сигаретный дым.

—мне плевать. не звони больше на этот номер. — из телефона послышались раздражающие гудки. —опять, дзёно. не надоело? — рыжеволосый ухмылялся, допивая свой стакан виски со льдом. два парня, не стесняясь утренней попойки в прохладное утро понедельника, выпивали у барной стойки, болтая обо всём, что так приелось в их жизни, пока за окном медленно опадали желтые листья, напоминая о тоскливой осени. —она мне до сих пор продолжает писать, даже заблокировать рука не поднимается, очень мило за этим наблюдать, — рыжий потягивался за повторным стаканом. дзёно заскучал. при разговорах он с радостью делился событиями со своим единственным, как считал он, другом. однако, все проблемы, которые кружились в его голове, как черти, частенько брали верх, отвлекая парня, и тот постоянно засматривался в одну точку. —мне пора, тачихара, — выпалил дзёно, перебив собутыльника, — увидимся в шараге. тачихара понимал, абсолютно всё. не осуждал, не обижался, не возмущался. просто понимал и всегда поддерживал. этих двоих всегда можно было назвать больше, чем друзьями. и дзёно понимал. выйдя за пределы покинутого им здания, сайгику как можно быстрее добрался до ближайшего уединенного места, где одиноко стояла разваленная лавочка. чувство тошноты не покидало парня третьи сутки и, мельком осмотревшись вокруг, вывалил содержимое желудка в несчастную мусорку. с трудом выпрямившись от дикой боли в области живота, дзёно поправил свои светлые волосы, концы которых, по пьяной инициативе тачихары, были окрашены в ярко-красный цвет. сайгику взглянул на часы. солнце, ещё совсем летнее, освещало одинокую улицу, пытаясь скрасить довольно унылый пейзаж, который создавали мрачные хрущёвки. включая любимый плейлист, волей неволей парень думал, какое испытание ему подкинула судьба сегодня. 12 пропущенных. мать. не то чтобы он любил своих родителей, не то чтобы он вообще испытывал это чувство к кому либо. частенько это «люблю тебя» он говорил тачихаре, и для дзёно эта фраза была показателем безграничного доверия и уважения к человеку. в его жизни единственным таким человеком всегда был рыжий. продолжая буравить взглядом вкладку с пропущенными, дзёно гадал, что на этот раз. *** маленький мальчик продолжал вытирать непрекращающиеся слёзы, иногда позволяющие разглядывать все, что окружало его. разбитые очки, кровь, люди. два человека, чей крик гулом раздавался в голове ребёнка, продолжали кричать друг на друга. —ты, чертов кобель. не смей приходить даже на порог этой квартиры. высокая женщина, продолжала кричать, трясясь от гнева. —ебаная истеричка, закрой свою грязную пасть. хлопок. грохот. восьмилетний ребёнок боялся, очень боялся. проглатывая в себе нарастающую тревогу, он нашёл силы подойти к женщине, к своей маме. она лежала на полу, около дверного прохода, продолжая всхлипывать сквозь кровь из рассеченной губы. он не знал, что говорить, что делать. страх и непонимание захватили всё его тело, он молча продолжал наблюдать, пока женщина не нашла силы самостоятельно привстать и взглянула на сына. —дзёно, солнышко, пообещай, что никогда не станешь таким как он. таким как он? не было ни дня последний год, чтобы дзёно не слышал слёз и истерик своей матери, чтобы не слышал крики и постоянные разговоры взрослых о «разводе». как мантру ему твердила мать, бабушка и каждый родственник: «ты не будешь таким как он. будешь всегда помогать своей маме, ты должен быть с мамой.» каждый день, засыпая рядом с матерью, он не понимал почему должен быть именно с ней, почему ещё год назад его семья жила в мире и любви, которую они так решительно демонстрировали окружающим. где его папа, добрый и понимающий… *** —да, мам. —дзёно напрягся. за все его восемнадцать лет жизни, огромное количество пропущенных звонков не сулило ничего хорошего. пустой желудок начинало постепенно скручивать из-за нарастающей тревоги. —доброе утро! как у тебя дела? — голос звучал нетерпеливо. —ты звонишь, чтобы узнать как у меня дела? —ты говоришь это так, будто я совершенно не интересуюсь твоей жизнью. слушай, мне нужен твой совет, твой папа… —я на паре, перезвоню. сайгику равнодушно закинул телефон в карман, пытаясь абстрагироваться по пути в общежитие. серое пятиэтажное здание виднелось сквозь густую колонну проезжающих мимо машин. глухой райончик забытого всеми богами города наполнялся разговорами молодых людей, поступивших в здешний университет. всё те же угрюмые краски природы позволяли дзёно тонуть в собственной пустоте, слушая собственный, кричащий голос в голове. постоянно. докуривая последнюю сигарету с красной надписью «NZ», он продолжал идти и наблюдать за происходящим около общежития. его университетские приятели всегда подшучивали над тем, что в ногах сайгику есть мотор, ибо никак иначе они не могли объяснить его страсть к перемещению на собственных ходулях, пока остальные спокойно добирались на транспорте. уже понедельник второй недели учебного процесса, но дзёно наблюдал все ещё заселявшихся, теряющихся в новом месте, первокурсников. около входа в общагу стояло слишком много народа, который действовал на нервы. подходя к оживленному крыльцу, на лицо постепенно и самовольно натягивалась лисья улыбка. кое-как протолкнувшись сайгику вошёл в фойе, забирая небольшой ключик с брелком «206». два парня рядом обсуждали то, как прекрасна и свободна студенческая жизнь, на что дзёно рассмеялся и провёл их насмешливым взглядом, оставив в недоумении. ведь он когда-то думал также. пока сайгику неторопливо поднимался по узкой лестнице, душу немного согревали воспоминания. *** —вот скажи мне, ты действительно долбоеб? — тачихара со всей серьёзностью обращался к, стоящему рядом, долбоебу. —я и так был завален работой, поиском билетов, например… —билетов? билеты купила моя мама! а проебал их за десять минут до выхода— ты! дзёно скучающе пинал свой серый чемодан, который явно должен был развалиться спустя еще несколько таких пинков. голова забита не тем, да блять, вообще ничем не забита. он понимал, что ситуация абсолютно безвыходная и даже сайгику, всегда предпочитавший экспромт планированию, не особо соображал, как решить эту проблему. —пиздец! каким же надо быть идиотом, чтобы забыть паспорта! у нас уже завтра пары и новая жизнь, но с тобой в эту ебучую новую жизнь будут тянутся старые проблемы! —рыжик, не злись, сейчас обязательно урегулируем ситуацию! твоей новой жизни никак не помешают забытые нами паспорта. — в такой ситуации зеленоглазому ничего не оставалась, как сослаться на шутку. —ебланоид, во-первых, забытые тобой паспорта! а во-вторых, как ты нахуй собираешься «урегулировать» эту блядскую ситуацию!! тачихара продолжал наседать на своего безмозглого друга, потому что в данной ситуации ничего другого ему не оставалось. дзёно докуривал вторую сигарету, понимая, что скорее всего им придётся тащиться домой, буквально за 200 километров от их общежития, потому что без документов их не заселят. —блять, я позвоню матери, возможно, отец сможет привезти, если свободен. — мичидзо успокаивался. —хорошо. —ты бы хоть извинился, дибил. —ой да иди ты. друзья уже стояли с менее кислыми минами, в ожидании звонка от отца тачихары. и видимо в этот момент на них снизошло божье благословение в виде вахтёрши. —молодые, почему стоим? заселение скоро заканчивается, шевелитесь! —извините, но мой долб.. друг забыл документы, поэтому мы не можем сейчас пройти регистрацию. дзёно сдерживал смех, наблюдая за раздражающимся мичидзо. —ой, батюшки, сразу бы и сказали! ну потом привезёте, ничего страшного, давайте быстрее, мальчики. тачихара провёл своим фирменным испепеляющим взглядом дзено, у которого ухмылка натягивалась до ушей, и толкнул того в плечо, призывая перейти уже к этому блядскому заселению. —тебе как обычно везёт, сукин сын. *** уже подходя к своей комнате, ставшей родной за этот год, дзёно хотел только одного— нормального соседа. конечно был шанс того, что к нему вообще никого не подселят, но сайгику в такой счастливый расклад не верил. весь первый курс они жили вместе с тачихарой, несмотря на тот факт, что они на разных факультетах и изначально были прописаны в разных общежитиях. однако, дзёно умел договариваться. к огромному сожалению для сайгику, его рыжий товарищ съехал в этом году на съемную квартиру, но финансы семьи дзёно не позволяли снимать убежище даже вдвоём, поэтому дзёно работал. много работал. но нигде не задерживался надолго. месяц консультантом в книжном магазине, месяц бариста, месяц барменом. единственное, что оставалось неизменным уже год— работа в приличном «ресторане», недалеко от общежития. устроиться было достаточно нелегко, множество разных условий: приятная для владельца внешность, знание двух иностранных языков и умение оказать профессиональную медицинскую помощь. первые два пункта не вызвали у сайгику негодования. зря что-ли ходил на факультативы по французскому и учил английский пять лет? но насчёт медицинской помощи, так ещё и профессиональный, он был не уверен, абсолютно не уверен. заявленной в объявлении зарплаты было достаточно, чтобы остаться на этой работе и не уделять время подработкам. а первое, что пришло тогда в голову— звонок другу: —ты совсем идиот? даже не думай. я в душе не ебу, что это за элитный ресторан, где ты ещё должен уметь доставать пули из людей. — тачихара заваривал кофе, а как иначе с такими друзьями, которые звонят тебе в четыре часа утра с просьбой объяснить, как оказывать неотложную помощь. —ты же медик! должен знать! блять, этой зарплаты мне точно хватит, чтобы на втором курсе я к тебе съехал. —а операция? —разберусь. —ладно, но ты знаешь, что всегда можешь попросить… —знаю. — на том конце провода раздался протяжной вздох. —так расскажешь или нет? —вообще-то я учусь на биологическом факультете, а не в меде, если ты помнишь. могу рассказать о долговременном эксперименте по эволюции кишечной палочки! —блять, сам ты кишечная палочка. —ладно-ладно, расскажу, что знаю. кое-как дзёно прошёл собеседование и через пару часов приступил к работе в подпольном казино, официантом. иногда заменял бармена или крупье. сигма, молодой хозяин казино, хорошо относился к сайгику, понимая его ситуацию, и всегда давал подработки. так как расположение квартиры тачихары позволяло добираться до казённого общежития пешком, рыжий любил заглядывать в этот «ресторанчик», терроризируя своего друга. иногда даже помогал с работой на выходных, когда после крупных мероприятий «ресторанчик» был похож на притон из 90-х. дзёно был благодарен. останавливаясь у своей «206» комнаты, сайгику выдохнул и потянул дверную ручку, в ожидании глупенького перваша, который уже наверняка раскладывал вещи. пусто. никого. со старого шкафа времен советского союза медленно слетала пыль, одиноко кружась на свету. старые полки и шкафы с облазившей краской пустовали. «ну и ладно»— подумал дзёно. всё вышло как он и хотел. или нет? он медленно начал распаковывать вещи, продолжая слушать музыку в старых белых наушниках. всё же лёгкий осадок грусти оставался у него в груди, парень явно хотел поболтать с кем-то, рассказать о студенческой жизни незнающему, либо, как минимум, свалить на бедного первокурсника генеральную уборку по вторникам. комоды постепенно заполнялись разными вещами, и дзёно решил передохнуть от распаковки чемодана, взяв графитные карандаши и потрёпанный скетчбук. стол, для его роста, был ужасно низкий, и с горем пополам устроившись, он взглянул за окно. местность в этом районе выглядела достаточно апатично. старенькие машины проезжали по дряхлой, разваленной дороге, разливая грязь из луж по тротуару. пара человек стояло в ожидании своего автобуса, прячась под остановкой от противной мороси, пока заходящее солнце указывало на окончание первого рабочего дня. рабочего, но не для дзёно. едва луна стала показываться за горизонтом, всё быстро погружалось в полумрак. сайгику не обращал внимания на зарисовку, на которую он потратил свыше четырёх часов, пока наушники не издали дергающий писк, осведомив хозяина о разрядившейся батарее. на телефоне, разрывающимся от уведомлений, время указывало на то, что «дурень, тебе завтра к первой паре, пора спать», собственно, дзёно так и сделал. но перед этим стоило помыть очки, потому что сколько раз он бы себе с утра не обещал, но времени на это вечному опаздуну не хватало, а ходить с пятнами не хотелось, ему своих пятен на глазах хватало. краем глаза глянув расписание, он убедился, что завтра точно отсидит все несчастные пять пар, а значит со спокойной душой можно ложиться спать. переодевшись в домашний комплект из красных штанов в клетку и серой майки, сайгику капнул жидкое мыло на линзу очков и вышел на коридор, к умывальнику. общежитие не блочного типа, две кухни, два умывальника, два туалета по одному на разных концах коридора. в каждой небольшой комнате размещалось по четыре кровати, но, как правило, обитали в помещении по два-три человека. ещё на этажах были «счастливчики», жившие одни, если то позволяло расселение. ветхий деревянный пол предательски скрипел, выдавая каждого, кто проходил мимо. подходя к умывальнику из кухни разносился аромат, чего-то вкусного, а пустой желудок дзёно резко сжало. он бы точно мог зайти и познакомиться с новоприбывшими кулинарами и нахаляву пожрать, но ни настроения, ни желания для новых знакомств не было. потирая уставшие глаза, в попытках рассмотреть какие-либо изменения на этаже (на что он блять надеялся со своим зрением в -7?), зеленоглазый не заметил как врезался в какого-то парня, ненамного выше его. вроде парня. все равно нихуя не видно. зато было слышно, как звонко из рук пострадавшего ударились тарелки об пол, разнося по коридору резкое «ебаный ты в рот». ну а что дзёно? сам должен смотреть куда идёт, поэтому простояв пару секунд рядом, в попытках что-то толковое разглядеть, сайгику прошёл в умывальник, слушая о том, какой он: пидорас, мудак, уёбок и ещё раз пидорас. дзёно даже удивился, что тот парень не решил дать по ебалу или вроде того, а могло бы быть весело… покидая умывальник, место преступления уже пустовало, оставляя мелкие крошки, хрустящие под тапками. дзёно позабавила мысль о том, что он явно испортил чей-то ужин, поэтому с ликующей садистской душой он отправился почивать в свои хоромы, игнорируя все полученные сообщения, мелькающие на экране заблокированного телефона. не одному ведь ему голодать.