Меньше диаметра пули

Нужно просто попытаться досчитать до десяти и обратно, представить перед собой сцену, вообразить, что это не люди — а картонки. Картонные, безликие изображения, в которых нет души, нет голоса, которые не могут дотронуться, у которых вместо глаз бездна… Стоп. Перемотать. Нужно просто попытаться досчитать до десяти и обратно, представить перед собой сцену, вообразить, что это ну люди — а пустота. Звенящая, обволакивающая пустота… Стоп. Перемотать. Хан с силой зажмурился, пытаясь подавить в себе чувство ужаса, которое накрывало его с головой, не давало дышать, пошевелиться. Нужно просто сделать два шага вперед и открыть эту чертову дверь. В хорошие дни он справлялся с этим без проблем. Сегодня был плохой день. Джисон смотрел на свою руку и на ручку двери, которую так и не мог нажать. В студии его ждал Чан, они собирались обсудить новый трек, и, если честно, Хан уже опаздывал. Но он просто не мог заставить себя сделать этот чертов шаг. Он уже битых полчаса стоял у входной двери и это какое-то чудо, что ни Чанбин, ни Хенджин не вышли в коридор. Просто нужно успокоиться, расслабиться. Не факт, что он встретит по дороге хоть каких-то людей. Может быть, пока он тут стоял, на улице развернулся зомби-апокалипсис и все умерли. Было бы неплохо, на самом деле. Хан снова попытался досчитать до десяти, потом, незаметно для себя, счет дошел до двадцати. Потом он решил считать в обратном порядке, потом по-английски, потом попытался вспомнить правило счета на малазийском, потом… Внезапно, дверь открылась, и он, вскрикнув, отпрыгнул в глубь квартиры, готовясь защищаться. На пороге стоял Минхо, медленно вскинувший бровь и склонивший голову на бок. — Привет? Его голос был громким. Слишком громким для ушей Хана, и тот, зажмурившись, сделал еще два шага назад. — Ох, Хани… — негромко вздохнул Минхо, закрывая дверь. Он не подходил ближе, продолжал держать дистанцию, только достал телефон, набирая сообщение. И через пять минут уже на телефон Джисона пришла СМС от Чана, в которой он сказал, что приходить не нужно, так как у него появились неотложные дела. Хану бы выдохнуть с облегчением, но он, к своему собственному сожалению, умел складывать два и два, и поэтому посмотрел на Минхо, ощетиниваясь, сам того не подозревая. — Ты написал Чану? — Нет, я заказал доставку. — Ты написал Чану. Вообще, это должен был сделать сам Джисон, потому что он прекрасно понимал, что даже если он решит добираться до студии на такси — легче ему не станет. Там тоже были люди. Везде были люди. От одной мысли о взаимодействии с ними хотелось снять с себя кожу. Но так неприятно было признавать чужую правоту и свою слабость. Так давило собственное чувство беспомощности. Он не должен шарахаться от самых близких ему людей. Он не должен бояться выйти на улицу. Он не должен создавать проблемы сам себе. Ему пора повзрослеть. Никто не хочет снять с него кожу. Там не так опасно, как ему кажется самому, там… — Хани, я слышу, как ты думаешь, прекрати, — Минхо так и не сдвинулся со своего места, прислонившись плечом к стене, смотря куда-то поверх Джисона. В плохие дни Хану тяжело было справиться со взглядом в свою сторону, все это понимали. — Я в порядке. — А я и не говорил, что ты не. Я просто имею в виду, что тебе нужно расслабиться. Хочешь, посмотрим аниме? — Зачем ты пришел? — Чан попросил прийти, посмотреть где ты, потому что ты ему не отвечал. Черт, ну конечно. Джисон снова делает глубокий вдох и делает шаг к двери. Он все равно пойдет на эту сраную улицу. Он дойдет до этой сраной студии. Он сильнее своих страхов, он… Хан смотрит на дверную ручку, испытывая, кажется, физическую боль от того, что к ней нужно прикоснуться. Там шумно, там страшно. Там люди. — Хани. — Я не могу, — прошептал он, чувствуя слезы, скапливающиеся в уголках глаз. Он такой слабак. Жалкое ничтожество. Не может даже выйти на сраную улицу. Не может сделать элементарного. — Ничего страшного, — негромко заверил Минхо, делая шаг вглубь квартиры. — Получится завтра. А сейчас — пошли смотреть аниме и обниматься. Мне слишком скучно. Джисон зажмурился, стараясь задержать дыхание, чувствуя, как успокоение медленно растекалось по телу. Примерно за это он и любил Минхо. Тот никогда не акцентировал внимание на проблемах Хана. Никогда не пытался его как-то успокоить, пожалеть. И от этого Джисону хоть иногда, но казалось, что он нормальный.