wheels of love

киса каждый день возвращается поздно ночью в надежде, что мать не встретит его у порога и не увидит его обдолбанным и накуренным. но это лишь надежды, ведь она не ложилась спать до тех пор, покамест ваня не явится домой. каждый раз она видела его в этом ужасном состоянии и просила его прекратить портить своё здоровье. но кислов каждый раз обещал, что завяжет с этим и это последний раз. самому себе становилось тошно от своего поведения, но поделать с этим ничего не мог. как ему казалось. случился незабываемый день, ваня вернулся домой не обдолбанный и, почти что, в трезвом состоянии. конечно вернулся всё той же поздней ночью, но для мамы было радостно, что он уже не вваливается в квартиру, а заходит спокойно. с приходом сына, женщина сразу же позвала его ужинать. кислов был удивлён, ведь еда — это не её конёк. а тут на столе стоит целая тарелка бульона с фрикадельками, это было в новинку. бульон оказался очень вкусным. наелся, сейчас бы только дойти до комнаты и улечься на любимую, мягкую кровать. но видимо её уже кто-то занял. киса на минуты три залип, рассматривая клубок шерсти у себя на подушке. — мам, откуда у нас лохматый в квартире? — ваня выглянул на кухню в ожидании ответа на свой вопрос. — он уже пятый день жалобно мяукает у нас под салоном, на улице холодно, вот и решила его забрать. — тогда забери его к себе в комнату, потому что я не хочу засыпать и чувствовать шерсть у себя во рту. — киса пошёл в комнату, взял кота за шкирку и выставил его за дверь. за сегодня он слишком устал, сил совсем не осталось, но стрельнуть одну сигаретку точно найдутся. ваня полез в карман куртки и достал оттуда пачку, а следом уже и сигарету из неё вытащил. открыл окно на проветривание, улёгся на кровать и затянулся. киса планировал просто покурить и сразу же отрубиться, но ничего не вышло. в голове снова всплывало лицо хенка. заебал уже. то снится, то всплывает, а тут ещё и видишь его каждый день. кислов так скоро с ума сойдёт. не хотелось бы сходить с ума, но и лишаться их встреч, дружеского рукопожатия, иногда объятий — не хотелось ещё больше. сначала это казалось обычной привязанностью как к другу, ну, а почему бы и нет, боря всегда помогает ему, вытаскивает из любой задницы, от папаши его-мента-ебаного спасает. если бы не он, то киса бы уже за решетки перед глазами видел и слёзы матери, которая старалась сделать всё для того, чтобы этого не случилось. просто повезло с другом, ничего более.

***

очередной день, который они проводят в клубе. киса сам не понял, как всё дошло до драки. он вспылил, а хенк как всегда первый попался под руку. ване конечно же было стыдно за своё поведение и за свою неконтролируемую агрессию, но он лучше пулю себе в лоб выстрелит, чем признает свою неправоту. ёбаная гордость, из-за которой и случаются все конфликты. сейчас хенклин стоит напротив него весь избитый, но и кислов не лучше. у обоих разбиты губы, из носа вытекает алая струйка крови, на руках костяшки побиты, на которых тоже стекает кровь чужого. нет чтоб извиниться, киса продолжает поливать друга матами, и говорить какой его батя ебаный хуесос. — блять, ты уже заебал. может и пойду я ментом, тебе то что?! я хоть кем-то стану, а ты с таким образом жизни сторчишься где-то и подохнешь в переулке! — боря взялся за воротник куртки вани и принялся его трусить, чтобы тот хоть немного пришёл в себя. видимо даже трусить не надо было. ваня на пару минут просто завис и смотрел в глаза хенка. придя в себя, он сразу же оттолкнул от себя друга, послал всех на пару ласковых букв и выбив ногой дверь скрылся за ней. кислову повезло, что матери нет дома, ещё утром он обнаружил записку на кухне, что она уедет к подруге на пару дней. ну и хорошо, не хотелось чтобы мама видела его всего избитого, и чуть ли не плачущего. киса уже не помнит, когда он в последний раз плакал, даже в садике, когда колени разбивал, не плакал, считал, что это по бабски. а сейчас сам готов разревется, а самое больное, он сам не понимает из-за чего. почему хенк на него так влияет, почему так задевают его слова, почему так волнует его присутствие, почему когда он рядом, сердце сжимается с приятной болью. так не хочется лишаться этого чувства, хотя по его действиям не скажешь, только и делает, что материт его батю и избивает. почему боря вообще с ним ещё дружит? да хуй его знает. ваня кидает куртку в коридоре и сразу же направляется в комнату, заваливается на кровать и утыкается в подушку. блять, он похож на пятиклассницу, которая не понимает своих чувств и поэтому лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку и размышляя о нём. только её любовь выглядит нормальной, а вот киса, когда окончательно понял, что влюблен в друга, стал считать себя ненормальным. трудно ему будет педиком в россии. ну, тут уже какой есть. свои отношения с хенком он похоронил своими постоянными оскорблениями и избиениями. лучше бы боря сейчас оказался рядом и обнимал его. кислов никогда бы не подумал, что ему захочется каких-то уси-пуси с другом, а тем более с хенком. киса так бы и размышлял об этом, но он почувствовал как кто-то лёг у него под боком. что-то мягкое, тёплое и пушистое. припёрся комок шерсти. ваня часто выгонял кота за дверь, ведь на черных вещах волосня этого мохнатого очень заметна, и её достаточно много. но сейчас киса просто повернулся на бок и прижал кота к себе обнимая. картина выглядит забавно, будто два кота обнимают друг-друга. киса похож на брошенного, сломанного котёнка, который поджал к себе ноги и уткнулся лицом в мохнатую шею. кислов даже не заметил, как пролежал около часа втыкая в одну точку. лежал бы себе и дальше, есть всё равно не хотелось, сигареты кончились, а в магазин вообще не хочется. — кис. — хенки приоткрыл скрипящую дверь и зашёл в комнату. — чё тебе надо? — ваня не хотел быть таким резким, но с характером своим ничего поделать не может. — у тебя дверь незаперта была, не боишься, что украдут или кто-то зайдёт. — боря сел на край кровати и уставился на стенку напротив. — либо говори по делу, зачем пришёл, либо катись нахуй отсюда и закрой за собой дверь. — киса принял сидящее положение, но кота из рук не выпустил. — я извиниться хотел. не должен был говорить так, просто взбесился и вывалил хуйни всякой. — сдерживаться надо, а не трепать языком своим ебучим. — блять, ты будто каждый раз можешь сдерживаться? если бы мог, у нас бы не было никаких конфликтов. — ты ещё нравоучения мне ставить будешь? — кислов встал с кровати, взялся за рукав куртки друга и толкнул его к выходу. — уёбывай отсюда! — снова ты срываешься, нельзя нормально поговорить, истеричка! — боря поставил руку на дверь, закрыв её. — тебя чё, на английском послать, может на немецком? ты ж русского языка, сука, не понимаешь! хенк уже заебался слушать галдёж друга, хотелось поскорее заткнуть его и заставить слушать. и он нашёл выход. хенк прижал кису к стенке и коснулся своими губами чужих. поцелуй получился смазанным, резким, но ужасно приятным для обоих. будто не только кислов хотел этого последние недели. поцелуй будто решил все их проблемы, ведь когда пришлось оторваться от губ друг-друга, то киса моментально замолчал и слова боялся выдать. с одной стороны хотелось обматерить и выгнать друга, а с другой хотелось обнять, снова завязать поцелуй и дуэль между языками. — блять, — хенклин положил ладони на талию друга и уткнулся ему в шею. — прости, кис. — еблан ты, борь.