И снова в пропасть

Дело было совсем не в том, что Тони не хотел, чтобы Питер разговаривал с Мэй. Тони поддерживал ребенка и хотел, чтобы он был счастлив.        Просто мужчина не был уверен в том, что прямо сейчас встреча с Мэй сделает Питера счастливым или хотя бы пойдет ему на пользу. Тони не до конца доверял этой женщине после того, что она вытворила в больнице, и того, к чему это привело.        Он не держал на нее зла за то, что она не позволяла ему видеться с Питером, просто вышвырнув его из жизни ребенка и даже не дав как следует попрощаться (и позволить объяснить Питеру, что это было не его желание). Конечно, ему это не нравилось, но Тони смог простить ее. Вроде бы.        Но прямо сейчас он хотел для Питера только лучшего и не был уверен, что присутствие Мэй рядом входит в это самое лучшее.        Хотя Питер именно этого и хотел и, каждый раз, когда Тони пытался ответить отказом или объяснить, почему не считал эту идею такой уж хорошей, Питер выходил из себя и закатывал очередную истерику.        Тони был уверен, что причина, по которой Питер так себя вел, заключалась в том, что при общении с Дэном у парня просто не оставалось никакого выбора. Дэн издевался над ним не только физически, едва несколько раз не убив, но и морально. И когда Питер говорил “нет” или просил его остановиться, Дэн его не слушал.        Именно поэтому Питер хотел, чтобы кто-нибудь из взрослых его выслушал и не отмахнулся, а услышал. На самом деле Питер вряд ли хотел, чтобы Мэй приехала на Базу, но так как Тони отказал ему, то Питер намеренно закатывал истерику, чтобы Тони согласился на его требования. Именно так ребенок чувствовал, что его услышали.        Он не был экспертом в детской психологии, но давно стал экспертом в понимании поведения Питера.        И вот теперь они сидели в гостиной на диване, ожидая появления Мэй. Социальный работник должна была приехать вместе с ней, и Тони не знал, чего вообще ждать от этой встречи.        Он надеялся только на то, что Мэй не станет пытаться похитить Питера или вытворить что-то похожее, но сказать что-то наверняка было невозможно.        Питер пришел к нему вчера поздно вечером и сказал, что уверен в том, что хочет увидеть Мэй на следующий день.        После очень долгого разговора, во время которого Тони еще раз попытался объяснить ребенку, почему это была не самая лучшая идея, Питер в очередной раз психанул и попытался сбежать. В итоге Тони сдался, поймав его за руку.        Утром он позвонил социальному работнику, после чего женщина уже сама связалась с Мэй и назначила встречу на определенное время.        И Тони точно мог сказать, что не ждал встречу с нетерпением.        Питер сидел рядом с ним на диване, покачивая ногой от страха и нервов, и Тони не мог его в этом винить. — Все будет хорошо, приятель, — сказал Тони, проводя рукой по спине Питера, но тут же убрал руку, когда увидел, что ребенок вздрогнул.        — Я... прости, — отозвался Питер. — Ты можешь снова прикоснуться ко мне. Я просто...        — Нет, это я должен извиняться. Мне следовало сначала спросить у тебя разрешения, — для Тони эти прикосновения уже давно вошли в привычку, и обычно Питер относился нормально ко всем физическим контактам с его стороны, хотя и не со стороны других людей. Когда Питер нервничал или просыпался от кошмара, Тони приходилось быть особо осторожным, потому что он не мог предугадать, как Питер отреагирует на прикосновение.        — Все в порядке. Просто... я... я не против, если ты прикоснешься ко мне, — Питер опустил взгляд в пол, и когда Тони не сделал ни одного движения навстречу, чтобы провести по его волосам или погладить по спине, Питер сам к нему прижался.        Тони этого совершенно не ожидал, но с радостью поднял руку, позволяя Питеру пролезть под ней, и прижал ребенка к себе.        Они обнимались пару мгновений молча, а потом Питер нарушил тишину:        — Все ведь будет хорошо?        Тони не знал, как ответить на этот вопрос. Мэй могла заявиться к ним и накричать на них обоих по любому поводу и откинуть Питера далеко назад в процессе его исцеления. Или все могло быть совсем наоборот. Тони никак не мог быть уверен в том, что произойдет, но одно он знал наверняка:        — Понятия не имею, приятель. Но я могу сказать тебе, что я буду рядом. И я обещаю, что никогда больше не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.        Питер еще сильнее прижался к Тони, утыкаясь лицом ему в грудь и веря каждому слову.        — Я знаю. Спасибо, — прошептал он, так как пока не доверял своему голосу. Он обнял за талию своего названного отца, наслаждаясь его присутствием.        — Я люблю тебя, малыш. Просто хочу, чтобы ты это знал, — сказал Тони, не глядя при этом на Питера. Возможно, именно потому что лицо Питера была спрятано у него на груди, он смог произнести эти слова.        — Я тоже тебя люблю, — Питер почувствовал, что у него защипало глаза, поэтому он зажмурился и уже хотел сказать кое-что еще, но его перебила ПЯТНИЦА.        — Сэр, Мэй Паркер и социальный работник в здании. Они просят вашего разрешения подняться на этаж, — сказала она, и Тони посмотрел на Питера.        — Ты готов? Еще не поздно от всего этого отказаться, — в очередной раз попытался он переубедить ребенка, но Питер закатил глаза и отстранился.        — Да, Тони. В миллионный раз повторяю, что я готов и не собираюсь отказываться, — Питеру действительно нравилось, что Тони постоянно задавал ему эти уточняющие вопросы по поводу Мэй. Они заставляли его чувствовать заботу и любовь.        Тони еще раз внимательно посмотрел на ребенка. Он очень боялся, что эта встреча пройдет хорошо и что Питер с Мэй поговорят о своих чувствах и помирятся, что приведет к тому, что Питер вернется домой.        Тони знал, что эти мысли делали из него просто ужасного человека, но он не мог ничего с этим поделать. За последние несколько недель они с Питером стали невероятно близки и он хотел быть в жизни ребенка главной родительской фигурой, но снова появилась Мэй и собиралась все испортить.        — Хорошо. Подними их наверх, НИЦА.        Они вдвоем так и остались ждать на диване. Через какое-то время двери лифта открылись, и Тони встал, чтобы поприветствовать гостей.        Питер остался сидеть, глядя на Мэй, которая пока его не заметила. Он немного наклонился, чтобы его загораживала лампа.        Тони тоже посмотрел на Мэй, чувствуя гнев по отношению к этой женщине. Она пыталась похитить его ребенка и сбежать с ним из больницы.        Тони проигнорировал Мэй и протянул руку социальному работнику.        — Приятно познакомиться, — сказала женщина. — Меня зовут Амелия и я являюсь социальным работником Питера.        Тони кивнул головой, так как уже знал все это, и повернулся к Мэй, которая смотрела на него с явным раскаянием во взгляде.        — Спасибо, что позволил мне прийти, — сказала она и посмотрела в сторону.        — Это была идея Питера, и я изначально был против. И я все еще против, так что тебе лучше не строить коварных планов, — предупредил ее Тони в надежде, что Питер не станет подслушивать.        Мэй ничего не ответила. Она осмотрела огромную комнату, а потом ее взгляд остановился на Питере, сидящем на диване. Она слабо улыбнулась племяннику и нахмурилась, когда он отвернулся.        — Может быть, мы присядем? — предложила Амелия, и Тони провел их в гостиную, усаживаясь на прежнее место.        Мэй села на самый край дивана, а социальный работник на отдельно стоящий диванчик напротив них.        Питер посмотрел на Мэй и быстро перелез через колени Тони, чтобы оказаться подальше от тети.        Он уткнулся лицом в плечо Тони, чтобы не видеть ее. Эта встреча в новом доме оказалась слишком тяжелой для него. Возможно, ему следовало послушать Тони и отказаться от всего этого.        — Мэй, как насчет того, чтобы пересесть на другой диван и дать им немного больше пространства, — сказала Амелия, указывая на еще один диван. Мэй послушно пересела.        Тони посмотрел на Питера, но не стал обнимать его при посторонних, а лишь ограничился тем, что похлопал ребенка по колену.        — Эмм... — Мэй посмотрела на Амелию, которая ободряюще кивнула, и перевела взгляд на Тони и Питера. — Питер, я хотела сказать, что я... невероятно сильно сожалею обо всем, что произошло... Я... я знаю, что это только я виновата в том, что привела Дэна... эмм... Фредерика в наш дом. И я сожалею о том, что он с тобой сделал.        Тони почувствовал, как Питер вздрогнул, когда Мэй произнесла имя избившего его мужчины, но ничего по этому поводу не сказал.        — Я просто... я хотела, чтобы после смерти Бена он стал для тебя отцом. Ты ведь сейчас в том возрасте, когда тебе не помешала бы рядом отцовская фигура, так что... я просто пыталась сделать как лучше, понимаешь? Я пыталась, — Мэй сделала несколько успокаивающих вдохов и провела рукой по лицу.        Питер что-то очень тихо пробормотал в плечо Тони.        — Что, приятель? — терпеливо спросил он.        — Я сказал, — Питер поднял голову и посмотрел на Мэй. — Я сказал, что в моей жизни уже был отец, но ты забрала его у меня, позволив Дэну ко мне притронуться!        Тони постарался не показывать, насколько сильно он разозлился, услышав это. Он знал, что произошло еще очень много всего, о чем Питер ему так и не рассказал. Возможно, что-то из случившегося он просто пытался молча забыть, а что-то было настолько страшным, что ребенок просто пока не мог говорить об этом. Но Тони в любом случае было страшно осознавать, как много всего случилось, о чем он еще не знал.        Мэй откинулась на спинку дивана и в целом выглядела так, будто собиралась начать защищать этого педофила.        — Я знаю, и мне очень жаль, Питер. Но меня там не было, когда все это случилось.        Питер тихо заскулил, и Тони показалось, что он вот-вот расплачется, поэтому он повернулся к ребенку.        — Ты была там. Это случилось сразу после того, как ты вернулась домой из больницы и... и мы смотрели тот детектив на диване, — сказал Питер, укладывая руку на колено Тони. — Ты... ты заснула, и Дэн... он положил свою руку вот сюда, — Питер указал на свою промежность, и все в комнате затаили дыхание, ожидая, чем закончится эта история. — Я сказал ему, что мне это не нравится, и поднялся на ноги. Но он начал душить меня, а потом зашвырнул в мою комнату. Я хотел пойти к Тони, но ты запретила нам видеться, — Питер пристально посмотрел на вытирающую слезы Мэй. Но ему было все равно на ее чувства. Она слишком сильно его ранила.        Тони посмотрел на Питера. Он тоже подвел своего ребенка и никогда не сможет себе этого простить.        — Питер, я спала. Я... я ни о чем не знала, и мне очень жаль. Если я... — Мэй вздохнула и взяла со стола салфетку, чтобы вытереть глаза. — Мне не следовало забирать у тебя Тони. Прости меня.        Питер ничего не сказал, продолжая пристально смотреть на тетю.        — Мне бы хотелось, чтобы ты простил меня и мы смогли вернуться домой, где все будет также, как раньше, — Мэй с отчаянием посмотрела на Питера.        Это было как раз то, чего так боялся Тони. Мэй растила Питера с детства, и Тони знал, что у них очень много общего, и, возможно, Питер захочет остаться с ней, а не с ним.        Но Питер ничего не ответил. Потому что не знал, что на это сказать.        Мэй вздохнула и посмотрела на свои руки.        — Еще я хотела сказать, что сожалею о том, что сделала в больнице. Я просто не подумала о последствиях. На меня так много всего навалилось, и мне хотелось, чтобы ты был рядом со мной в безопасности... поэтому я приняла решение, которое подвергло тебя риску. Мне жаль.        — Мне это очень сильно не понравилось, — сказал Питер и посмотрел на свою руку, которая все еще лежала на колене Тони. Это простое прикосновение позволяло ему заземлиться и не утонуть в эмоциях. — Я мало что помню, но... ты причинила мне боль. Снова.        На несколько мгновений комната погрузилась в тишину.        Питер сосредоточился на своей руке и попытался представить, какой бы была его жизнь, если бы Дэн никогда не причинял ему боль. Они с Тони были близки и до этого, но из-за того, что Дэн попытался его изнасиловать и накачал наркотиками в ванной Мэй, они с Тони стали настоящей семьей.        Он не знал, было ли это просто совпадением или именно трагедия стала причиной такой близости. Он ни в чем не был уверен, и, возможно, никогда не узнает правду.        Мэй взяла еще одну салфетку и вытерла слезы.        — Питер, я не знаю, что еще сказать. Мне очень жаль, что все это произошло. Мне действительно жаль, и я с радостью вернулась бы в прошлое и помешала Дэну войти в нашу жизнь, если бы это было возможно. Прости, я так надеялась, что сегодня ты вернешься со мной домой. Мы сможем вместе все обсудить и поработать над проблемой. Это единственный способ со всем этим справиться.        Тони изо всех сил старался не паниковать. Его ребенок в любой момент мог выбрать Мэй. Он знал, что рано или поздно это должно было случиться, но был уверен, что у него будет больше времени.        Хотя, возможно, все это было к лучшему. Если бы у него было больше времени, проведенного с Питером, тогда он сильнее привязался бы к ребенку, и отправить его обратно к Мэй было бы невыносимо больно.        Мэй нерешительно посмотрела на Тони, а потом перевела взгляд на социального работника.        — Могу я... пожалуйста, могу я поговорить наедине со своим племянником?        Питер убрал руку с колена Тони, сердце которого провалилось в пятки. Вот и все. Сегодня ему предстоит попрощаться со своим ребенком.        — Питер, — с отчаянием в голосе сказала Мэй. — Пожалуйста, милый.        — Миссис Паркер, мне все равно придется остаться в комнате с вами и Питером, но я могу отойти в сторону, если вы хотите. Дальнейшее зависит от Питера, — сказала социальный работник, после чего обе женщины выжидательно уставились на Питера. Тони отвел взгляд в сторону, слишком хорошо зная своего ребенка и понимая, что произойдет дальше.        Питер хотел что-то сказать, но резко себя остановил и посмотрел на Тони.        — Я... эмм... я могу поговорить с ней?        Тони кивнул, выдавливая из себя улыбку.        — Да. Я буду где-нибудь... где-нибудь не здесь, — с этими словами Тони встал и вышел из комнаты.        Как же сильно он ненавидел Мэй. Это делало его ужасным человеком, но ему было все равно. Она во второй раз собиралась отобрать у него ребенка, а он просто должен был отступить в сторону и позволить ей сделать это, потому что так хотел Питер. Тони готов был пойти на все, чтобы сделать своего ребенка счастливым, даже если это означало пожертвовать своим собственным счастьем.        Ведь это стоило того, верно?        После того как Тони ушел, социальный работник тоже встала и вышла в коридор, чтобы видеть Питера и Мэй, но не слышать их.        — Можно мне сесть с тобой на один диван? — немного поколебавшись, спросила Мэй. — Я слишком далеко от тебя.        Питер посмотрел на край своего дивана и кивнул головой, разрешая Мэй пересесть. Несколько мгновений никто из них ничего не говорил.        — Питер, мне действительно очень жаль.        — Я знаю.        — Я... я не ожидала, что все так обернется, и мне все это не нравится. Мне потребовалось целых три часа, чтобы приехать сюда для встречи... это слишком далеко, — сказала Мэй, тихо рассмеявшись. Питер ничего не ответил. — Я хочу, чтобы ты вернулся домой. Мне нужно, чтобы ты был дома. Со мной рядом.        Питер в шоке уставился на тетю, не зная, что сказать. А чего бы хотел Тони?        — Я... — начала Мэй. — Я привела в порядок ванную. Заменила двери и все остальное. И даже сделала перестановку в квартире, чтобы все было по-другому и не напоминало тебе о Дэне... вернее о Фредерике.        Питер кивнул головой и посмотрел на свои руки, играясь с ниткой, которую до этого нашел на футболке Тони. Как же ему не хватало этого человека рядом.        — Скажи что-нибудь, милый. Давай поедем домой. Мы сможем во всем разобраться и все уладить. Вместе, — в отчаянии сказала Мэй, но Питер просто не мог на это согласиться.        — Нет, я... теперь я живу с Тони. Однажды ты уже забрала его у меня, и я просто... я не хочу, чтобы ты сделала это снова. Прости, — Питер не мог заставить себя посмотреть на Мэй. Он знал, что причиняет ей боль, но своим уходом он причинил бы еще больше боли Тони. И себе самому.        Когда Питер все же поднял голову и посмотрел на тетю, она выглядела удивленной.        — Питер. Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мы должны решить наши разногласия. И сегодня мы с тобой вместе поедем домой, ты не можешь жить здесь с Тони.        Питер уверенно покачал головой. Он знал, что Мэй была неправа.        — Нет. Нам нечего с тобой решать и не над чем работать. Тони был рядом со мной, когда тебя не было. Не потому что ты не знала о чем-то, а потому что тебе было просто наплевать на меня. Теперь я понимаю это и точно знаю, что могу и буду жить здесь с Тони. Он мой отец и я люблю его. А он любит меня.        Мэй посмотрела на Питера, наклонившись к нему немного поближе.        — Но я тоже люблю тебя, Питер.        — Не так сильно, как он.        Мэй поднялась на ноги, и Питер почувствовал, как его сердце едва не остановилось. Она хочет ударить его? Начать душить, как множество раз делал Дэн?        Социальный работник подошла к ним и остановилась рядом с Мэй.        — Вы уже закончили?        Питер колебался с ответом, но подскочил на ноги и сделал пару шагов в сторону. Он хотел к Тони. Хотел к своему отцу.        — Да. Мы закончили.        — Питер? — окликнула его Мэй, когда он отвернулся и начал оглядываться в поисках Тони.        Питер ее проигнорировал и побежал по коридору, открывая дверь спальни мужчины. Тони сидел на краю кровати и держал в руках что-то вроде рамки для фотографии.        Тони поднял взгляд и заметил Питера, отставляя фотографию в сторону. Он знал, что пришло время попрощаться.        Питер и Мэй наговорили друг другу кучу всего, и теперь его ребенок пришел попрощаться.        Тони опустил взгляд и шмыгнул носом.        — Привет.        Питер видел, что Тони был очень печальным. Он медленно подошел и остановился рядом, но не прикасался к мужчине.        — Привет.        Тони ненавидел себя за то, что ему хотелось плакать. Его глаза горели, и он понятия не имел, сломается ли он, если посмотрит на своего ребенка. Но он все равно поднял голову и встретился взглядом с самыми любимыми на свете карими глазами, в которых горела самая настоящая магия.        — Что ты здесь делаешь? — спросил Тони, тяжело сглотнув. Он был слишком напуган, чтобы прямо поговорить об их прощании. И не хотел начинать этот разговор первым.        Питер наклонился поближе и улыбнулся.        — Я здесь, чтобы увидеться с тобой.        Тони в замешательстве склонил голову на бок.        — Что... ты что? Ты здесь не для того, чтобы попрощаться?        Питер выглядел потрясенным услышанным.        — Что? Ну уж нет. Я останусь с тобой. Помнишь, ты обещал, что мы вечно будем вместе?        Тони улыбнулся и почувствовал, что на этот раз его глаза наполнились счастливыми слезами. Он обхватил Питера за талию и притянул к себе, чтобы обнять своего ребенка.        — Боже. Как же сильно я тебя люблю, Питер. Очень сильно, — скорее всего он сжал его слишком крепко, но прямо сейчас Тони было все равно.        Питер обнял Тони за шею и положил голову на его плечо.        — Я тоже люблю тебя, пап.        Тони замер, не ожидая услышать нечто подобное. Он даже не был уверен, что правильно расслышал, но, когда Питер прижался к нему еще крепче, он понял, что все было так, как и должно быть. Он поднялся на ноги и обнял ребенка, отрывая его от пола. — Ох, приятель. Ты даже не представляешь, как же сильно я тебя люблю.        Питер закрыл глаза, зная, что Тони всегда и от всего его защитит. Он вынес Питера из комнаты и пронес его по коридору, остановившись только тогда, когда заметил Мэй и социального работника. Почему-то он думал, что они уже ушли. Конечно, это было совсем не так, но какая-то часть его сознания была уверена, что последние минуты они с Питером провели в своем собственном маленьким мире. Он неохотно поставил Питера на ноги и вошел в гостиную. Мэй все это время смотрела на него так, будто хотела со всей силы ударить по лицу, но ему было все равно. Питер хотел остаться с ним.        — Я рад, что ты смогла приехать, но еще больше я рад, что эта встреча подошла к концу.        Тони улыбнулся Мэй, которая отвернулась и переключила все свое внимание на Питера, стоявшего за плечом мужчины.        — Питер, ты уверен, что хочешь именно этого? Ты можешь уехать со мной, милый, — сказала она, но Питер покачал головой.        — Я уверен. И даже больше, чем уверен, — Питер прижался к боку Тони и улыбнулся, когда мужчина обнял его в ответ.        — Ладно, Мэй, нам пора идти, — социальный работник взяла свою сумочку и жестом пригласила Мэй проследовать за ней к лифту.        — Пока, Питер, — сказала Мэй, слабо улыбаясь, когда они уже стояли в лифте.        Питер теснее прижался к Тони и помахал рукой на прощание. Когда они ушли, он вздохнул с облегчением и посмотрел на Тони.        — Я сделал это.        — Да, ты справился, — Старк просто не мог бы еще сильнее гордиться своим ребенком. — Я знал, что ты сможешь, приятель.        — Спасибо. Без тебя у меня ничего бы не получилось, — признался Питер. Он мало на что был способен без Тони и прекрасно знал об этом.        Остаток вечера они провели только вдвоем, посмотрев несколько фильмов, что им обоим очень понравилось.        Перед сном они разошлись по комнатам, чтобы переодеться в пижамы. Тони попросил Питера подождать в спальне его прихода, чтобы он мог пожелать спокойной ночи, но Питер не хотел ждать. Сегодня он вообще не хотел расставаться с Тони.        Поэтому он пробрался в спальню Тони как раз в тот момент, когда мужчина выходил из ванной, переодетый в пижаму. Тони улыбнулся и посмотрел на ребенка, бросая полотенце на пол.        — Хэй, приятель.        — Можно... можно мне сегодня поспать с тобой? — спросил Питер.        Тони подошел к кровати и откинул одеяло.        — Конечно, если тебе этого хочется.        Если быть честным, то Тони был этому только рад. Скорее всего он бы просто затащил ребенка в свою кровать, если бы тот не пришел сам.        Питер с радостью запрыгнул под одеяло и подождал, когда Тони тоже устроится поудобнее, чтобы можно было прижаться к его боку.        Тони немедленно запустил руку в его волосы, зная, какие движения больше всего нравились Питеру.        — НИЦА, свет.        Свет мгновенно погас, оставляя их в темноте с естественным освещением в виде луны за окном.        Питер немного переместился, укладывая голову Тони на грудь и прислушиваясь к его сердцебиению. Ровному и неспешному. Именно такому, как ему нравилось. Эти звуки помогали ему заземляться и быть уверенным в том, что он находится в безопасности.        Тони погладил ребенка по волосам. Он не ожидал, что сегодняшний день закончится именно так. Питер остался с ним, в его объятиях и под его защитой. И Тони был рад, что все так обернулось.        Питер чуть крепче обнял его и еще немного послушал сердцебиение.        — Я рад, что ты есть в моей жизни, — нарушил молчание ребенок. Тони наклонил голову, глядя на кудряшки, пощекотавшие его щеку.        — Я тоже рад, что ты у меня есть, приятель. Я очень сильно тебя люблю.        — Я тебя тоже, — тихо пробормотал Питер.        Тони был невероятно счастлив от того, что Питер теперь был его ребенком, и что он мог находиться рядом и наблюдать за тем, как этот ребенок растет. Он собирался провести остаток своей жизни, оберегая и защищая Питера, ведь именно так должны поступать настоящие отцы.