seвa and her guitar

— Спасибо всем, кто сегодня со мной. Зрительский зал включающий в себя и женщин, и мужчин начинает кричать и визжать. Стараются поддержать предстоящую первую речь. Знают, что артист волнуется. Огромные плакаты на которых написаны все возможные комплименты и предложения «Sева, marry me, please!» пестрят со всех сторон, куда не глянь. Глаза слепят телефонные фонарики, краткие вспышки камер. На голову Севы едва не падают кружевные трусы с лифчиками, что летят изо всюду. Это — не признак делулу или фанатизм, это отдача любителей её музыки. Крики о том, что её творчество помогло и засело глубоко в тайных уголках души каждого стоящего здесь в стадионе, вмещающего в себя десяток тысяч человек — это лучше, чем деньги, которые она получает от релизов новых песен, хотя деньги тоже неплохие. И Сева прямо здесь и сейчас, чувствует себя самым счастливым человеком. Ещё чуть-чуть и подоспеют слезы сентиментальности. — Я, если быть со всеми вами честной, никогда не думала, что найду взаимную любовь, — раздаётся всхлип в микрофон из-за чего половина людей тут же корчит гримасу и протягивают жалостливое «Ооо» тоненькими голосами. — Давайте, тут только без этого, хорошо? Так, на чем я остановилась… Точно, я никогда в жизни не получала взаимной любви, если не считать того момента в седьмом классе, — щеки стыдливо заливаются румянцем, в голове судорожно проносится все те кринжовые моменты любви, которая не начавшись закончилась. А толпа кричит и бушует. Просит продолжения истории, ибо это же так уютно и по домашнему, словно артист и поклонники — семья, а семье никогда не стыдно рассказать чего-то такого секретного, после которого будешь сидеть прикованными руками к лицу, в попытках утихомирить румянец. За кулисами стафф кринжует от происходящего и принимается за старый челлендж #рукалицо — что некогда был актуален в двух тысячи десятых годах — иначе не объяснишь эти смачные шлепки об лоб. Конечно, артист вытворяет, чего захочет, отдуваться же потом все равно не ей, поэтому можно и поиграть с нервами любимого стаффа, ставшего уже СЛПВМ или если по-родному то волками-ауф-братьями. — Фу, нет, я не расскажу вам об этом сегодня. Это было отвратительно, — закатывает глаза и открыто смеётся вместе с публикой. — Мы ливнули с темы, предлагаю нам вернуться заново. И так, я действительно сейчас нахожусь в таком этапе счастья, что семь небес кажутся со стороны буквально мелочью. Очень благодарна всем вам, моим самым прекрасным деточкам, за вашу любовь и поддержку. Без вас я была, есть и буду никем. Нет, она точно не сопля. Разве что самую малость. Ну, вот прямо милипиздрическую капельку в стакане для гигантов. Сева со всей любовью, что хранится в её сердце оглядывает зал, машет крохотными ручками— которые она не особо то и любит, а стоило бы, хотя бы потому что они золотые — каждому отсеку и отправляет воздушные поцелуйчики с сердечками дальним рядам, как когда-то обменивалась этими шуточными любезностями со школьными товарищами. Люди кричат, люди радуются, а вместе с ними и девушка, поверившая, что любая мечта, даже самая дурная имеет смысл быть исполненной. — Пожалуйста, будьте всегда здоровы и счастливы! Я вас очень люблю и мне безумно не хочется с вами прощаться, но всему свои пределы, — проговаривает Сева и становится у стойки микрофона. Последняя песня. Как она пойдет со спокойной душой, если её пупсики, булочки, огуречики пойдут домой услышав крайним не песню, а её какие-то дурные слова? Конечно, никак. Она аккуратно поправляет свою гитару, что висит на плече и начинает играть первые аккорды своей первой написанной песни, в которую было вложено немыслимое количество труда. В скором времени к мелодии подключается её голос. Зал поет вместе с ней, попадая слово в слово, будто они слушают её каждое чертово утро и ночь, как ежедневный ритуал приносящий гору тучи денег или счастья. Прямо как когда-то в детстве мамы поливали денежные деревья ни свет не заря проснувшись только чтобы простое растение принесло прибыль, да как можно побольше. По-мнению Севы первая песня самая драгоценная и любимая всеми, и плевать на проебы в аранжировке и бэк вокал, звучание которого совсем не в тему. Но без этой спонтанной песни не было бы ничего, ни Севы, ни восхищенных игрой и голосом своего кумира людей. Не было бы покоя для тысяч людей, нашедших себя в этом дебютном релизе. Сева поёт о любви к себе, дожде, грустных и тревожных мыслях, которые не желали её от слова совсем оставлять одну. Обо всем и ни о чем одновременно. И скорее всего это глупо, что работа цепляет, ведь сейчас в двадцать первом веке чуть ли не у каждого третьего инди исполнителя есть в своей дискографии такая песня. Просто видать люди и сама девушка — конченные долбаебы, которым по душе одинаковые песни. Ну, или к середине песни не у всех исполнителей есть строчки о том, какая же её гитара sexy-pretty-cute. Смысл которой, к слову, пока не ясен никому, кроме самого исполнителя и его друзей. Когда играют последние аккорды, она скрывается за огромным лед экраном, теперь Севу и любителей её творчества разделяла тонкая цифровая технология. Крики поддержки до сих пор звучат в ушах эхом, а счастливые улыбки людей, стоит закрыть глаза мелькают галлюцинацией в кромешной тьме. Действительно незабываемо. Она сейчас так понимает всех артистов выступавших на сцене, которые получили зрительскую любовь. Они точно не лгут, когда говорят, что гормоны счастья занимаются хуйней, после перфоманса и явно стихать не будут вплоть до следующей недели. Сева окрыленная счастьем, жаль, что не редбулом ложится на грязную сцену в форме звезды в обнимку со своей гитарой. Пол холодный, и как никто сейчас охлаждает её разгорячённое тело, но не сердце. Это горячее сердце охладить не под силу никому, кроме её любимой. (Шучу, Сева — айсберг.) Она сегодня впервые сделала столько всего, что кажется она успеет выполнить свой не скромный вишлист до тех пор, пока ей не исполнится двадцать семь, чтобы вступить в клуб Кобейна ака иконы рока. Мечта слетать на Марс на перегонки с Илоном Маском уже не кажется такой несбываемой, а вполне реальной, осталось только найти гения, который будет готов за гроши сделать для неё или машину времени или ракету. Всех этих мечт не было бы не только не будь Севы и её упрямого желания купить гитару, сама гитара тоже внесла огромнейший вклад в эти мечты подрабатывая Джином, исполнявшего все заветные желания. Какая же она все-таки бесценная. Сева её безумно любит. Она её любит. Замечательную, чудесную, единственную во всем этом мире, даже если не для человечества, так точно для неё. Звучание этого инструмента настолько прекрасно, что бывали миллион случаев, когда Сева рыдала в подушку от любви к ней. Правда, родители не всегда понимали причину её слез, поэтому долго думали над тем, что пора сдавать дочь в психушку. Сколько она себя помнит её возлюбленная всегда дарила ей тепло. Вне зависимости от случая гитара была с ней и в горе, и в радость, и в болезнь, и в здравии, а они ведь даже не женаты по христианским правилам. Они вообще не женаты. Именно поэтому Сева сейчас аккуратно целует чёрное покрытие своей музы. Пальцы трепетно, очень нежно проводят по струнам на что они отзываются и мелко дребезжат. Создают короткое эхо в сценическом помещении. Девушка продолжает оставлять поцелуи бабочки по всему грифу, медленно продолжая ласкать пальцами струны. Поцелуи у Севы невесомые. Эти касания тонких губ, кажутся чем-то поистине новым и неземным по всем ощущениям. Она уверенно скользит пальцами выше к грифу приятно обволакивая теплом гитару. Сева насколько это возможно прижимает корпус гитары к себе, будто не прижимай она её к себе так сильно, у неё гитару просто напросто заберут, никогда не возвращая. Сева продолжает любовно оглядывать возлюбленную, в россыпную касается губами колковых механизмов. Скользит колючий языком по серебру на механизмах, вбирая каждый из них поочерёдно в рот, не лишив никого внимания. Хриплое и тяжелое дыхание девушки опаляет тёплое покрытие гитары. О, Боже, и будь сейчас гитара человеком, Сева уверена, что любимые стоны отзывались не менее сильно, чем тихий дребезг струн. Эти изначальные ноты звучат как услада для ушей. Они сталкиваются лбами, в случае с гитарой с её так называемой головой, и Сева смотрит взволнованно, с мириадами звёзд отражающихся в глазах, в этих звёздах не просто свет светит, а любовь искрится самыми большими что ни на есть искрами, поддерживая свет в каждой из мириад. С такой любовью прежде она никогда ни на кого не смотрела и с твёрдой уверенностью скажет, что никто больше не будет стоить этого взгляда. Всё тело становится таким желейным и слабым из-за мысли, что они будут вместе в каждой вселенной, в которых им посчастливится встретиться. Бесконечность носит их имена. Потому что только бесконечностью можно измерить все те глубокие чувства, которые не погасают ни на секунду. Этот огонь чувств, уже давно перерос из маленького костра в их молодости в огромный лесной пожар на всю тайгу. И желанием выходить из этого лесного пожара не горит никто. О такой Севе, что целует её напоследок раз десять, а после с милой улыбкой, говорящую «Нам пора, чмошка любимая» можно говорить кажется миллионы лет. 💋 Новенький стафф готовится принимать артиста и знатно начинает волноваться из-за того, что ее уже нет несколько минут. Экраны опустились, а одного из главных героев сегодняшнего вечера все нет и нет. Обычно все артисты, которых когда-то принимали организаторы концертов Дублина сразу спускались со сцены и уезжали в гостиницу, иногда были и люди, что благодарили их, но это редкость. Стафф и не думает обижаться, потому что они сами очень сильно устают за все время и на любезности времени как-то времени нет хватает. — Да, бля, я уже заеб… — не успевает договорить менеджер Севы ака её хороший друг и самое первое чмо на всем белом свете, как с лестничной площадки спускается сама девушка. — Ты что-то говорил, мой хороший? — со всей наигранной вежливостью проговаривает Сева. От былой нежности не осталось и места, ибо нежность и любовь в артисте предназначено только её возлюбленной. Она любит своего друга, правда. Он хороший, ответственный, и, пожалуй на этом список его хороших сторон можно закончить. Сева просто уверена в том, что когда придумывали фразу «Чмо, оно и в Африке Чмо», они придумывали её именно для него. Далбаеб — Эдвард Каллен. И может со стороны он кажется дохуя пафосным и сексуальным, но настоящий Эди-далб действительно далб во всех смыслах, которые подходят под это слово. — Ты чего так долго? Вон, смотри у девочки, которая хочет заменять меня в мой отпуск скоро припадок случится, — напускно цокает и закатывает глаза, желая пробудить в ней совесть. — Ну, не случился же главное, — она правда старается скрывать свою вину за ошибку, за каменной стеной сарказма, но у неё это плохо получается, по крайней мере та новенькая слабо улыбаясь уголками губ кивает ей и поднимает свой палец вверх. Сева улыбнувшись ей в ответ, опускается на кресло у стены стоявшее закулисным помещением. Даже тут слышится крики публики, которые напевают её песни, пока ждут своей очереди на выход. Крики, звонкие и хриплые смехи согревают душу айсберга, заставив появиться невольную улыбку на лице. — Проследите, пожалуйста, чтобы все ребята из зала вышли в целости и сохранности, — выдерживает небольшую паузу, словно ей есть еще что сказать, но она это забыла. — И! Если подойдут две бойкие девушки, которые ржут и идут в обнимку из зрительского зала, впустите их. На них еще бейджики будут. Они со мной, — отдаёт последние просьбы, звучавших почти как приказ и прикрывает свои глаза. Долгожданный отдых, который также, как и её любовь седьмого класса не успев начаться, заканчивается. Со стороны входа закулисное помещения доносится шум. Проще говоря, два человека снова решили посмеяться с буквально высосанной из пальца шутки. Сева даже не спрашивает у себя, у стаффа, кто там и почему они так шумят, потому что она не сомневается в этих людях. Это как играть в покер с подкупленным крупье, который раздает тебе не рояль-флэш, так хотя бы стрит-флэш, и ты уже прекрасно знаешь, что выиграешь. Поэтому что вряд-ли у кого-то будет карта выше по рангу, максимум стрит. Сева готова встречать своих высокопочтенных друзей, но их все нет и нет. И шум стих. Подозрительно все это. Подозрительно не с приятной стороны, когда девочки возможно решили устроить ей сюрприз встречу, которую сама Сева и назначила, а с неприятной стороной, когда там человеку неожиданно в голову прилетает снайперская пуля или девочки вздумали засосать друг друга, даже если и не встречаются, просто потому что это хорни и выглядит красиво на семерочку из десятибальной системы. — Что там происходит? То, что ответ приходит незамедлительно, сука, самым настоящим скандальным тоном, который сейчас покрывает трех этажным матом сапожника работников стаффа — является, наверное, промелькнувшей на минуту слабостью Матушки Судьбы. Если не природы или вольностью Господа Бога. Сева могла разозлиться на них, ибо какого хрена они ругаются с людьми на ровном месте, но на её лице лишь расползается улыбка во все зубы, которые имеются у неё. (Кто знает в самом ли деле у нашей главной героини тридцать два зуба). Тихое хихиканье доносится с её кресла по причине хаотичности своих друзей, а затихший остальной стафф, что решил подслушать интересную драму для их грешных душ — ибо никто не без греха — смотрят на на неё взглядом полного недоумения, которое кажется собиралось в их глазах ещё с момента подготовки концерта и только сейчас решил выйти сейчас в одном осуждающем взгляде. В ахуе все. Стафф. Галя и Вася, которых стафф утвердительно принял решение не впускать помещение, потому что простите пожалуйста Галя потеряла свой бейджик, а Сева сказала, что на обоих будут бейджики. Все, блять, в ахуе, кроме Севы, решившей убедить всех в том, что она психованная своим глупым и к сожалению, чертовски милым смехом. Верно говорили родаки, когда хотели сдать её в психушку ради блага самой же девушки. Жаль, не сдали. Немного успокоившись, Сева подзывает к себе своего песика Эдварда Каллена и говорит, чтобы их впустили. Видно же, свои. Чего стафф затупил не понимает. Тем временем в закулисное, не особо большое помещение, где полным полно железных палок для того, чтобы платформа сцену стояла и не шаталась, заходят закатившие глаза девушки. От обоих так и плещет уверенность. Нет, по-другому. Сева может смело назвать их амбассадорами уверенности. Первая высокая, немного смуглая и до пизды красивая. Прямо таки из самого крутого и дорогого журнала вылезла. Глянь на модель там и на неё не отличишь и капли, потому что на странице журнала она и стоит. Галя — мировая модель, выше неё разве что легенда Наоми и Белла Хадид. И Сева должна быть благодарна всем небесам, что у её роднульки нашлось время, чтобы уделить его ей, какой-то не совсем известной дурашке. А вторая милая, роскошная и такая же до пизды красивая. И вайбы от неё шугар мамочки. Перед такой ни то чтобы на коленях стоять, перед ней всю свою сознательную жизнь потом на коленях ходить до красных коленок, всем понятно из-за чего. По гавкать, по мяукать — тоже неплохо. Обе брюнетки. Обе были одеты в самых дорогих бутиках. Обе включают в себе все самое самое, кроме мозгов. И к огромнейшему сожалению они заразились отсутствием мозгов у Севы… Севе респект. Девушка явно, когда подбирала себе подружань уже видела их будущее, ибо как объяснить по-другому факт того что они богатые? По-любому в случае режима бомжа найдёт у кого пережить ночку. Она глядит на них довольным взглядом, отдаёт свою малышку гитару с которой ранее сидела в обнимку стаффу, перед этим одаривая работника строгим взглядом, а-ля «Аккуратней» и тянет ручки подружкам, чтобы выполнить свое фирменное приветствие с Галей, после чего Вася просит подарить ей новые глаза. Этот раз точно не будет исключением. Галя и Сева выполняют свое мега стремное рукопожатие, в которое для большей особенности не хватало добавить элементы воздушной акробатики, а Вася тем временем начинает своё: — Фу-у-у, купите мне новые глаза… Они все громко смеются и все сразу становится на свои места, кроме заевших шестеренок в мозгах стаффа, в пометках себе ставивших «Никогда не работать с Севой», ибо помимо её вагончика странностей идут еще и странности её подруг. Комбо улёт. — Чем займёмся? — спрашивает Вася, когда они все отсмеялись и похрюкали, как свиньи в коллабе с закатавающим свои глазки Эдвардом. — Как насчёт того, чтобы покушать? — произносит Сева, а сама уже ищет хорошую пиццерию в Гугл поиске. Конечно, её ебало мнение подруг или она просто немного знала, что покушать они отказываться никогда не станут. — Го прямо на сцене? И туВа начинают гоголить на все помещение, соглашаясь с ахуенной идеей Гали. 💋 Подружки сидят на холодной сцене. И, наверное, умный человек сказал бы, что у них не все дома и они решили заполучить себе геморрой, но они, просто дуры тупые, решившие, что кушать на сцене, где полчаса назад чуть ли не сексом с гитарой занималась Сева. Они шутят несмешные шутки, гогочут во все горло все время, которое ждут доставки, но потом девушки решают, что они должны быть серьёзными, потому начинают обсуждать сегодняшний концерт. — Ты была соской, Сев, — игриво замечает Вася. — Бля-я, я прям ахуела, когда увидела тебя на сцене. Это знаешь, как в тикитоках слова «Это не ты рождена для сцены, а сцена рождена для тебя». — Да-да, мы все в ауте. Я хоть и не часто слушаю музыку, но от твоей музыки я готова кончать без перерывов. — Фу, мы же в общественном месте, Галь. Не говори про секс или кончу тут. Это — отвратительно. А Сева сейчас стыдливо вспоминает о том, как её губы касались покрытия своей возлюбленной. Прямо тут, где они сейчас и сидят. — Сева, ты покраснела? — Ты что сосалась тут с кем-то? Сексом занималась?! — на повышенных тонах говорит Вася и получает подзатыльник от другой подруги. — Ты, дура, тише, сама говорила, что про секс нинини, — закатывает глаза, ака фирменная особенность Гали. И кажется, Сева ещё и дружит с Матушкой Удачей, потому что на её телефон приходит оповещение о том, что пришел долгожданный заказ. Стоит вспомнить о еде, как у всех начинает урчать живот, точно соулмейты с мозгом. — Су ли фа кто сейчас пойдёт за пиццей, — предлагает звезда Дублина, но в ответ ей ударяет безотказное: — Ты пойдешь. 💋 Сегодня в такой казалось бы не значительный день, хотя какой-там, весь город шумит из-за того, что приезжала неформалка и ставила концерт в самом большом стадионе Дублина, куда сейчас и едет Тома. Курьер. Доставщик пиццы. Немного тревожно от того, что она едет туда, где скорее всего сейчас после окончание концерта людей пруд пруди, но работа есть работа, и никто другой её за Тому не сделает, потому она шатаясь на своём мотоцикле едет в сторону стадиона. И ладно, бы шаталась от тревожности, но она шатается, потому что решила поехать коротким путем до места назначения, а этот путь была только через окраину леса, около которого дороги то и нормальной нет. Разве что кучу камней и промежутками асфальт с дырками повсюду. Причина того, почему она поехала пиздец какой короткой дорогой является в том, что Тома — местный рекордсмен по доставке пиццы. Обычно максимальное время её доставки составляет 25 минут, а минимальное 3 минуты. Всегда прежде чем она возьмётся за транспортировку еды, она смотрит на адрес и за две минуты прокладывает в своей голове путь по Дублину и маленьким деревенькам рядом, которые находятся рядом с мегаполисом. Одним словом — Дура. Именно с большой буквы, потому что маленькая будет казаться слишком мягкой. Кое как, по дороге чуть не откинувшись Тома доехала до своего пункта назначения. И вот, сдохнуть бы, как в фильме, но, к сожалению, она идёт чёрным выходом прямо к закулисному помещению. Стафф предупредили о доставке пиццы, поэтому они спокойно на первый взгляд принимают курьера, а на второй взгляд у них уже кажется и глаз, и нога дергается, но они героически указывают на сцену. Платить за артиста не собираются, миниатюра «Не моя проблема». — Заказ туда. Тома смотрит на них странно, вот вот у неё тоже будет тот самый «на второй взгляд», как у стаффа, но потом она лишь кивает и уходит с дерганной ногой. Аккуратно, насколько это возможно в стиле Томы поднимается по ступенькам, старается из-за всех сил не упасть на пол и не опозориться перед теми, кто сидит сверху и перед теми, кто остался внизу. И только поднявшись, с её уст автоматом срывается: — Добрый вечер, это «мяугавгенераторслучайных слов» пицца! Ваш заказ прибыл и ожидается только ваша оплата, — выглядит как персонаж какой-то игры. Ничем не отличается, ей бы ещё двигаться так, как двигаются ребята в симсе, на десяточку залетела бы. — Кто заказал этого робота? А если это неожиданно терминатор? — шутит в своей теме Галина, а потом голосом того же андроида произносит легендарную фразу «Я вернусь», что стала культовой фразой всей серии фильмов. — Тихо ты, — бурчит артист и бежит прямиком к курьеру. — Добрый! Сколько с нас? — неловко мнется, будто это не она час назад говорила с публикой, как самый настоящий оратор. Иногда все же душа интроверта даёт знает о себе. — Эм, если не ошибаюсь, то десять евро. Вы не могли бы убедиться в этом открыв приложения доставки? Я бы сама, да вот руки заняты, — тоже неловко мнется. Если сева неловко мялась по причине того, что она возможно создает не совсем приятную атмосферу для всех тут, то Тома мялась, потому что во-первых перед ней та самая Сева, которая кучу шума в Дублине, но она знать ничего о ней не знает, кроме её имени и теперь красивой внешности, ибо слушает двадцать четыре на семь Твайс, живых легенд и их альбом «Eyes wide open». Тома ждёт два года, как девушка солдата, пока Сева откроет телефон, зайдёт в приложение, там же оплатит денежки и наконец-то заберёт горячую пиццу. — Мы оплатили. Спасибо за быструю доставку, — неужели не прошло и двух лет, а она оплатила. Артист быстро забирает заказ, и только поворачивается, как ей в спину прилетает тихое, но такое громогласное: — Вам спасибо за оперативную и быструю работу, — быстро проговаривает, и стоило бы ей на этом остановиться, но она зачем-то добавляет: — А-то меня там уже заждались моя теннисная ракетка. Щеки тут же багровеют, становится стыдно. Какому нормальному человеку будет интересна её жизнь, которая не без причин зовётся личной. Правильно, блять, никому, кроме дуры Севы, потому что нахуя она развернулась и улыбнулась ей ласковой улыбкой? — О, вы как я правильно поняла объектофил? — Да, а что? — прозвучало грубо. Не просто грубо, а грубо больше, чем грубо возведенная в степень бесконечности, поэтому она глупо, словно из жалости спешит извиниться. — Простите, оно само… — Всё хорошо. Все нихуя не хорошо. Сева уже готова развернутся снова на все сто восемьдесят градусов и начать обсирать долбанного курьера, который тоже объектофил. Пора получить ежедневную дозу серотонина, которую она получает только тогда, когда обливает кого-то говном. — Я просто рада, что на этой планете не одна я зависима от объекта, — картинно мило говорит заказчик и не теряя времени прощается с уже будущим обосранцем, мусором, соплёй, говном и ещё более экстентричными эпитетами. И возможно эта встреча двух объектофилов прошла не так, как ожидала Сева в своих влажных снах. Возможно, Тома не оправдала её особых надежд, потому что артист ожидав того, что впервые встретившись с таким же человеком, как она сама — они сразу станут ЛП-шками, обретут миндальную связь, станут родственными душами, людьми связанными красными нитями и много тому подобного. Но в какой-то минусовой степни она остаётся довольно тем маленьким контактом с тем объектофилом, что получила сегодня. Сева обрела дзен и поняла, что её любовь к гитаре не является и будет является чем-то аморальным до конца её дней, а бесконечность будет продолжать носить их имена.