Осознание

Тихие всхлипы разносились из комнаты шестого. Как бы голубой не пытался быть тише, утыкаясь лицом в подушку и закрывая рот рукой, его плач был слышен за пределами этих стен. Клоны, привыкшие к такому явлению, не проявляли к этому особого интереса. И все же был один человек, что обратил на него своё внимание. Вару, сидя на кровати и листая что то в телефоне, прислушался. Нет, ему определенно не показалось, что из комнаты шестого раздаются всхлипы. "Серьезно? До сих пор?" - пятый был удивлен. Около часа назад он подстроил для трефа достаточно безобидную, по его мнению, ловушку : всего лишь привязал игрушечного паучка к палке, из за угла накинув его на ничего не ожидающего юношу. Визг трефового валета оглушил, казалось, весь дом. Вот откуда пиковому было знать, что Зонт настолько сильно боится пауков? Настолько, что грохнулся на пол, когда в ужасе отскакивал от игрушки, чудом не угодив макушкой в угол тумбочки. На самом деле, в тот момент сердце в пятки ушло уже у зелёного. Вздрогнув и потянув было руки к шестому, пятый был остановлен клонами, сбежавшимися на крик трефа. Дальше все было как и всегда. Рьяно "заступающийся" Феликс, что даже не соизволил протянуть своему "другу" руку помощи, Куромаку, отчитывающий пикового за его безответственное и хамское поведение, и Пик, что всем своим видом выражал усталость и недовольство своим валетом. Бесят. Во всей этой суматохе шестой сидел на полу тихо, своими пронзительно-голубыми глазами глядя прямо на зелёного. Казалось, в самую душу смотрит. На несколько мгновений пятый завис, засмотревшись на этот взгляд. - Ты вообще меня слушаешь?! - воскликнул четвёртый, в негодовании нахмурившись. Зелёный встрепенулся, переведя взгляд на червового. - Как можно быть таким чёрствым?! Тебе вообще плевать на Зонтика и его чувства?! - как же он раздражал Вару. Настолько, что пятому пришлось сжать руки в кулаки и стиснуть зубы, дабы не наброситься на этого глупого, по его мнению, юношу. При упоминании о Зонтике, почему то, сердце забилось ещё чаще, чем билось до этого от злости. Он был в бешенстве. - Да, мне абсолютно плевать на вас всех! Вы меня уже все тут заебали! На твоём месте, сахарный передоз, я бы молчал! От тебя ничего, кроме как криков и драк не дождешься, ты даже своему "другу" подняться не помог! Тебе, Курилка, с виду вообще похуй на своего валета. Что он есть, что его нет. Сидишь за своими бумагами с утра до вечера, от всего мира изолировался! Про тебя, Пик, Я вообще промолчу. Отдам должное хотя бы за то, что ты свой похуизм за маской заботы не прячешь. Будем честны, вам всем тут абсолютно плевать на Зонта! Никто из вас, суки, ни разу не пришел к нему в комнату, когда он плакал. Ни-ра-зу. Так что прежде чем осуждать меня за мое безразличие, разберитесь в себе! - накричав на каждого по отдельности, пиковый, весь красный и злой, быстрым шагом удалился в свою комнату. Идя по коридору, он почти физически ощущал, как шестой прожигает взглядом его спину. ...- Нет, ну это несерьёзно... - думал пятый, слушая плач голубого. - Я думал он успокоился... Вроде же недавно затих... - зелёный, сам не зная почему, посочувствовал юноше. На душе стало как то паршиво. "Он ведь из за меня плачет, правильно...?" - от этой мысли появилось необычное, несвойственное пиковому чувство - чувство вины. Пятый тяжело вздохнул. - Блять, как же они меня все бесят... И тряпка эта... Тоже... - на щеках проступил румянец, пока парень недовольно бубнил. Поджав губы, зелёный замялся. Разозлившись сам на себя и зло, шумно выдохнув, пиковый резко встал с кровати, направляясь в коридор. - Да чтоб я ещё раз когда нибудь так поступил... - прошептал он, подойдя к двери трефа. Поднеся к ней руку, парень вновь замялся. Постояв так немного и наконец собравшись с духом, пиковый три раза кратко постучал. Дверь открыли далеко не сразу. Спустя некоторое время к ней подошёл владелец комнаты, чуток приоткрыв. Увидев на пороге пятого, треф заволновался. - Э-эм, Вару...? Ты что то хотел..? - голос у него был севший, ослабший после долгих рыданий, а глаза красные и опухшие. - Можно я войду...? - неуверенно спросил старший, заглядывая внутрь. Голубой робко кивнул, отходя от дверного проема. Парни присели на кровать, неловко оглядываясь по сторонам. Повисшее уж было молчание решил прервать пиковый. - Ты все это время плакал? - напрямую спросил он, глянув на растерявшееся лицо младшего. Тот поджал губы, опустив голову. - Я... Ну... Это было слишком громко...? - зелёный положительно кивнул. Треф начал стыдливо перебирать рукава свитера. - А из-за чего ты плачешь..? - шестой вздрогнул, испуганно посмотрев на пикового. - Я... Эм... Просто... - он замялся, пытаясь подобрать слова. - Ну... Наверное, мне стало обидно от того, что все что ты сказал в коридоре - это правда... - голубой тяжело вздохнул. Зелёный сочувственно глянул на трефа. Ему действительно было жаль юношу. Внезапно появилось странное чувство. Будто по телу разлилось тепло, заставив сердце забиться чаще и сильнее. Аж ладошки вспотели. Пиковый нервно сглотнул. Повинуясь внезапному порыву, совсем не давая отчёт в своих действиях, пятый подсел ближе к шестому. Приблизившись, старший осторожно обнял юношу, прижав того к груди. Голубой опешил. Широко распахнутыми глазами глядя на синий свитер перед лицом, треф залился краской. Тем не менее, он робко обнял зеленоволосого в ответ. Парни сидели так минут 5, не желая отстраняться. Младший нуждался в этих объятиях. Он нуждался в тепле и ласке. Сейчас же он получил ее впервые за всю свою жизнь. А главное, от кого? Правильно, от Вару. От вредного, хитрого, назойливого пикового валета, вечно изводящего всех вокруг. От того, кто являлся причиной всех слёз, всех истерик и всех убитых нервных клеток шестого. Такой удивительный, прекрасный момент портить не хотелось. И все же старший отстранился, легонько отталкивая юношу от себя. Глядя в глаза своего обидчика сквозь стёкла очков, голубой тяжело вздохнул. До невозможности неловкая, необычная и поражающе странная ситуация. - С-спасибо... Мне давно не хватало этих объятий... - прошептал младший, все ещё чувствуя румянец на щеках. - Да... Не за что... Ты обращайся, если хочешь... Да, я вечно всех достающая зараза, но не какой нибудь там мудак. И извини, если мои слова в коридоре тебя так сильно задели. - пятый и сам не понимал, что несёт. Какое "обращайся"? Какое "извини"? Что, черт возьми, с ним вообще происходит? Впервые в жизни у пикового не было желания вредить этому парню. Наоборот, странные, назойливые мысли не давали ему покоя. Ему хотелось... Защитить его. Обнять. Закрыть от жестокости внешнего мира. От таких мыслей старшего будто током прошибло. Голубого же, в свою очередь, эти слова очень растрогали. В уголках глаз собрались блестящие бусинки-слезы, пока на миловидном личике заиграла трогательная улыбка. Помявшись и поразмыслив пару мгновений, треф, повинуясь порыву, внезапно подался вперёд, накрыв губы пикового своими. Тот же, опешив, широко распахнул глаза. Это был детский, наивный и чистый поцелуй, который шестой прервал буквально через пару секунд. Пятый поймал себя на том, что потянулся вслед за ускользающими губами. Оба парня, залитые краской, смотрели друг другу в глаза. Зелёный совсем не понимал, что сейчас вообще, черт возьми, происходит. Для него перестало существовать все. Остался лишь этот беззащитный, робкий юноша, трясущийся сейчас от страха и стыда. - Я... Знаешь, я хотел тебе сказать.. - пытался было выдавить из себя младший, но у него не получилось. Голос задрожал, а из глаз брызнули слёзы. Ему стало банально страшно. - Ээй, Зонт, не плачь... - проговорил Вару тихо, пытаясь не спугнуть юношу ещё больше. Положив руку на щеку младшего, большим пальцем валет стёр солёную дорожку. Подняв миловидное лицо трефа, пятый заглянул прямо в чистые, голубые глаза. Осознание пришло само собой. "Неужели... Я в него влюбился..?" - пронеслось в голове старшего, пока он сам тонул в этих глазах, в этом океане, бушующего чувствами. А ведь и правда. Как ещё можно объяснить то, что в последнее время у зелёного пропало желание разыгрывать младшего? Как объяснить его волнение при нахождении рядом с ним, его быстро бьющееся сердце и сбивчивое дыхание при одном упоминании его имени? Как объяснить желание старшего защитить юношу, обнять, и даже поцеловать? Все это объясняется до ужаса легко, но на то чтобы это принять, нужно потратить огромное множество усилий, и, вероятно, ещё и времени. Кажется, не только клонам нужно разобраться в себе. Как оказалось, сам пиковый все это время был слеп, не замечая того, что находилось под самым носом. Как давно это началось? Неделю назад? А может, месяц? Зелёный теперь и не вспомнит. Однако одно он понял точно : он влюбился. Ничего сейчас не казалось прекраснее этих аквамариновых глаз, этого бледного, миловидного лица, этих изящных, почти женских рук. Не было сейчас ничего, что могло бы сравниться с этим парнем. И, на удивление, пиковый понял это лишь сейчас. - Не плачь... Я не хочу видеть, как ты плачешь. - большим пальцем старший погладил трефа по щеке, на что тот, пряча в самых дальних уголках своего сознания огромную надежду, таящуюся в самой глубине его аквамариновых глаз, шумно вздохнул. - Кажется, лишь сейчас я понял, что люблю тебя. - пятый сказал это до ужаса просто, будто эти слова - это самая простая и самая ясная истина. Голубой, казалось, ослышался. Подняв удивленный взгляд на старшего, юноша недоуменно похлопал глазами. - Ты... Меня...? - прошептал он, не веря всему происходящему. Пиковый кивнул. Голубые глаза будто загорелись, а сам треф, казалось, просиял. Чуток улыбнувшись, зеленоволосый резко впился в чужие, пухлые губы. На этот раз поцелуй вышел долгим, страстным, наполненный всеми непонятными, но определенно положительными чувствами. Отстранившись, голубой, со слезами счастья на глазах, прошептал : - Я тоже тебя люблю...