grows everywhere

In the manner of the mission

И Джисон верит. Боится, но верит. Делает глубокий вдох носом, через боль, и продолжает верить в то, что он может дышать. Верит в то, что всё было задумано именно так, как произошло на самом деле. Глядя на непроглядное темно-серое небо, которое продолжает давить своим весом на тело, шатен чувствует лёгкость, начинает дышать, сквозь боль, но дышит. «Облака такие равнодушные, — думает Хан, — они всё видят, но продолжают давить и плевать на меня». Дождь снова начал лить мелкими каплями, уже не так грубо ударяя по телу, как несколько минут назад. Возможно, небу не так «плевать». Мелкие капли смывают кровь, которая капает из разбитого носа. Дождь омывает следы слез с бледных щек. Сейчас Джисону комфортно и он, закрыв глаза, чтобы не видеть то самое темное покрывало, продолжает нашептывать себе под нос фразу из песни: «I breathe». Сегодня Джисон понял, что может дышать и эту способность не планирует терять. Хан Джисона обокрали. Хан Джисон всё еще не нашел свой смысл в жизни. Но он сможет доказать, что имеет право на жизнь. Еще есть шанс на поиск своей дороги. Есть же? Он же сможет доказать? Правда? Но не сегодня. Нет… Возможно завтра или через несколько лет. Но он сможет. Лежа с закрытыми глазами на холодном и мокром асфальте, чувствуя вкус крови во рту, дыша болью, Хан думает. Думает о том, что все наладится. Думает о том, что сейчас он чувствует боль, когда несколько дней назад, парень верил, что потерял все чувства, в том числе и физические. Думает о том, что он не верит себе и своим мыслям. Думает о том, что он сам себе противоречит. Думает. Думает. Думает и задыхается июньским мокрым воздухом, что смешался с болью. Пока он дышит — продолжает жизнь. Пока он ходит — ждёт будущее. Пока он плачет — может чувствовать. Ведь так? Верно? Даже если его горло перевяжут самым тугим жгутом. Даже если его погрузят на дно океана. Джисон продолжит дышать. Джисон будет помнить о том, что всё ещё жив. Джисон будет благодарен сам себе за желание жить. Но есть ли у него это желание?

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛

— Так ты мне расскажешь почему так сильно разозлился, когда увидел моего сводного брата? — тихо поинтересовался Минхо прислушиваясь к гулу ветра из-за угла домов, и делая небольшой глоток из горла замершей бутылки. — Как… брата? — Джисон не ожидал подобного, сразу напрягаясь. Значит ли это, что Мин и Феликсу брат? Значит ли это, что прошлое его никогда не отпускало и Хан продолжал еще больше тонуть в самом себе? Но он ведь не знал. Он же даже не мог об этом знать. — Да, он наш сводный брат, — ответил на вопрос Минхо, повернув голову в сторону Хана и смотрел в глаза через тьму двора, где парни разместились на маленькой, засыпанной снегом карусели (как многие ее называют, «тошниловка»). — Неожиданно, — тихо произнес младший, стараясь сохранить свою равнодушность, сжимая пальцы в кулак, выпивая сразу половину бутылки холодного пива, давя в себе приступы тошноты. Джисон каждый день выслушивал от Феликса про его старшего сводного брата. Каждый день он выслушивал различные истории связанные с Юнги и его жизни, даже не подозревая, что все эти истории были связаны ещё с джисоновским прошлым. Да, Феликс как будто знал, что не нужно упоминать имя старшего, так как никогда из его уст настолько родное чужое имя не звучало. — Ты более непредсказуемый, — Минхо продолжал улыбаться. — Конечно, если это личное, то я не буду лезть к тебе в душу. Но я могу предположить, что раньше вы были довольно близки, раз он к тебе с таким милым прозвищем обратился… Бельчонок, — Хан напрягся, резко поворачивая голову: — Не называй меня так, — сквозь зубы прошипел младший, отталкиваясь ногой об землю немного раскручивая карусель. Привычка. Ответ на это прозвище уже автоматически вылетает из сухих губ. — Так, что у вас произошло? — сохраняя спокойствие, повторил свой вопрос старший, так как не услышал даже малейшей реакции. Как и сейчас, брюнет молчал. Не мог ответить, словно погрузился обратно в свои мысли. Минхо понял, что пока что рано. Не хочет, тогда пускай молчит. Глубоко вздохнув, Ли решил перевести тему. — На следующей неделе обещают тепло, — улыбается и смотрит в серьезное лицо, — наконец-то снег растает, но мы скорее всего будет закупаться лодками, чтобы не… — Мы раньше встречались, — тихо признался Джисон, перебивая монолог старшего, после чего снова заливал в себя остатки пива. — О как, — хмыкнул Ли, смотря на вымученное лицо. Хану больно, и это можно увидеть невооруженным взглядом. Минхо интересно. Любопытство распирает, скребет заднюю стенку горла, чтобы задать много вопросов касательно данной темы. Но видя боль, мутный блеск глаз и темную усталость, Ли решает все таки перевести тему. Он узнает, но это будет потом. Тогда, когда уровень доверия перескачет от "брат друга" до простого "друг". — А Феликс боялся, что ты его возненавидишь. — С чего бы мне? — Так он же гей, — пожимая плечами, будничным тоном пролепетал, — вон, с Чанбином встречается. Он думал, что ты гетеро и не примешь его выбор, поэтому скрывал. А тут такое замечательное развитие событий, — Минхо продолжал спокойно говорить, также наполовину опустошая свою бутылку. Хотелось задать много лишних вопросов, но Ли держался, не показывал свою назойливость, чтобы не спугнуть. Бедра уже замерзали из-за ледяного железа «полуживого» сидения карусели, руки приходилось прятать в рукавах, каждый раз шмыгая красным носом, чтобы не выпускать сопли. Парень продрог, но молчал, смотря на расслабленного брюнета напротив. Карусель перестала крутится. — И что тут замечательного? — Что ты гей, — весело крикнул старший, ловя ошарашенный взгляд. — А ты… — сказал быстрее, чем подумал. — Я би, или пан. Еще не определился, — засмеялся во весь голос, закрывая глаза, окончательно опустошив стеклянную бутылку, кидая её рядом на снег. Видимо, такой вопрос вообще не смущал этого парня. — Я был… — Джисон замешкался, его язык хочет развязаться и рассказать всё, что так долго в нем накапливалось, но он не мог. Не мог так быстро рассказать все о себе. Не хотел, потому что это не столь важно для чужого человека. Всё, что он сейчас хотел, так это вернуться в то время и никогда не позволять Чимину войти в квартиру его хёна, либо вообще его никогда не встречать. Продолжать сидеть на своем «больничном», разговаривая с мамой по телефону, не выходя из квартиры. — Кем был? — Я был бы рад за Феликса, если бы он мне это сам рассказал, — легко улыбнувшись, прошептал Джисон, стиснув сильнее зубы, чтобы язык, который так сильно чесался на откровенности, не растрепал в хмельном состоянии много лишнего. — Так скажи ему это лично, — алкоголь немного разморил и глаза начали закрываться, погружая парня в легкую дрему, что сейчас ой как не кстати. — Продолжим наше свидание? — как бы сейчас Минхо себя не чувствовал, но желание развеять атмосферу было сильнее какого-либо сна. Подпрыгнув на ноги и протягивая руку парню, Минхо пытался проморгать свою усталость и сон. — Но мы же… — Ничего не знаю, хмурая ледышка, но пошли топить твой лёд, — хватая за красную оледеневшую руку своей ладонью, переплетая чужие пальцы со своими, быстро срываясь на бег по скрипучему снегу, Минхо думает, что он понимает этого злого бобрёнка, и именно поэтому он хочет помочь. И ничего личного…

***

— Эй, ледышка, ты что там? — смеясь кричал Минхо, поднимаясь на горку, держа при себе пакет. — Тут снега, как в Антарктиде, — Хан высоко поднимал ноги, чтобы в итак мокрые ботинки не засыпался снег, но естественно, всё шло против него. — И что? Давай! — Михно положил пакет на землю, сразу же садясь на него и отталкиваясь ногами, быстро съехал вниз, при этом, проезжая мимо медленно передвигающегося парня, хватает того за ногу, перекручиваясь спиной к спуску, наблюдая, как Хан, не удержав равновесие, упал и тоже покатился спиной за Ли, крича тому в след различные маты. — Ты зачем это сделал?! — пыхтя, и продолжая лежать на снегу пихнул воздух ногой в сторону Ли, который также лежал и улыбался, смотря на темное небо, где не было видно абсолютно ничего. Сеул это не то место, где вы можете наблюдать за звёздами. Ночи постоянно тёмные и, если повезёт, то можно наблюдать только за мутным светом Луны, прячущийся за большим серым навесом. Но почему-то именно сейчас, эта темнота неба не давила, а наоборот, будто показывала путь в новую жизнь. — Мне весело, — признался Ли, вставая на ноги и обтряхивая свои штаны от снега. — Кто последний, тот протухший кимчи, — побежал на верх горки, успев захватить свой пакет. — Сука… — сквозь слезы и улыбку произнес Джисон накрывая рукой глаза. Сердце начало отбивать чечётку, но не от боли, и также не из-за страха. Нет. Он сейчас счастлив? Вряд ли. Ему сейчас весело? Скорее всего. В голове сейчас, как мантра, крутились на повторе слова из давно понравившейся песни: «I Breathe…» — Я дышу, — слезы силой полились из глаз. — Мне так хорошо, — тихо смеясь, прошептал Хан, продолжая лежать на холодном снегу, но уже совершенно не чувствуя холода, а голову покинули мысли прошлого. — Эй, протухший кимчи! Ты где там? — весёлый смех совсем не резал уши. — Знаешь что, — «спасибо», — сейчас ты сам полетишь вниз головой с этой горы! — встав на ноги и вытирая слезы, Джисон побежал в сторону Минхо. Джисон не хочет больше убегать. Джисон хочет протянуть руку и поймать… Поймать тот самый луч света, который нашел щель в его душе, чтобы показать насыщенные краски этого темного двора и мира…

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛

Голова кружится. Нет сил передвигать ногами. Из треснутой ранки на губе сочится кровь в рот. Один наушник потерян, а из другого на повторе играло три песни. Кое-как добравшись до дома, на негнущихся ногах, Хан хотел бы подумать, но вот тупая боль в теле не давала покоя. Быть избитым ни за что, так себе счастье, но почему же после этого парню стало более-менее легче? Кинув на пол связку ключей от квартиры, которые громким звоном пролетели по паркету под тумбу, где стояло зеркало. Собственная квартира-студия сейчас казалась парню невыносимо маленькой из-за большого количества вещей: небольшая прихожая отделялась от общей комнаты только невысоким выступом вверх; в большой комнате располагался небольшой островок кухни, которую отделяла от кровати только барная стойка и пять небольших шагов. Грязная посуда, которая не мылась неделю точно, находилась на всех поверхностях «островка», на полу лежали вывернутые вещи и обувь, которые носились только один раз. На не застеленной кровати покоился телефон, а рядом две подушки, а также много пустых пачек из-под чипсов и рамена (что они вообще там делали?). Около двери, которая вела в ванную смежную с туалетом, стояла пустая стеклянная банка из-под дешевого растворимого кофе; и кажется, что только одно помещение в этой квартире было полностью пустое — гардеробная, — из которой давно все вещи были перенесены на пол и поверхности всевозможной мебели джисоновского захолустья. И когда только он успел обзавестись таким большим количеством хлама? Неуклюже разуваясь и оставляя свою грязную обувь перевернутой вверх подошвой около входной двери, Джисон отключает наушник и также, как ключи, бросает куда-то в угол небольшой прихожей. Стало тихо. Невыносимо тихо. Мокрая и грязная одежда прилипает к телу, из-за чего захотелось её разорвать в клочья, но шатен пересилил себя и просто стянул все вещи с себя, оставляя на полу около обеденного стола. Обведя квартиру раздраженным взглядом, Джисон подходит к той самой тумбе, что стояла в прихожей. Стоя в одних боксерах перед зеркалом, глядя на свою красную кожу, что покрылась мурашками из-за холода квартиры. Окно круглыми сутками остается открытым, поэтому в его доме постоянно холодно. Но сейчас холод абсолютно не успокаивал, как обычно, а кусал израненное тело, где начали проявляться большие гематомы. Очередной раз глядя на свой впалый живот, который так привык к чувству голода, Джисон перевел пустой взгляд через зеркало на свой телефон, что загорелся, оповещая о пришедшем уведомлении. Скорее всего у каждого человека есть такой друг/знакомый, которого вы никогда не видели в лицо, с кем вы никогда не виделись в живую, познакомились в интернете или на сайте знакомств и вообще ваше общение могло длиться буквально пару часов или минут в неделю или месяц. Тот самый человек, который постоянно слушает или читает про всё накопившееся внутри. Человек, которому вы можете не писать банальное «привет», для того чтобы начать разговор, а сразу же вылить всё под чистую о себе и тот не осудит, тем более никому ничего не скажет, ведь на самом деле у вас даже нет общих знакомых. Человек, который вспоминает о вас, только тогда, когда ему скучно или одиноко, когда его мучает бессонница. Или вы уже не знаете, как освободить себя от гнетущих мыслей и просто пишите этому незнакомцу обо всём накипевшем. На удивление, у Хана тоже был такой знакомый, который себя постоянно называл «Личный дневник для номера Один». А Хан же в свою сторону говорил: «Тогда я твоя шкатулка с воспоминаниями». У вас нет никаких обязательств друг перед другом, вы можете высказаться перед незнакомцем, а после прочитать его мысли, которые могут быть для вас каким-то новым жизненным уроком, либо вы выделяете его слова в своей голове, как «полезные советы». Человек, который просто так может вам отправить сообщение, а вы ответите ему только через несколько дней или недель, но тот не кинет обиды, а только улыбнется по ту сторону экрана и продолжит диалог. Человек, с которым по завершению разговора не нужно желать спокойной ночи или вообще писать «пока». Это было еще в старшей школе, когда шатен жил с родителями, переживая подростковые загоны. В тот момент не было никакого желания выходить на улицу или общаться со сверстниками, а только сидеть в своей постели и смотреть грустные видео с животными, параллельно кушать ложками мороженое. Хан уже и не помнит как точно они познакомились и с чего начался разговор с этим человеком, но точно помнит небольшой диалог на первых этапах знакомства, как он в три часа ночи сидел на своей кровати, делая минимальную яркость экрана, потому что его интернет-друг присылал пошлые мемы с голыми девушками или мужчинами, а после задал вопрос: S.2D: Почему J.ONE? Потому что ты номер один?

J.ONE:

Нет)

Потому что я так захотел -_-

А почему S.2D?

S.2D: Потому что я так захотел +_+

J.ONE:

1:1

Бля, подумаешь, что это эмоджи…

Один : Один

Вот так правильно. Да…

Возвращаясь к реальности, Хан на дрожащих ногах, где в районе щиколотки стреляло болью, подходит к кровати, берет телефон в руки и открывает приложение, где он общается не один год только с одним человеком. Обычно, когда тот писал, то Джисон чувствовал облегчение и небольшую каплю радости. Сегодня же Джи не чувствовал абсолютно ничего, когда открывал переписку, ведь в последнее время шатен ни с кем не общался, как с родителями, так и со знакомыми. S.2D: Смотри, что нашел. *ссылка на видео в Ютуб* Меня прям до мурашек пробило! Это было сильно с ее стороны. Ничего не ответив, медленно нажал холодными пальцами на ссылку с видео. Экран ярко засветился белым цветом, немного ослепляя глаза, но Джисон начал просмотр, когда видео полностью прогрузилось, делая звук громче, забывая, что телефон до этого был подключен к беспроводной колонке, которая стояла около газовой плиты на, так называемой, кухне. Женский иностранный голос громко отбивался о стены квартиры, еще больше вызывая мурашки по телу. Это было интервью американской певицы Halsey: "— Нельзя влюбляться в того, кто вызывает у тебя бабочки в животе. Это то, как организм сообщает тебе о том, что что-то не так. Ты нервничаешь, ты напуган. Верно с мыслями: «Нравлюсь ли я ему/ей». Ты становишься зависим от их любви и одобрения, потому что тебе хочется снова ощутить это чувство в груди. Влюбись в того, с кем чувствуешь себя в безопасности. Кто успокаивает тебя. Вот тот самый человек, которого ты действительно любишь. Бабочки в животе определенно тревожные звоночки." Видео закончилось, отсчитывая секунды на авто-воспроизведение следующего, а шатен продолжил сидеть и ощущать еще более сильный холод между голых лопаток, в которые дул ледяной июньский ветер из открытого окна. Капли дождя начали мочить подоконник, скапливаясь в лужи и стекая на пол около батареи. Слезы застыли в глазах, полностью перекрывая обзор перед собой. Джисон сидел, опустив голову вниз, роняя телефон на пол, продолжая тяжело дышать. Он дышит. Он живой. Сейчас всё должно быть хорошо. Ведь Хан смог отпустить. — Смог? — тихо сам себе задал вопрос, абсолютно игнорируя песню той же певицы, которая также громко била басами по стенам из колонки, точно тревожа соседей этой ночью. Но Джисону плевать. — Я смог? — еще раз, но уже громче повторил. В области сердца всё скрутило, а слезы продолжали капать на пол. Началась новая песня.

_________________________

AC/DC — Back In Black

_________________________

Джисон поднимает свои красные глаза, улыбаясь сам себе находясь уже на грани истерики. Глаза ловят в углу небольшой прихожей наушник, который лежал около небольшого горшка с засохшим фикусом. Когда начались слова в песне, Хану показалось, что это была отправная точка его терпения и нервов. — Я НЕ СМОГ! — громко смеясь, берёт подушку и бросает в сторону уже мертвого цветка. Вставая на ноги, полностью игнорирует боль во всем теле, Хан всего за несколько больших шагов подходит к вазону и кидает его в сторону зеркала, где под тумбой до сих пор лежала связка ключей. Громкие звуки разбитого стекла вперемешку с громкой музыкой только больше распаляли парня, который босыми ногами тяжело ступал по холодному полу в сторону небольшого островка кухни, выбрасывая все со стола, полностью его переворачивая. Очередные громкие звуки уже разбитого фарфора. Шатен хватает себя за мокрые волосы трясущимися руками, силой оттягивая их, истерически смеясь и промаргивая слезы, которые градом скатывались по подбородку. Подбегает к кровати, ударяясь и так травмированным коленом, полностью снимает с нее пастельное, а вторую подушку вообще разрывает, также отбрасывая куда-то в сторону осколков, которые россыпью лежали на поверхности пола. Пух из разорванной подушки залетает в нос из-за чего тот чешется и краснеет от сильных агрессивных трений ладонью. Красными глазами Джисон осматривает свою кровать с желанием ее сломать. Ведь на этой кровати тоже... И на том барном столе, и на тумбе с зеркалом, и даже на том самом любимом подоконнике... Он везде! И в квартире, и на поверхности столов, и в полностью разбитом сердце.. Тяжело дыша, Джисон глотает слезы, пока музыка пробивает слух и сильно давит на уши. Ведь даже в музыке он... Рыча, шатен разворачивается, голыми пятками ступает по рассыпанному черному песку из разбитого горшка с вазоном, берет колонку, из которой воспроизводилась музыка, и падая на колени, силой бьет ею по полу, оставляя трещины на паркете. Джисон бьет гаджет до тех пор, пока не перестает играть музыка и только провода остаются в его ладони. Встав на ноги, он швыряет остатки в полностью открытое окно. Теперь в комнате был слышен только шум дождя, что продолжал топить подоконник, собирая уже неьмаленькую лужу воды на полу, вперемешку с глухо стучащим сердцем и тяжелым дыханием хозяина квартиры. — Я НЕ СМОГ! Я, СУКА, НЕ СМОГ! — переходя на рев, Джисон сгибается, щипая себя за голые ноги, падая на колени и прямо на мелкие осколки от разбитого горшка и зеркала. Гортанно прокричав от боли, Хан не торопиться вставать, а только сильнее бьёт кулаками по полу, больше вбивая стекло, делая себе больнее. Из небольших ранок мелкими каплями собирается кровь. — Я не смог… В ту дождливую ночь, когда Джисон смог принять, что может дышать и без постороннего человека. Когда он наконец-то смог принять свою жизнь. Когда Хан хотел просто жить. Он в очередной раз умер. Сидя, согнувшись посреди осколков разрушенной квартиры, хватая кровавыми руками в области сердца, щипая свою оголенную грудь, Хан хотел бы собрать все осколки своей души, но он только смог разбить ее сильнее…