Даже на поле боя распускаются цветы

       Вы знаете, когда началось противостояние людей и… Бога? Оно началось не так давно… В душах населения ещё свежи раны. Но что происходит в моей? Меня с детства растила комиссия Тэнрё, а я всегда была верна им, верна своему Богу, великому сёгуну. Но… Кто скажет, правильный ли я сделала выбор? Сделала ли бы я его снова, если бы у меня была возможность отмотать время назад? Я со своими спутниками-самураями твёрдо стояла от начала и до конца. Мы изымали у людей глаза бога, как того потребовала великая Сёгун. Моя воля была непоколебима. Она права, она Бог, она не ошибается. Значит не ошибаюсь и я, вставая на её сторону. Но каждый раз от вида потухающих глаз внутри что-то обрывалось, что-то тихо надламывалось, пока в один момент оно не сломается до конца. Не сломаюсь ли тогда я?        Люди не хотели сдаваться. Они не хотели отдавать свои желания без боя! Вначале они просто пытались с нами драться, но потом… Потом появилось это сопротивление и всё пошло под откос. Они мешали нам. Обосновались на Энканомии, спокойно зализывая свои раны после стычек с нами. Но сегодняшний день должен был положить этому конец. Сегодня я лично поприсутствую на поле боя, я положу этому конец и справедливость восторжествует! Ведь справедлива лишь воля Сёгуна! Правда ведь? Правда?! Конечно правда… Как я смею сомневаться?        Я стою на поле боя. Тут пахнет кровью и смертью. Брызги крови повсюду. На одежде, на лицах, на убитых, на земле, в воде… Вода и земля окрашены в кровавый, они словно слились с кровью воедино. Будто это не наши воины здесь умирают, будто мы здесь, сейчас, пустили кровь самой планете. Я стою в этом хаосе с натянутой тетивой лука. Руки дрожат. Впервые в моей жизни они дрожат! Вдох-выдох. Лязг копий и мечей. Звериный крик вырвали из груди моего товарища где-то совсем рядом. Он упал к моим ногам. Он уже не дышал, а на лице навсегда застыла гримаса ужаса и боли. Разве смею я не отомстить? Он пал в бою, он получит все почести, а его убийцу постигнет кара моей стрелы!       Время словно замедлило свой ход. Я видела Смерть. Она ходила между нами. Наши люди падали от смертельных ранений, испуская последние вдохи. Враги погибали. Но я лишь стояла и смотрела. Казалось, прошла вечность, прежде чем я решительно прицелилась. Руки заискрились, а глаз бога с новой силой засиял. Искры окутали всё тело, медленно переползя на лук, а после сконцентрировавшись на самом кончике стрелы. И я отпустила её. Отпустила, а она, зажужжав, полетела прямиком во вражеского генерала. Прямо в сердце, пока моё выпрыгивало из груди. Я… Всё сделала правильно? Я смотрела вслед удаляющейся стреле, а рой мыслей мелькал в голове. Неужели и правда не было другого выхода, выбора? Неужели люди правда должны погибать? — Горо! — я слышала женский вскрик. До боли знакомый… Ах, эта та самая преступница, помешавшая Сёгуну забрать по праву принадлежащий ей глаз бога того мальчишки-блондина. Тома, кажется?        Лишь спустя несколько секунд я сообразила, что произошло в реальности. Кровь брызнула на землю, оборвался ещё один голос, оборвался навсегда. Но раздался другой вопль. Полный боли и отчаяния, ненависти, просто животной ярости. Я смотрела, не в силах поверить. Она… Прибывшая из далёких земель, закрыла его собой, закрыла вражеского генерала, теперь истекая кровью на его руках, ведь моя стрела вошла ей ровно между лопаток. Несовместимое с жизнью ранение. Вот и она уже не была жива. А он смотрел на меня с такой ненавистью во взгляде, будто был готов накинуться диким, обезумевшим от горя зверем. Но я продолжала стоять и смотреть, пока не появилась Сангономия и не пришлось отступать. Мне до сих пор не верилось в то, что я только что сделала.

***

       Я стою у безымянной групповой могилы. С последней здесь стычки прошёл месяц. И, кажется, только я и Горо знаем имена всех, кто здесь покоится. И только мы приходим каждый день. Я принесла цветы, он благовония. И оба мы помним так ярко лишь одного из покоящихся здесь человек. Слёз нет и не было, отвращение прошло. Всё вновь заменило лишь чувство долга. Страна ещё долго будет зализывать раны, но война подошла к концу. А здесь, на побережье, словно дети войны, расцвели цветы. Алые, словно кровь, лепестки их напоминают паучьи лапки. Красивые… Но цветут лишь на крови. Наверное поэтому их и называют кровоцветы? И поэтому больше всех их у могилы моих сослуживцев, моих врагов, и той, что собой закрыла вражеского генерала.