По тонкому льду

Тихий смех в этой ситуации был неуместен; но он раздался. Клыки, розовый язык и ямочки на щеках. Покрасневшие скулы, вздёрнутый нос. Зелёные глаза, в которых плескалось море нежности одновременно с океаном похоти. На зелени глаз лежала тень от рыжей челки, что создавала некую таинственность. Рыжие волосы только что вымыты, блестят влагой и скрывают шею, которая только-только зажила от прошлых засосов. Ключицы. Тонкая линия, красивые впадинки. С острого подбородка капля воды упала на грудь. Дальше вниз: она чуть задела ключицы, задержалась в ямке, побежала дальше. Соски. Они затвердели от одного только дыхания, от ледяной капли, как взгляда. Впалый живот покрылся мурашками, когда капля пробежала до самого паха и затерялась в коротких волосках. И тут самое интересное: короткая юбка совершенно открыто прикрывала возбуждение. Тонкие руки заведены за спину, но не были чем-то связаны — Хэви просто опирался на них, дабы не упасть от напряжения на подушки, что были позади него. Вперёд падать нельзя. Впереди насмешливый взгляд голубых глаз, что как твердая стена удерживал рыжика от падения. Сидеть на коленях, разведя ноги — те ещё ощущения, особенно, если при этом тяжёлый взгляд кое-кого прожигает кожу, вновь и вновь пуская табуны мурашек по всему телу. Хэви выгнулся в пояснице ещё сильнее, зная, что его тонкие черты тела сейчас представляются перед смотрящим в самом выгодном свете. — Почему же ты не можешь мыть голову почаще, а, Хэв? Тебе очень идёт. Зелёные глаза прикрылись, голова запрокинута: блондин может делать с ним что угодно. Хэви открыт полностью. Но холод пробирал кожу, что ещё не до конца высохла, ведь Ди такая зараза... Он будет мучить до последнего. Будет пытать одним только взглядом, словом или вздохом, пока Хэви не начнет кричать от недостатка грубости. Он хочет синяков и слёз, хочет крови на губах, неважно, чей; хочет шипеть и подмахивать, но сейчас... Сейчас он сидел, разведя ноги и опираясь на подушки сзади, отдавая себя взгляду блондина, прошивающему насквозь. — К-когда я вырасту… — невнятно произнес он, судорожно выдыхая от дьявольской ухмылки, которая заставляла его сердце биться еще быстрее, — когда я вырасту, я обязательно нагну тебя. Ди от этого заявления тихо рассмеялся, но отрицать его не стал. Он еле уловимо подцепил пальцем подбородок младшего брата, натурально плавящегося от любого прикосновения к разгоряченной коже; ткань юбки больше не спасала болезненно пульсирующую эрекцию от холода темной комнаты. Хэви уже начинал скулить что-то невнятное, инстинктивно подаваясь грудью вперед, когда холодные пальцы неощутимо огладили линию его челюсти. Он немного приоткрыл глаза, чтобы сразу зажмуриться от того, как взгляд будто на ледяной барьер наткнулся на насмешливо-голубую радужку чужих глаз, и дрожаще вздохнул. Горячему телу было холодно. Хэви дрожал от нетерпения и возбуждения. Хэви готов упасть на колени перед Ди. Хэви был в полной его власти. Эти прелюдии всегда длились долго. Очень долго. Ди терпелив, Хэви очень хорошо это знал; но сам рыжий металлист сгорал быстро, как на самом Солнце. Ди игрался с ним, как с куклой; это был уже ритуал перед тем, как наброситься друг на друга с каким-то животным возбуждением и не менее животным страхом. Они ходили по тонкому льду, не отрываясь друг от друга даже тогда, когда слышали приглушенные маты матери и высокий голос отца, пока первая отчитывала дядю Чеса за новое вторжение в их дом через окно. Братья страдали болезненностью своих чувств и огнем их же, когда пламя, берущее начало в сердце, распалялось в спальне Ди не на шутку. Они научились вести себя максимально тихо, когда это того требовало; но они не сдерживали своей бешеной привязанности, когда редко родители покидали стены дома металлистов. Он проскулил под аккомпанемент приглушенного «какая сука опять карты тасовала?!» и попытался поймать губами ускользающие от него цепкие пальцы насмехающегося над ним старшего брата. — Потише, Хэв… У нас гости. — Так перестань меня мучить… — Ты уверен? — Ди безжалостно убрал чуть потеплевшую ладонь от щеки брата, который возмущенно замычал. Хэви слишком нравится эта пытка, и Хэви хочет мучиться дольше… Это невыносимо. Розовая в черную клетку ткань послушно убралась с покрасневшей плоти под действием все тех же неизменно-привлекательных пальцев, способных доводить Хэви до экстаза. Дырочка уретры будто бы раскалена до предела — до того она сейчас (да и вообще всегда) чувствительна к прикосновениям старшего братишки; головка так и просила, чтобы по ней провели подушечкой пальца, размазав предсемя по покрасневший пульсирующей плоти, так, чтобы чуть-чуть ее обдало холодом и одновременно будто бы прошило током от не таких уж и робких прикосновений. Капля предэякулята стекла бы по стволу, огибая набухшие венки, оставляя после себя влажный след, холодящий тонкую чувствительную кожу… Кровь бы с каждым прикосновением с новой силой приливала в пах, распространяя тепло и похоть, что лилась через край, через расширенные зрачки. Но вместо этой сладко-невыносимой картины Хэви лицезрел еле выносимую правду — Ди монстр, терзающий его тело. Он почти было прикоснулся к уже совершенно истекающему члену младшего брата, уже было пленительно-красиво прикрыл глаза, чтобы опуститься к красной сочащейся головке… Но он, блять, просто погладил ткань юбки своими гребанными-красивыми-длинными-жесткими пальцами и еле ощутимо выдохнул на член Хэви, что уже готов был взвыть от ебучего недотраха. — Ди, блять, хуила недоебучая, ты… И снова этот оковывавший конечности взгляд, заставляющий ноги наливаться свинцом. Палец на губах и еле уловимая ухмылка. — Хэв… Мама услышит твои маты, и ты огребешь по полной. Вики в это время вовсю орала на незадачливого раздатчика карт. Матом. Хэви проскулил, зажмурив глаза, как голодный щенок, потеревшись пахом о ногу старшего брата, что хмыкнул, безжалостно отстраняясь. Он скользнул по одеялу дальше от Хэви, зная, что тот всем своим нутром тянутся к нему, но не смеет сдвинуться с места. “Ты даже не связан…” Ди легким движением пальцев подцепил рубашку, глядя в глаза своему брату, и сбросил невесомую вещь назад. Хэви не отрывал взгляда, все так же развратно сидя, раздвинув колени, что весьма привлекало внимание… вместе с выпирающим из-под короткой юбки членом. Ди крайне медленно снял свою неизменно-черную футболку через верх, зная, что эта его ненавистная худощавость сейчас предстает в самом выгодным свете. Хэви пожирал взглядом розовые соски и выпирающие ребра, скользя по впалому животу взглядом, взглядом и трахая это тонкое тело. Ди отбросил футболку к рубашке, другой рукой стягивая резинку с волос. Водопад офигенно-кудрявых блондинистых локонов рассыпался по бледным острым веснушчатым плечам, попадая на спину и под редкие лучи солнца, что пробивались из-за шторы. Волны густых светлых волос струились под тонкими пальцами, тяжело спадали на лоб и совсем не скрывали довольной ухмылки. Ди все еще смотрел брату в глаза. Хэви сглатывал скопившуюся вдруг во рту слюну, пытаясь унять дрожащие руки. Его щеки покрылись лихорадочным румянцем, пока глаза не могли уцепиться за что-то одно — перед ними слишком много сверхъестественной красоты. Спина покрылась мурашками отнюдь не от капель воды. Ди коснулся кончиками пальцев кудрей, с них переходя на плечи, чуть задел соски, невесомо провел черными ногтями по ребрам, лениво спустил руки ниже, положив ладони на край ткани джинс. Хэви закатил глаза, проскулив что-то невнятное. Он горел. Ди прошил его всезнающим взглядом, что начинал походить уже больше на похотливый. Хэви облизнул пересохшие губы. Ди подался вперед, так и не расстегнув ширинку. Хэви стремительно сократил между их губами расстояние. Качнулся, явственно ощущая чужое тяжелое дыхание, чужие мягкие волосы и чужое возбуждение… Ди увернулся, медленно проводя языком по нижней губе. — Блять! — Хэви. Этот приказной тон сведет его с ума, заставляя как кошку во время течки беситься от недостатка члена собственного брата в своей заднице. — Я тут подумал… — Ди предвкушающе ухмыльнулся. — что ты лучше справишься с… — он постучал ногтями по ткани джинс, привлекая внимание бешено-зеленых глаз к ширинке. Хэви впервые за сегодняшний вечер убрал руки из-за спины, осторожно хватаясь за бедра Ди и наклоняясь, как можно сильнее прогибая спину, тем самым вызывая у брата дрожь в обычно уверенных руках. Младший приблизился лицом к ширинке, смотря на нее с каким-то страхом и вожделением одновременно… И потерся щекой о пах старшего братца, вызывая у того сдавленное шипение и чувствуя, как чужая рука схватила его рыжие пряди, чуть болезненно их оттягивая. Ди ничего не сказал. Хэви еле слышно хмыкнул, пытаясь перебороть выдох облегчения, и высунул влажный красный язык, дабы найти им замок от ширинки. Собачка была найдена быстро и ухвачена зубами, на что Ди лишь удивленно смотрел, не веря своим глазам: Хэви выбрал какой-то весьма изощренный способ простого снятия мешающей им одежды… Лязг металла о зубы был тихим, но уловимым; Хэви потянул собачку вниз, пытаясь сделать все идеально: замок все норовил выскользнуть из захвата зубов. Ди тихо выдохнул, проскальзывая пальцами в чужие, только что вымытые, волосы, надеясь, что оглушающего бешеного стука его сердца Хэви не расслышит. Молния медленно, но верно была расстегнута, пальцы зацепились за край джинс, аккуратно стягивая их вместе с трусами, на которых Хэви с удовлетворением для себя и стыдом для брата отметил темные пятна от выделяющегося предэякулята. Это было восхитительно. — Стоп. Хэви поднял глаза, вздрогнув от темного, поистине повелительного взгляда, прошивающего его сверху вниз. Хэви у твоих ног, Ди. Буквально и переносно. — Справился со своей задачкой с первого раза. Не то, что за «столиком боли», — фыркнул Ди, отмахнувшись от осуждающего взгляда снизу. — Давай, будь хорошим мальчиком… Перестань пялиться на член своего брата. Снова эта блядская ухмылка. Чтоб тебя побрало, Ди Метал… Богатая фантазия напару с нетерпением вырисовывали в голове Хэви самые изощренные способы поцеловаться с заманчиво блестящей предсеменем плотью напротив. Лизнуть головку, чуть склонив голову, обвести мягким податливым языком, прижатым вплотную, красную плоть, слизнуть соленые капли, слушать тяжелое дыхание, чуть вобрать плоть в рот, немного подержать в вакууме, не касаясь ее зубами, отпустить с громким чпоком, покраснеть от стыда, услышать… — Блять, да ты шулер! …маму. Ди втянул воздух сквозь сжатые зубы, выдыхая уже с фирменной ухмылкой и потянув голову Хэви вверх, все еще цепляясь за волосы. Последний лишь невнятно что-то пробурчал, поддаваясь блондину. Тело и волосы почти высохли, настолько жарко было здесь, в удушливом полумраке, и голове стало так легко вдруг… И правда, надо мыть ее почаще. Ди плохого не посоветует. Он не снимал джинсы, нет. Тут полностью раздетой может быть только его жертва, его Хэви, его младший брат. Он должен выть оттого, что он здесь. Что он раздет. Что братишка дразнит его до поджимающихся яиц и не дает ему… Просто не дает. Это так аморально. Аморально чувствовать себя маленькой шлюхой в руках старшего брата, чувствовать, как внутренности плавятся от его прикосновений, понимать, что… Влюблен в него. Наслаждаться пыткой, убивать себя, хотеть этого крышесносного контакта, таять от ответных еле слышных вздохов, знать, что сам братец тоже горит, видя его тело и проникаясь им всем. Именно им. Хэви. Братом. — Ложись. И он лег. Лег, уткнувшись лицом в подушки и приподняв задницу, подогнув колени. Почувствовал прохладу чужой руки на ягодицах. Сфинктер предательски пульсировал… Оттянуть — полюбоваться — отпустить — шлепнуть — улыбнуться. Ди прожигал мягкую плоть темным взглядом, слыша нетерпеливые вздохи, исходящие откуда-то от подушек, и прекрасно видя, как Хэви все норовит потереться стояком о простыни. — Нельзя. Он сжал основание члена младшего брата, перед этим чуть проведя по чувствительной плоти, вызывая скулеж рыжего. И снова шлепок, отчего ягодица чуть порозовела, а дырочка ануса снова сжалась. Как Хэви все еще терпит?.. Ди молча, все еще сжимая член брата, провел пальцем свободной руки по расселине между ягодицами, мягко касаясь трепещущей дырочки сфинктера. Сделав вид, что хочет проникнуть внутрь, чуть надавил на нежную плоть, вызывая дрожь по спине младшего, что подался назад, лишь бы прекратить эти мучения. Звуки в спальне блондина были весьма однозначные: тихое шуршание простыней, вздохи с обеих сторон и поскуливание, вырывающееся у Хэви против воли. Ну, и еще сюда долетали милые фразы Виктории да шуточки Чеса. Романтичная атмосфера. — Уже насадиться решил? — тихо, будто дразня своим обволакивающим тембром голоса, спросил Ди, отстраняя палец от взвывшего Хэви. — Блять, ну Ди, ебаный нассал! Он кричал в подушку, но все равно получилось громковато. Внизу на секунду прекратились разговоры, а здесь, в спальне, два брата застыли в немного странной позе: один выпятил голую задницу перед другим, сидящим напротив этой самой задницы и в это же самое время шарившим за спиной, пытаясь найти лубрикант на письменном столе, да еще и другой рукой сжимающим член первого. Такая тихая идиллия прервалась новым потоком разговоров от Чеса, а Вики подозрительно долго (целых десять секунд) еще не было слышно. Сердце колотилось как бешеное. Ди выдохнул, на секунду прикрыв глаза, все-таки найдя тюбик смазки на столе и открывая его. — Что застыл? — Хэви усмехнулся в подушку, вильнув задом. — Матери испуга-а-а… Холодящая субстанция попала меж ягодиц, медленно стекая к анусу, обжигая его своим холодом, и затем ниже, попадая на внутреннюю часть бедра. Капля встретила сопротивление в виде ладони блондина, который медленно размазал ее по горячей коже рыжика, после этого возвращаясь к пульсирующей дырочке. Хэви тяжело вздохнул, уже не гадая, будет ли дальше Ди тянуть с этим… Юбка была благополучно забыта на краю кровати. Младшему брату не обязательно быть в ней, чтобы выглядеть сногсшибательно-возбуждающе. Ди облизнулся. — Стой, Ди… Хэви повернул голову, наблюдая вопрос на лице брата. Быстро достал из-под подушки фаллоимитатор, запоминая на всю жизнь шокированное лицо блондина. — Я однажды видел, как ты «незаметно» пронес его к себе в комнату, — хмыкнул он, протягивая игрушку брату, — неужели тебе нравится, что у тебя в заднице находится вот такой… Толстый член? Щеки Ди медленно розовели, но он взял эту самую игрушку, возможно, понимая, к чему клонит Хэви. Младший брат быстро растет. — Вот когда я вырасту… — мечтательно протянул Хэви, ухмыляясь на манер уже краснющего Ди, — А сейчас вставь это мне. Ди отвел взгляд от все еще донельзя возбужденного младшего брата, отпуская его член и выпрямляя спину. Почему-то стало стыдно, когда Ди понял, что мелкий увидел его слабость. Он ждал, когда маленький Хэви подрастет. Фаллоимитатор блестел, смазки на него было не жалко. Дырочка дрожала вовсю, пока Ди терпеливо растягивал ее: медленно, аккуратно, да еще и с каменным ебалом. Хэви жмурился, осторожно насаживаясь на пальцы, что тонули в тесноте и жаре ануса, выдыхал сквозь зубы и нетерпеливо ерзал, иногда задевая сочащимся членом простыни. Мысль о том, что Ди потом будет на них спать, заставляла член дергаться еще чаще, а дыхание участиться намного сильнее. Температура в комнате стремительно росла. Скулеж снова раздался, когда три пальца были вынуты из хлюпнувшего ануса, из разработанной дырки вытекла прозрачная капля смазки, что капнула прямо на игрушку в руке старшего. Он приставил ее ко входу, чуть надавив и подождав, когда Хэви снова унизится для того, чтобы почувствовать ее в себе. Младший, закрыв глаза, насадился, пропуская в себя довольно толстый резиновый член, чувствуя, как стенки растягиваются еще сильнее… Движения медленные, всхлипы тихие, цель — насадиться, впустить в себя эту игрушку полностью… Ди позволил себе дрожаще выдохнуть, понимая, что недолго ему осталось владеть ситуацией. Хэви и правда быстро рос. Член самого блондина уже запачкал в естественной смазке джинсы, мешающие ему, но… Признаться, было страшно при родителях в доме снимать их до конца. Ди провел ладонью по покрытой мурашками спине Хэви, наблюдая, как он прогибается под ней и выпячивает свою задницу еще сильнее. Фаллос прошел наполовину… — Дети! Жрать будете? Хэви дернулся, сжимаясь вокруг игрушки. Умоляюще посмотрел на брата из-за плеча, зная, что ровным голосом в данной ситуации ответить не сможет. — Мы бы спустились! — раздраженно ответил Ди, проталкивая игрушку дальше, заставляя Хэви расслабиться. Тот снова уткнулся в подушки, вцепившись в них пальцами, и знал, что скоро фаллоимитатор полностью завладеет тесным пространством ануса и достанет до проста… — СУКА-А-А! Член пульсировал сильнее, на лбу выступил пот, глаза закатились, а ноги подгибались; но слух сквозь пелену нарастающего оргазма уловил страшные слова: — Так, блять, что у вас там происходит, выродки?! Им конец. Хэви смазанно видел, как Ди, тихо матерясь, накидывает на себя футболку и быстро застегивает ширинку, параллельно кидая в Хэви футболкой последнего и одеялом. Рыжий дрожащими руками еле как натянул на себя влажную после душа ткань, понадежнее укрыл свое возбуждение одеялом… И в этот момент дверь в его комнату громко распахнулась, и Вики, недовольно ворча на всех и вся, направилась к двери старшего сына. Щеки Хэви неумолимо краснели, пока Ди, еле как приведя свое лицо в состояние покоя, спокойно усаживался рядом с ним, перед этим включив монитор компьютера. — Что за маты я слышу?! Блондин поднял на мать непроницаемый взгляд, мельком заметив, что Хэви краснеет с каждой секундой все больше, и с каждой секундой все больше ерзает. По затылку ощутимо пробежала капля пота. — Мы фильмы не поделили, мам. Хэви все слышал, будто в тумане. Как только мать ворвалась в его комнату, по ягодице потекла капля смазки, и Хэви понял… Огромный дилдак все еще распирает его изнутри, очень даже ощутимо стимулируя накалившийся комочек нервов. — Ну а хули вы матом, блять, на весь дом орете? — Вики оперлась рукой о косяк, пристально разглядывая братьев. — И что это ты под одеяло братца залез, Хэви? — Он сейчас неадекватный, мам, — Ди обличающе ткнул в младшего, которого опять пробила дрожь от малейшего движения фаллоса внутри. Член готов был взорваться. — Ты видишь, какой срач он тут устроил? Блондин прикрыл своей ногой тюбик смазки, показывая матери на постель, которая и вправду была больше похожа на гнездо, а Хэви — на краснющего воробья. — Ди! Никаких «срачей» чтоб я не слышала, пока у нас дома благородные гости! — прикрикнула Вики, заходя в комнату под два взгляда, полных скрытого ужаса. Ди понимал, что, если мама сейчас начнет сдергивать одеяло с брата, да еще и захочет подзатыльников им надавать, — разговоров (в частности, с отцом) потом не оберешься. Старший встал с кровати, невзначай зарыв тюбик в одеяло, где тяжело дышал Хэви, болезненно поморщился оттого, как грубая ткань джинс давит на стояк, и перекрыл матери проход к кровати. — Да все, мам, мы уже выбрали фильм, — он развернул ничего не понимающую Вики к двери, — твой «благородный гость» больше ни одного плохого слова от нас не услышит, будь уверенна… Тихий стон с кровати прервал его тираду. — Хэви? Ди, ты че тут с пиздюком делаешь? — Вики оттолкнула старшего сына, решительно направляясь к младшему, который зажмурился, лишь бы не видеть злого лица брата и… Протяжный стон заставил глаза Вики расшириться донельзя, когда она уже протянула руку к одеялу, чтобы его сдернуть. Хэви закрыл лицо руками, откидываясь на подушки и содрогаясь в оргазме, пока фаллоимитатор будто электрический ток действовал на его раскаленную простату. Одеяло Ди было безнадежно испачкано в сперме, но это все — херня… По сравнению с выражением лица матери, застывшей над только что кончившим младшим сыном. Ди не шевелился, в голове проклиная несдержанность Хэви, блять, даже при собственной матери. Вообще, его член был с ним не согласен, насилуя себя той же джинсовой тканью, что облегала его ну очень плотно. — Э-э-э… — Мам, да все с ним нормально! — Ди дрожащими руками чуть ли не оттолкнул шокированную Викторию от своей кровати, насильно уводя ее вниз, — я ему боевые ранения залечивал, вот он и ноет… Голос брата удалялся. Мать молчала, позволяя увести себя к Чесу и отцу. Хэви понял, что сегодня он в спальне старшего братца не поночует. Рыжий убрал руки от лица, позволяя злосчастной игрушке выпасть из пульсирующего ануса, откинул одеяло и боязненно осмотрел его: сперма начала засыхать. — Хэви, блять! — Этот шепот не предвещал ничего хорошего. Хэви вздохнул, принимая свою судьбу и поднимая взгляд на встрепанного злющего блондина в дверях. Именно эта прелюдия из множества других останется в сознании обоих еще надолго… Да, ему определенно пизда.