Despacio

***

      Погода радовала. Ветер был теплый, небо чистое, солнце не слепило. Точно так было и три года назад, в день отъезда Саши из города. Сейчас, 29 марта, он возвращался.       Дорожный баннер «Шахты — город радости» остался стоять на том же месте. Было что-то безнадежное и тяжелое в возвращении в город детства. Целые микрорайоны полуразрушенных домов, заброшенные частные сектора, быстро идущие старики, оглядывающиеся украдкой дети, разбитые фонари, лавочки из покрышек, нарушенное данное самому себе обещание — всё нагоняло тоску. Интересно, как там поживает он? И поживает ли вообще? Может, уже сгнил в тюрьме; может, еще догнивает где-нибудь под землей, после визита какого-нибудь недовольного ценой товара торчка.       Саша обещал себе не думать об этом больше, когда уезжал из Шахт и начинал новую жизнь в Самаре. Но сейчас он понимал, что данное обещание — лепет младенца, который ничего не смыслит в жизни. Разве возможно не думать о том, что было неотъемлемой частью тебя на протяжении нескольких лет, при этом разрушая все, что только возможно разрушить? Семейные отношения, стремление к учебе, амбиции, веру в будущее, здоровье, желание дышать.       Плечи парня дрогнули от таких мыслей. Да, то была действительно детская наивность, сейчас понятно, что лучше не бежать от своего прошлого, разрешать себе думать о нем, прощать себя и не только. Именно из-за прощения всего мира Саша смог вернуться домой. Его больше не преследовали никакие страхи и сожаления, поэтому и нашлись силы на этот нелегкий шаг. А это значит, что нет ничего плохого в мыслях о нем. Можно даже попробовать его навестить. Адрес Саша помнил очень хорошо. Оставалось надеяться, что он не переехал и не сдох. Просто сходить в гости, расспросить о новых событиях в его жизни, рассказать о себе. Конечно, ему предложат какую-нибудь сигарету или таблетку, несомненно. Но ведь Саша теперь не слабак. Ему это больше не нужно, все в прошлом.       Правда ведь?       Говорить о своей наркозависимости словно о влюбленности начал еще в школе, когда одноклассники делились впечатлениями от свиданий за гаражами, а Саша находился под впечатлениями. Тогда парень воспринимал всю свою жизнь как увлекательную игру: украсть из тумбочки деньги так, чтобы не заметили; уйти с уроков под достаточно правдоподобным предлогом, чтобы не позвонили отцу; приходить по одному и тому же адресу разными путями, чтобы никто не заподозрил. Саша проиграл через полгода. Сейчас даже удивительно, как его не поймали за всем этим раньше. Юный наркоман был неосторожен и глуп, как и многие в его возрасте, и все же шесть месяцев продержался. Потом была реабилитация, после которой казалось, что наркотики — дрянь, которая уже в прошлом и к которой Титов уже не вернется. Далее — какая там стадия принятия? — попытки доказать себе самому, что можно выбрать любое менее опасное занятие для души и тела: дзюдо, например. В 16 устроился на подработку на склад, денег хватало на приятные мелочи — пиво в субботу, пачка сигарет на неделю, презервативы. Доказал отцу, что стал взрослым и рассудительным, больше не притронется к опасным веществам. Всем доказал. Кроме себя. Каждую ночь Сашу посещали кошмары, где его трясла ломка. При взгляде на заработанные деньги мысли возвращались на Тургенева 11. Наглый дьяволенок внутри нашептывал: «Давай, сходи туда еще разок, выпей кофе. Нравится ведь кофе Молодого? Возьми у него самокрутку, просто так, расслабиться, в этом нет ничего страшного, ссышь?»       Саша не ссал. Ему хватило двух месяцев чистой жизни — вот он уже на Тургенева 11, пьет вкусный кофе из турки. Потом и самокрутки пошли. Потом — три- четыре таблетки «Лирики», для поднятия боевого духа. Потом соль — помогало со стрессом справляться, всё же скоро экзамены. Потом умерла мать.       К самой матери — Елизавете Степановне — подросток на тот момент не испытывал теплых чувств. Она была занятой и строгой женщиной, не созданной для материнства. Руководитель — хороший. Жена — замечательная. Мать — никакая. Саша не мог скорбеть по человеку, которого толком не знал, поэтому, если бы не отец и его тоска по безвременно погибшей любимой женщине, понадобилось бы совсем немного времени для возвращения жизни семьи Титовых в былое русло. Но папа, Николай, любил свою жену и скучал. Его скорбь предстала в вполне типичном проявлении: отец запил. Алкоголь забрал его из жизни Саши всего-то на месяца четыре. Их хватило для превращения подростка в бесформенное и безвольное тело.       Дальше — больница, реабилитация, походы к психологу. Дальше — смерть отца, стремительный переезд из Шахт куда подальше — в Самару, к бабке. Дальше — годы в попытках устроить свою жизнь, найти занятие по душе, стабильный заработок, принятие своей сексуальной ориентации и т.д и т.п. Какая теперь разница, как шла дорога, по каким дебрям ты добирался, если вернулся к началу?