Облепиховый чай

      — …Шора сегодня отчего-то необычайно щедр, скажу я вам. Может, у него днём случилось что-нибудь хорошее? — после того, как в обеденной перестал раздаваться приглушённый шёпот посвящённых Владыкам молитв, задумчиво пробормотал Лукас, глядя на свою миску с похлёбкой. Подняв взгляд, он скользнул им по Хату, после чего остановился на черноволосом юноше, который, слабо хмурясь, без особого интереса перемешивал ужин деревянной ложкой. — А ты почему хмурый такой? Тебя что-то гложет? — в его голосе прозвучало искреннее волнение. Сирин, вырванный его обращением из своих мыслей, несколько мгновений с лёгкой растерянностью смотрел на него, будто не сразу поняв смысл его слов.       — Да я, если быть уж до конца честным, уже давненько не ел ничего настолько питательного, — произнёс он с таким видом, будто не верил в собственные же слова, — а, как это всем хорошо известно, если долго есть «помаленьку», то желудок начинает постепенно усыхать. Представь себе, я одну только лишь ложку отхлебнул, и что-то как-то поплохело мне сразу, — юноша состроил мученическое выражение лица. — Подожду-ка я чуть-чуть, пока легче не станет, а потом ещё немного съем. Растянется это дело, конечно, на веки вечные, но ты ведь составишь мне компанию? — не обращая внимания на Хату, поинтересовался тот напрямую у Лукаса.       — Конечно, — ни на мгновение не задумываясь, согласился светловолосый юноша, после чего обеспокоенно поинтересовался у того. — Как же давно ты нормально не ел?       — Я не ел где-то… Примерно с неделю? Может, уже даже две, я, если честно, не считал, — не кривя душой, признался Сирин, однако, вспомнив, что подобное для обычных смертных было делом практически невозможным, поспешно сделал пояснение. — Ну как «не ел»? Я говорю о полноценном приёме пищи. Если перепадало что на улице, скажем, что-то наподобие яблок, то ел, если не перепадало, то не ел. Вот, что я имел в виду.       Хату, от переполнявшего его искреннего возмущения оторвавшись от своей похлёбки, поднял на того негодующий взгляд. Этот отвратительный мальчишка врал Лукасу и совершенно при этом не краснел! Когда по дороге в храм милая тётушка-торговка поделилась с ними своими яблоками, именно этот привереда оказался тем, кто, кривя недовольные гримасы, отказался от них, потому что, видите ли, те были «слишком кислыми». Воин Владыки Войны открыл было рот, чтобы рассказать послушнику об этом возмутительном случае, однако, случайно встретившись взглядом с Сирином, отчего-то тут же будто бы проглотил собственный язык.       — …Главное ведь воды чистой отыскать, да набить ею пустой желудок, чтоб урчанием своим делу не мешал, а едой и позже обеспечить себя можно. Посмотрите только, всего какую-то неделю не ел нормально, и вот что мне Владыки, по итогу, ниспослали! — после этого Сирин с торжественным видом отправил ложку с похлёбкой в рот. В течение первых нескольких мгновений он продолжал одаривать всех своей широкой улыбкой, после чего всё его лицо неожиданно перекосилось. — … А, может, это вовсе и не милость Владык была, а их наказание? Кажется, это варево начало переваривать мой живот, — сквозь зубы добавил тот.       — Да, Шора, если быть до конца честным, у нас не особо хорош в готовке, — виновато улыбнувшись тому, согласился с Сирином Лукас. — Впрочем, слушая твои рассказы о жизни за пределами храма, я лишь в который раз уверяюсь в том, что и эта похлёбка — дар, который щедро ниспослан нам с верховья реки Руадх самими Владыками.       — Знаешь, а вот мне всё больше и больше начинает казаться, что это ужасное варево одурманило тебя, или же ты просто-напросто впал в безумие. Хочу вам сказать, что я совершенно уверен в том, что тот дяденька, — кивнул он в сторону котла, за которым прежде стоял Шора, — добавил какие-то не те травы в качестве приправ в сегодняшний ужин, — с явно читающимся подозрением в глазах, Сирин принялся бездумно размешивать в своей миске похлёбку, будто надеясь, что она сама по себе, без его непосредственного участия, переместится прямо в его живот. — Знаете, вот бывал у меня некогда один хороший знакомый, самый настоящий мастер в приготовлении всевозможных блюд. Пожалуй, самая вкусная еда, которую я ел в своей жизни, была приготовлена именно им, — на мгновение в его голос немного тише, будто бы даже печальнее, однако вскоре тот вернулся к своему привычному звучанию. — Так вот, по сравнению с его блюдами, это самое настоящее наказание Владык за грехи мои!       — Так и пошёл бы есть к этому своему знакомому, только столь любезно приготовленную послушниками похлёбку зря переводишь, — резко бросил молчавший до этого Хату.       Во время еды воин Владыки Войны предпочитал придерживаться старого-доброго правила «пока я ем, я глух и нем», но в течение длительного времени вынужденно выслушивая этого наглого мальчишку, Хату всё-таки не выдержал и наконец высказал вертевшуюся у него на языке фразу.       — Ох, уважаемый воин Владыки Войны, — без единой капли уважения в голосе обратился к тому Сирин, — я бы, может быть, и пошёл бы, да только меня в этом месте, а не там накормить до отвала пообещали, — усмехнулся в конце тот. — Впрочем, знавал бы я раньше, что из себя местные повара представляют… Да какие необыкновенные блюда готовят, то, поверьте мне, не согласился бы принять в качестве награды ужин в подобном месте…       — Сирин, — пожалуй, если бы не Лукас, который внезапно решил обратиться к нему, то тот ещё долго мог всячески распинаться о том, насколько отвратительна еда в храме, однако стоило голосу послушника прозвучать, как юноша тут же замолк и, посмотрев в его сторону, весь обратился во внимание.       — Да, что такое? Чем я могу тебе помочь? — опустив ложку в похлёбку и подперев голову рукой, обратился тот к нему в ответ, слегка прищурившись. Выглядел Сирин при этом необычайно послушно, не в пример своему предыдущему капризному выступлению.       — Я… Заранее извиняюсь за свой вопрос, он может показаться тебе не совсем уместным, тем более мы с тобой познакомились только сегодня вечером. Я пойму, если ты решишь не отвечать на него, — состроив донельзя серьёзное выражение лица, казалось, без конца принялся ходить вокруг да около Лукас.       — Давай же, не бойся. Мне прямо даже интересно стало, что же это за вопрос такой, — Сирин отодвинул миску с её мерзко покачивающимся содержимым в сторону и пододвинулся ближе к послушнику.       Намеренно или по случайности… Да ясное дело, что «намеренно» теперь они сидели так близко друг к другу, что их бёдра под столом «неожиданно» соприкоснулись. На лице довольного столь «непредвиденной случайностью» черноволосого юноши появилась улыбка, Лукас же не поспешил отпрянуть от него, оставшись сидеть на месте. Разве что послушник смутился немного, что было заметить довольно сложно, ведь выражение его лица при этом практически не изменилось. Лишь в глубине его глаз промелькнул слабый отблеск.       — Чего уж, можешь не стесняться, Лукас, я с величайшей радостью отвечу на любой твой вопрос, — тон голоса Сирина прозвучал даже излишне двусмысленно для посторонних ушей. Воин Владыки Войны, вновь оторвавшись от еды, поднял на него удивлённый взгляд. Лучше бы он этого не делал, поскольку из-за этого в тот же миг вновь оказался «под ударом». — Отвечаю сразу, чтобы никаких недоразумений между нами не возникло, такие старики как он, — кивнул юноша в сторону Хату, — не в моём вкусе. Мне бы помоложе, да посимпатичнее. А ещё я довольно часто калечусь, да и вообще от рождения весьма болезный, так что моему спутнику по жизни хорошо было бы иметь какие-никакие, но лекарские знания. И готовить. Понимаешь, я не умею даже правильно держать половник в руках, так что это очень и очень важный пункт в списке моих требований.       — Да почему ты без конца твердишь об одном и том же? — недовольно пробормотал Хату, уже порядком уставший от его нападок. Лукас, не сразу понявший шутки, посмотрел на воина Владыки немного пристальнее обычного, после чего вновь вернулся взглядом к юноше, что сидел рядом с ним.       — Нет, я… Кхм, я вовсе не о чём-то таком хотел у тебя спросить. Просто раз ты говоришь, что тебе долгое время не удавалось нормально поесть, значит, у тебя какие-то проблемы дома? — осторожно поинтересовался у того Лукас. Сирин слегка приподнял брови, ощущая, как у него на сердце стремительно начало теплеть. Будь у него такая возможность, он обязательно бы немедленно обнял это заботливое чудо, но на данный момент это сильно выходило за пределы дозволенного. Они и правда были знакомы едва ли час. — Если дела у тебя обстоят не очень хорошо, то… Двери храма Владык всегда открыты для всех, кому нужна помощь.       — …Вот оно как, — с лёгким разочарованием в голосе протянул тот, — так ты об этом хотел у меня спросить. «Проблемы дома» говоришь… Знаешь, послушник храма Владык, жизнь такова, что проблем дома обычно нет, если самого дома нет, — пожал тот плечами. В уголках его губ закралась хитрая улыбка. И ведь не соврал даже, у него и правда не было своего уголка в этом неприветливом городке.       — …Нет? Совсем нет? Где же ты тогда живёшь? Где спишь? — нахмурившись, серьёзно спросил тот.       — Если честно, когда как, — размыто ответил Сирин, опустив взгляд в сторону миски с уже успевшей остыть похлёбкой. Став холодной, она наверняка стала ещё более гадкой на вкус. — Летом чаще всего под открытым небом ночую. Знаете, чёрное небо, усыпанное тусклыми звёздами, шелест листьев да похабные песни пьянчуг, — звуча из его уст, подобное могло показаться даже немного заманчивым. Хату, слушавший их разговор, невольно призадумался. Несколько раз ему доводилось ночевать под открытым небом, однако ничего приятного он в том разглядеть, увы, так и не смог. — Зимой, конечно, с этим заметно сложнее. Я вам этого не говорил, но зимой мне приходится в чужие чердаки залезать, но я уже привык к этому — не ребёнок всё же.       Слова слетали с его языка одно за другим так легко, казалось, что ему совершенно нет до всех этих трудностей никакого дела. Словно всё это было лишь одним маленьким этапом его долгого-предолгого путешествия. Однако лицо Лукаса от этих слов понемногу начало становиться всё более и более хмурым.       — Пусть Бадархан и находится на юге, но из-за холодных вод океана зимы здесь всё-таки не самые тёплые, да и лезть в чужие дома, между прочим, не совсем законно... Сирин, я не шутил и не давал голословных обещаний, когда предлагал тебе при необходимости остаться в храме. Если… Если ты сам не против, то ты мог бы перестать скитаться и остаться здесь, — твёрдо окончил свою речь Лукас.       — Правда? — приподнял в удивлении брови Сирин.       В глубине зелёных глаз юноши заискрились яркие смешинки. Будто ещё совсем чуть-чуть, какие-то пару слов и в зале раздастся его громкий заливистый смех. Предложение послушника и правда показалось тому довольно забавным. И всё-таки не так уж и часто можно было услышать, чтобы Князю или тому, кто причислял себя к их лагерю, предлагали приют в храме Владык.       — Правда, — вопреки весёлому настроению Сирина, голос Лукаса прозвучал вполне серьёзно.       Переняв часть его серьёзного настроя, тот, задумавшись над его предложением, окинул долгим взглядом стены зала, после чего вновь остановил его на фигуре светловолосого юноши. На лице Сирина расцвела широкая улыбка.       — Знаешь, возможно, сама судьба привела меня сегодня в ваш храм. Так почему я должен ей противиться? Я не «не против», я очень даже «за» остаться в вашем храме…       На этих словах Хату выпучил от неожиданности глаза. Мужчина подавился, и похлёбка чуть было не покинула его руками закрытый рот. Пусть он и был знаком с этим наглым мальчишкой, Сирином, едва ли один вечер, но и этого времени ему оказалось достаточно, чтобы понять, что из него выйдет, откровенно говоря, такой себе послушник. Воин Владыки Войны точно не мог объяснить, с чем именно это могло быть связано, однако он совершенно не мог представить того, воздающего благодарственные молитвы Владыкам.       Пока же Хату пытался не выплюнуть вставшую поперёк горла похлёбку, где-то вдалеке упал половник, после чего раздались извинения со стороны Шоры, но никто не обратил на то внимания, поскольку все в это время бросили все имеющиеся у них силы на переваривание с трудом проглоченного варева в своих многострадальных животах.       — Только у меня к тебе будет одна малюсенькая просьба, Лукас, — почти взмолился Сирин. — Раз я останусь тут, то ты будь уж так добр заранее меня предупреждать, когда будет подходить очередь этого «чуда» заведовать на кухне. Понимаешь, я хочу знать дни, когда мне нужно будет всё же озаботится своим пропитанием и отыскать что-нибудь съедобное вне стен храма. К слову, а кто у вас тут хорошо с котелком да поварёшкой управляется? — с ожиданием на лице обратился тот к Лукасу.       Юноша, опустив взгляд на столешницу, задумался, спустя некоторое время ответив:       — Дэви вкусно готовит, — на его словах Сирин невольно понурился, не услышав желаемого ответа, а вот Хату наоборот приободрился, стоило прозвучать уже знакомому ему имени, обладателя которого тот как раз намеревался этим вечером отыскать.       — Дэви? — тут же переспросил у него Хату.       — Да, он самый. А вы его знаете, господин воин? — с удивлением в голосе поинтересовался Лукас.       — Я слышал о нём, но пока не уверен, об одном и том же ли человеке мы с тобой говорим. Ты, случаем, не знаешь, у него где-то с полгода-год назад сестра не пропадала? — ощутив столь вовремя подвернувшуюся возможность узнать что-то по вверенному ему делу, тот тут же принялся расспрашивать того.       — Признаться честно, я не особо-то и близко с ним общаюсь, — слабо покачав головой, произнёс Лукас, всеми силами пытаясь вспомнить хотя бы что-нибудь о том. — …Да, кажется, у него и правда есть старшая сестра. Она изредка приходила в наш храм, и её приходы иногда выпадали на те дни, когда была моя очередь следить за порядком в главном зале. Да, точно, какая-то молодая женщина несколько раз просила меня позвать его. Если она являлась его сестрой, то вполне вероятно, что Дэви — как раз тот человек, который вам нужен. К слову, та девушка и правда давненько не заходила в храм, поэтому-то я не сразу вспомнил её. Так она тоже пропала?       — Да, — кратко ответил на его вопрос Хату, после чего принялся оглядываться по сторонам. — Мне нужно поговорить с этим Дэви. Он сейчас в столовой?       Лукас, слабо нахмурившись, приподнялся со своего места и долгим внимательным взглядом окинул просторную обеденную. Взгляд его быстро пробежал по лицам всех присутствовавших послушников, останавливаясь чуть дольше лишь на тех, кто сидел к нему спиной. В конце концов он слабо покачал головой.       — В обеденном зале я его не вижу, — с этими словами послушник сел обратно на скамью. Внезапно его взгляд прояснился. — Да-да, его здесь и не найти, ведь сегодня как раз его очередь дежурить в главном зале. Он ведь после меня должен идти, точно, а я и забыл. Так что после ужина я могу проводить вас прямо к нему.       — Буду очень тебе за это благодарен, — кивнул ему Хату, погрузившись в свои мысли. Ему повезло, мальчишка всё ещё находился в храме, и позже у него будет возможность с ним поговорить.       После этого ужин продолжился. Все трое уткнулись лицами в миски с похлёбкой, лишь изредка перекидываясь короткими фразами. Сирин всё также продолжал лениво перемешивать деревянной ложкой окончательно остывшую похлёбку, переполненным искренним ужасом взглядом рассматривая разваренный картофель и твёрдую, как ветви молодых деревьев, капусту. Впрочем, одолевший его ужас вскоре сменился не менее искренним удивлением, стоило тому заметить, как Лукас довольно живо опустошил свою миску и теперь, сложив руки перед собой, терпеливо дожидался того момента, когда доедят и остальные. Сирин и забыть успел о том, что у того бездонная дыра вместо желудка.       — Как ты быстро умудрился всё это съесть… Может, хочешь ещё? Я могу поделиться с тобой своей порцией, — одновременно со своими словами Сирин передвинул свою миску поближе к Лукасу. — Как говорят добрые тётушки с рынка, «растущему ребёнку нужно больше есть, чтобы он ещё активнее рос».       — Мы с тобой примерно одного возраста, так что эти слова относятся и к тебе, — сразу замотал головой немного смутившийся юноша, отодвигая миску от себя.       — Ух, раз ты заговорил об этом… Как же я не хотел этого признавать, — тихо произнёс Сирин, оглядываясь по сторонам и незаметно пододвигаясь ближе к Лукасу. Со стороны вполне могло показаться, что тот собирается поделиться с ним какой-то тайной, однако у того на самом деле были куда более грандиозные, далеко идущие планы. — Собственно говоря, я уже целый год как совершенно перестал расти! — приблизившись к тому, прошептал Сирин ему на ухо.       Тёплое дыхание коснулось кожи Лукаса. В уголках губ темноволосого юноши притаилась хитрая улыбка. Ему это точно не показалось, ухо послушника и правда самую малость порозовело. Однако не успел Лукас толком смутиться, как его дружеским жестом хлопнули ладонью по спине, закончив уже нормальным голосом:       — А у тебя-то ещё всё впереди! Да и, по правде сказать, боюсь я, что мне свой же желудок выплёвывать придётся, если я хоть ещё немного съем. Признавайтесь, у вас, послушников, там мозоль что ли образовалась? Надо будет в следующий раз помолиться Владыкам о такой же. Интересно, кто подобными желаниями может заведовать? Может, Иасон, Владыка Целительства?       — Кхм-кхм, — неожиданно раздалось преувеличенно громкое покашливание за их спинами.       Они одновременно обернулись: Лукас, слегка при этом нахмурившись, в то время как Сирин, еле слышно усмехнувшись, — и увидели за своими спинами Шору, в обязанности которого как дежурного по кухне входило не только приготовление пищи, но и сбор, а также мытьё тарелок. Хату, который заметил его приближение заранее, прищурился, внимательно вглядываясь в черты лица уже знакомого ему послушника.       Изначально могло показаться, что Шоре было не меньше сорока, а то и пятидесяти лет, однако если как следует присмотреться, то сразу становилось понятно, что тот был немногим старше самого Хату. Вероятно, он всего-навсего принадлежал к тому типу людей, которые, как говаривали в народе, «плохо сохранялись», то есть выглядели старше своих ровесников. Светлые волосы мужчины были довольно коротко подстрижены, а тёмно-карие глаза с нетерпением смотрели то на Хату, то на Лукаса, словно нарочно избегая фигуры сидевшего бок о бок с последним Сирина.       — Так вы собираетесь и дальше болтать или уже отдадите мне миски с ложками? — его взгляд остановился на Лукасе, как, вероятно, наиболее знакомом ему из всей этой троицы человеку.       — Да, ты будешь есть? Не гоже «дар Владык» не доедать, — покачав темноволосой головой, отчего пучок на его голове ещё больше покосился, Сирин кивнул в сторону своей тарелки, обращаясь к Лукасу.       Губы юного послушника зашевелились, будто он что-то беззвучно произнёс ему в ответ. Улыбка на лице Сирина стала немного шире. Ему не составило особого труда разобрать его слова: «Cловно дитя малое».       — Погоди немного, сейчас съем, — после этих слов Лукас взял миску в руки и буквально за пару глотков полностью опустошил её. — Благодарю тебя за твои старания, Шора. Смею заметить, что твой мастерство в готовке от раза к разу заметно растёт, — на этих словах брови черноволосого юноши тут же взметнулись. На его лбу было крупными буквами написано, мол, раньше было ещё хуже?!       — Не меня благодари, Лукас, а Владык, ведь по их милости и милости наших прихожан ниспосланы нам все эти яства, — не глядя на того, бросил Шора, после чего собрал опустевшие миски и поспешным шагом скрылся с их глаз.       — Ужин подошёл к концу, так что теперь мы отправляемся к Дэви? Я немедленно отведу вас к нему, — обратился Лукас к Хату.       — Не хочу в поисках кого-то непонятного ходить по храму, хочу спать, — лениво протянул Сирин, после чего протяжно зевнул, устало опустив голову на столешницу.       — Тебя уже накормили «до отвала», так что можешь прекращать изображать из себя обессиленного странника и отправляться к себе, — бросив в его сторону быстрый недовольный взгляд, произнёс Хату, вставая из-за своего места и намереваясь отправиться на встречу с Дэви. Пусть он также ощущал некоторую усталость после столь насыщенного дня, однако воин Владыки Войны не мог позволить себе расслабиться, чем столь демонстративно и занимался этот наглый мальчишка.       — Ты наше обсуждение совсем что ли не слушал? Хотя бы из чистого любопытства? — Сирин слегка приподнял брови, недоверчиво поглядев на того в ответ. — Ладно, для особенно воспитанных, так и быть, повторю краткую выдержку из нашего обсуждения. Мне великодушно предложили кров в сие чудесном храме. Предыдущий день выдался для меня не из простых, знаешь, я порядком устал и был бы не против, чтобы мне всё-таки ткнули в сторону того угла, в котором я мог бы заснуть.       — Так, оказывается, нынче в нашем храме не один, а целых два гостя? — с улыбкой на лице произнёс незаметно подошедший к ним настоятель. Его взгляд коснулся обоих гостей, после чего остановился на Сирине, его улыбка при этом стала немного шире.       Лукас, услышав его голос, поспешно поднялся со своего места и поклонился ему:       — Прошу простить меня за дерзость, я посмел без вашего на то ведома пригласить в храм этого человека. Но… Понимаете, у него нет крова, крыша для него — ночное небо. Вот я и подумал, что ему можно предложить место Кина, пока тот отсутствует.       Хоть в его тоне и прозвучало искреннее сожаление за столь «дерзкое» поведение, однако голос всё так же продолжал оставаться твёрдым. Лукас был уверен в своём решении и совершенно не сомневался в том, что и настоятель поддержит его. И в этом он оказался абсолютно прав. Настоятель с отеческой улыбкой на лице посмотрел на него и, слабо покачав головой, произнёс, глядя на Сирина:       — Наш храм готов предоставить кров каждому, кто согласен впустить веру во Владык в своё сердце, — его тонкая улыбка стала немного шире, а морщинки в уголках чёрных глаз — глубже. При взгляде на него, Сирин ощутил, как у него самого буквально сводит мышцы лица, так велико было его желание немедленно в голос рассмеяться.       — Поверьте мне, господин настоятель, я верю во Владык так, как мало кто на всей этой земле может верить, — положив руку себе на грудь, c несвойственным ему жаром в голосе ответил тому юноша.       Хату, не выдержав, отвернулся, лишь бы не видеть этот театр одного актёра. Впрочем, воин Владыки Войны в тот момент сильно ошибался, посчитав, что в этой постановке актёр был всего один.       — Вот оно как. В наше время редко встретишь юношей твоего возраста, чьи глаза так ярко горят при упоминании Владык. Это заслуживает отдельной похвалы. Конечно же, это также означает, что наш храм с радостью предоставит тебе кров. Лукас, — обратился настоятель к юноше, — могу ли я тебя попросить отвести его в комнату? Если мне не изменяет память, то Кин ведь как раз является твоим соседом по комнате.       — Ого! Вот так совпадение, мы с тобой, получается, соседями станем! — на лице Сирина появилась даже чересчур радостная улыбка. Буквально вскочив со своего места, он, прикрыв рот, протяжно зевнул, отчего его зелёные глаза слегка заслезились. — Ну и почему мы с тобой всё ещё стоим на месте? Веди меня, Лукас, пока силы окончательно меня не покинули.       Подгоняемый Сирином Лукас и правда поспешил сопроводить того до своей комнаты. Хату, прищурившись, с подозрением в глазах посмотрел на спину черноволосого юноши, который то и дело будто невзначай толкал плечом послушника, а потом с широкой улыбкой на лице поворачивался к нему. Настоятель, взгляд которого тоже оказался прикован к стремительно удалявшимся юношам, обратился к Хату:       — У этого юноши очень горячее сердце, которое, впрочем, скрыто от мира за толстым слоем острых иголок, — покачал тот головой. — На самом деле у нашего Лукаса не так уж и много друзей. Надеюсь, что мы с вами сейчас являемся свидетелями зарождения крепкой… Дружбы, — сделал с трудом заметную заминку тот. — А что вы, господин воин? Тоже желаете отойти ко сну? Для вас уже должны были подготовить отдельные покои.       — Нет, вовсе не стоило это делать... Прошу меня извинить за то, что не предупредил вас о своих дальнейших планах. Я бы хотел поговорить с Дэви. Как мне удалось узнать в городе, его сестра является одной из исчезнувших девушек. Возможно, он что-то знает об этом, а если и не знает, то всё равно не будет лишним узнать о той немного больше. После… — в этот момент Хату немного смутился. Не мог же он сказать, что собирается отправиться к постоялому двору, чтобы разбудить хозяев и расспросить их о потерянном мече? Ему и без того не нравилась эта идея, а прозвучи она вслух, он и вовсе в ней разочаруется, по этой причине тот лишь негромко кашлянул, — мне нужно будет отлучиться по ещё одному заданию, данному мне Владыкой, но завтра же утром я обязательно вернусь!       Тонкие тёмные брови настоятеля самую малость приподнялись, выражая его удивление, а потом опустились, будто тот немного расстроился. Впрочем, мужчина ничего на это так и не сказал, лишь слегка склонил голову и произнёс:       — Что же, тогда позвольте мне пожелать вам удачи во всех ваших будущих совершениях, а также сопроводить до главного зала. Насколько мне позволяет утверждать моя память, Дэви сейчас должен находиться там.       Храм, который располагался в Бадархане, не мог похвастаться просторным богато украшенным главным залом, однако в нём, в отличие от многих других храмов, находились статуи, облик которых, возможно, более всего совпадал с действительными лицами Владык.       Хату никогда не видел остальных Владык, однако ему однажды несказанно повезло увидеть во время тренировки своего Владыку Войны Идвига. Увидев его статую в храме в первый раз, воин Владыки Войны даже удивился немного, настолько та оказалась похожа на него. Исходя из этого, он предположил, что и статуи остальных Владык ушли недалеко от своих оригиналов. В таком случае, Владычица Плодородия, Фета, была невероятно прекрасна и изящна, Владыка Благосостояния обладал свойственным творческим людям мечтательным взглядом, а вот Владыка Целительства наоборот выглядел даже слишком уж серьёзно и отчуждённо. Не человек — ледяная глыба. Впрочем, Хату как-то довелось пообщаться с одним из учеников Владыки Иасона, так он именно таким и описывал своего Владыку.       К слову, недалеко от статуи Владыки Благосостояния, изображавшего мужчину с длинными распущенными волосами, который в одной руке держал кисть, а другой — прижимал к своей груди счёты, стоял мальчишка, которому на вид было не больше восьми-десяти лет от роду. Заметив, что в его сторону направляется гость их храма в сопровождении самого настоятеля, тот тут же приосанился и состроил наиболее возвышенно-серьёзное выражение лица, будто в это самое мгновение он размышлял не только о судьбе мира, но и о своей роли в ней, решая, что бы такого сделать, чтобы мир во всём мире наконец-то уже восторжествовал. Когда же те подошли к нему поближе, мальчик сразу же согнулся в глубоком поклоне перед каждым из них.       — Дэви, этот господин хотел бы поговорить с тобой о твоей сестре, — за время их пути Хату успел поделиться с настоятелем тем, что ему удалось узнать за то время, что он провёл в городе, и по какой причине ему потребовалось поговорить с мальчиком. — Прошу, по мере своих сил ответь на все его вопросы. Возможно, недавнее происшествие, — хотя тот и не упомянул об исчезновении госпожи Иларии напрямую, каждый понял о чём в тот момент говорил настоятель, — каким-то образом связано с исчезновением твоей старшей сестры.       — Васики?! — воскликнул мальчик, но тут же вернул самообладание и вновь поклонился настоятелю. — Я постараюсь, настоятель, сделать всё, что только в моих силах.       Представив их друг другу, настоятель храма, развернувшись, оставил их наедине, напоследок выразив искреннюю надежду, что этот разговор поможет воину Владыки Войны в раскрытии тайны исчезновения девушек в Бадархане. Распрощавшись с настоятелем, Дэви повернулся лицом к Хату.       Дэви и правда был ещё совсем-совсем мальчишкой: округлое загорелое лицо, большие тёмные глаза. При взгляде на него казалось, что ему больше бы подошло гоняться в деревне за гусями, чем следить за порядком в главном зале храма Владык. Одежды послушника смотрелись на нём немного странно, будто бы даже неправильно, в противоположность тому же Лукасу, на котором одежды смотрелись как влитые.       Расправив плечи и выпятив грудь, Дэви наиболее серьёзным тоном, на который только был способен ребёнок его лет, заговорил, впрочем, его голос в силу возраста был всё ещё довольно высоким, пожалуй, его можно было даже спутать с девичьим:       — Надеюсь, что я и правда смогу вам хоть чем-нибудь помочь. И госпоже Иларии тоже, и… моей сестре, — когда он заговорил о старшей сестре, его взгляд заметно потух, а голос стал тише. Вероятно, мальчик уже потерял надежду на то, что ему когда-нибудь вновь представится возможность её увидеть.       — Я уверен, что ты сможешь, — не находя слов для того, чтобы поддержать мальчика, вместо этого уверено сказал Хату. — Насколько мне довелось слышать, Васика довольно часто приходила в храм, чтобы навестить тебя. Кроме того, её муж, Амори, рассказал мне, что ближе ко дню её исчезновения её визиты стали происходить всё чаще, так ли это?       — Так вы уже разговаривали о сестре с дядей Амори? С ним всё хорошо? Давненько я его не видал, — с уважением в голосе сказал он об Амори. — Когда мы с ним в последний раз встречались, он тоже мне схожие вопросы всё задавал. Я тогда очень удивился, ведь ничего подобного я не заметил. Мне даже наоборот начало казаться, что мы стали реже с Васикой встречаться. Я… В какой-то момент я даже начал думать, что у неё появились какие-то важные дела, из-за которых у неё не осталось времени на встречи со мной… — немного смутившись, признался мальчик.       — Амори, он… в порядке, — после небольшой заминки ответил на его вопрос Хату и тут же задал ему возникший у него в голове вопрос. — А в то время тебе уже доверяли следить за главным залом?       — В то время?.. Кажется, я только-только начинал, мне редко доверяли это дело. Настоятель говорил, что я ещё слишком мал для этого, — задумавшись, всерьёз ответил на его вопрос мальчик. — В то время я, знаете, больше на кухне помогал, да с уборкой комнат возился.       — В таком случае, если твоя сестра приходила, чтобы навестить и не находила тебя, то тебя в зал звал тот, кто в тот момент нёс службу тут, в зале, правильно получается? — размышляя над этим, задал он свой следующий вопрос. Что-то ему подсказывало, что ответ на этот вопрос был важен для всего дальнейшего расследования.       — Да, так и есть, господин воин, — этот факт лишь утвердил зародившееся в сердце мужчины смутное подозрение.       Мысленно отметив, что связанные с этим вопросы следует задать и настоятелю храма, у которого должен был сохраниться график дежурств послушников в главном зале, Хату задал мальчику свой следующий вопрос:       — Ты, случаем, не припомнишь, во время ваших последних встреч Васика не вела себя как-то… Скажем так, странно?       — Странно? — мальчик от удивления распахнул свои глаза и растерянно посмотрел на того в ответ. — Что вы подразумеваете под «странно»?       — Скажем так, будто немного отстранённо. Возможно, она показалась тебе несколько забывчивой? Знаешь, при взгляде на неё создаётся ощущение, будто она «в облаках витает». Ты обращаешься к ней, а она не сразу отвечает или просит повторить свой вопрос, и всё в таком духе, — сразу же уточнил Хату.       Дэви всерьёз задумался над его вопросом, а потом резко поднял на него взгляд, будто что-то вспомнил:       — Да-да, пару раз происходило нечто подобное! Я её спрашиваю о чём-то, а она на меня растерянно в ответ смотрит, будто и единого сказанного мною слова не услышала. Поначалу я обижался на неё, думал, мол, что же она меня так невнимательно слушает, хотя первая же попросила рассказать, что со мной за эти дни приключиться успело. Потом, когда это ещё несколько раз повторилось, я уже понемногу волноваться начал. В конце концов я всё же не выдержал и спросил у неё, не заболела ли она часом, а сестра тут же принялась отшучиваться, а потом и вовсе сказала мне, что просто спала не очень хорошо последние несколько ночей, вот и засыпает на ходу. Всё бы ничего, но она раза два или три приходила в храм в точно таком же «сонном» состоянии.       — Значит, вот оно как, — кивнул Хату, задумчиво потерев подбородок. — Насчёт твоей сестры я всё понял. Тогда можно я ещё тебя и о госпоже Иларии расспрошу, чтобы позже, в случае чего, не беспокоить, хорошо? — получив от того согласие, он приступил к расспросу. — Ты знал госпожу Иларию? Если знал или видел её, то что можешь о ней рассказать?       — Понимаете, её посещения не так уж и часто выпадали на те дни, когда я следил за порядком в главном зале. Когда же я её видел, то она всегда была очень молчалива. Придёт, бывало, поднесёт дары к каждому из Владык, да встанет на колени перед Величайшим или Щедрейшим, бормоча под нос молитвы о здоровье да благополучии. Простоит так с полчаса, может, час, а после, вновь поклонившись каждому из Владык, уйдёт. Я с ней за это время и единым словом не обмолвился. Да и как? За ней каждый раз такие высокие и сильные охранники ходили, к ней обратиться-то страшно, — мальчик, вероятно, вспомнил их жуткий вид и невольно сжался.       — Вот оно как. Ну что ж, будем считать, что на этом, пожалуй, всё. Большое спасибо тебе, Дэви, ты мне очень помог в расследовании, — Хату улыбнулся мальчику.       Наскоро распрощавшись с тем, воин Владыки Войны собирался было отправиться в сторону выхода из храма. В глубине души он всё ещё лелеял слабую надежду успеть добраться до постоялого двора до наступления глубокой ночи, когда внутрь перестанут пускать посетителей, но тут его неожиданно окрикнул Дэви:       — Вы… Может, вам ещё удастся отыскать мою сестру? — в детском голосе прозвучала слабая, почти призрачная надежда, которая прежде бережно хранилась в глубине его души, а сейчас неуверенно выглянула, не смея открыться миру полностью.       Хату, обернувшись, посмотрел в его сторону. И он, и этот маленький мальчик, — они оба в тот момент хорошо понимали, что со дня исчезновения девушки прошёл уже почти целый год и что Васики уже давно, вероятнее всего, не было в живых. Будет самым настоящим чудом, благословением Владык, если ему удастся спасти госпожу Иларию, но, увы, не сестру Дэви. Но произнести витавший в воздухе ответ мужчина так и не смог. Не тогда, когда на него смотрят эти полные надежды детские глаза. Хату с трудом улыбнулся и произнёс:       — Я обещаю, что сделаю всё, что только от меня зависит.       — Я буду молиться за ваш успех Владыкам, — Дэви низко склонил перед ним голову, Хату в ответ слегка кивнул ему и, развернувшись, направился к выходу из храма.       К слову, пройти тот успел вновь не так уж и много. Стоило ему выйти за пределы стен храма, как его снова кто-то окрикнул. Хату уже всерьёз начал задумывать над тем, что ему точно не удастся сегодня забрать свой меч и лучшим решением будет перенести свой поход на раннее утро. Обернувшись, он увидел стремительно приближавшегося к нему Лукаса. Глубоко поклонившись ему, светловолосый юноша обратился к мужчине:       — Прошу меня извинить за мою дерзость, но… Могу ли я в дальнейшем помогать вам во время расследования?       — Помогать? Мне? — удивившись его порыву, переспросил Хату, после чего нахмурился. — И чем ты можешь мне помочь?       — Господин Хату, я прожил в этом городе всю свою жизнь и хорошо знаком если не со всеми, то со многими его узкими улочками и тёмными переулками. Помимо этого, я знаю многих прихожан, меня знают или хотя бы раз видели в храме — ещё больше, — принялся перечислять тот. — С учётом того, что вы незнакомы с городом, а местные жители не горят желанием отвечать на вопросы незнакомцев, то это должно здорово помочь вам в расследовании.       Глядя на донельзя серьёзного юношу, Хату и сам всерьёз задумался. Ему всем сердцем не хотелось ввязывать светловолосого послушника в это непростое дело, но предложенные им услуги действительно могли оказать для него полезными. То, что произошло с ним сегодня, ясно указывало на то, что ему обязательно нужно иметь при себе человека, который в случае чего сможет хотя бы провести его из одной части города в другую. Если же этот человек ещё и находится в хороших отношениях с жителями этого города, то его и вовсе можно считать посланником Владык! Однако Хату всё ещё удерживало от дачи согласия то, что свою помощь ему предлагал ещё совсем зелёный мальчишка. Конечно, воин Владыки Войны хорошо понимал его мотивы. Кому не захочется в компании посланного Владыками человека расследовать таинственное исчезновение девушек? Но он всё же был почти ещё ребёнком…       Посмотрев на юношу, твёрдость взгляда которого, впрочем, только слепому могла показаться детским упрямством, Хату всё же произнёс:       — Хорошо, можешь присоединиться к расследованию. Только сразу предупреждаю тебя, в случае любой, даже самой малейшей опасности ты обязан будешь мгновенно бежать прочь так, чтобы только пятки сверкали по дорожке, понятно? Да и, к слову, настоятель храма хоть знает, чем ты заниматься собираешься?       — Конечно, я всё понимаю, господин Хату. Воин из меня не самый лучший, эту роль, ясное дело, лучше всего будет предоставить вам, — кивнул Лукас. — Да, настоятель знает о моём желании. Он… Он сказал мне то же самое, — смутившись и оттого кашлянув, признался тот. — Но он дал мне своё согласие, так что можете об этом не волноваться!.. А вы куда сейчас направляетесь, господин Хату? Если нужно куда-то пройти, то я бы всё-таки посоветовал вам дождаться утра, ведь улицы Бадархана ночью назвать безопасными никак нельзя, — Хату с тяжелым вздохом опустил руку на голову Лукаса и с усилием начал ворошить его светлые волосы.       — Не забывай, послушник, я всё-таки храбрый воин войска Владыки Войны, — и про себя добавил, — «хотя меня сегодня и спас от бандитов наглый мальчишка, который до этого успел стянуть у меня кошелёк».       — Прошу принять мои извинения за неподобающее поведение, господин Хату, — Лукас тут же, не стряхивая его руки, склонил голову, принося ему свои искренние извинения.       — Да что ж вы всё время кланяетесь, — устало пробормотал воин Владыки Войны. — Мне необходимо отлучиться по одному очень важному делу. Утром обещаю вернуться, тогда и продолжим расследование, понятно? А пока иди спать, помощник, нам обоим завтра понадобится очень много сил.       — Как скажете, храбрый воин, — Лукас попрощался с ним и, развернувшись, поспешно скрылся за дверьми храма.       Хату же, не дожидаясь, когда кому-то в голову неожиданно придёт идея поговорить с ним о чём-то ещё и остановить ради этого уже в третий раз, на всех парах помчался за своим потерянным мечом.