Сборник рассказов любви к изумрудам

- До завтра! – быстро попрощался с мироходцами Эо, сияя торжественно предстоящей работой, что всегда уносила мужчину в самые запутанные дебри мыслей, но и сердце Эо мягко лепетало, ведь скоро он и его сын смогут увидеться, и тогда, уже ничто не помешает им, но неуловимые нити судьбы плетут свои косы поворотами неизвестности и кто знает, станет ли родная кровь вне закона – даском? - Стой, а что мне с этим болванчиком делать? – недоумевает Ашра, заелозив на своей кровати. – Ушел! – воскликнула девушка. – А, впрочем… - глаза контрабандистки ярко запылали страстным желанием напакостничать. – Я же могу столько всего с ним сделать! - Ашра, постой… Знаешь, было бы странно, если Эо – пусть и болванка, останется у тебя, - вырвалось у Лололошки, пытаясь погасить огонь смущения внезапно нахлынувший, как и сказанная фраза девушке. - Это еще почему? - Сама подумай: заявись к тебе кто, а тут… ну, ты поняла, а он же мой дядя как никак, и мы часто вместе, - сказал Ло, не обдумав последнюю часть предложения, чувствуя, как краснота ползла к щекам, отчего внезапно сделалось дурно. - Зеленый еще, - Ашра помотала головой и ухмыльнулась, видя очевидную ложь. – Ладно, так уж и быть, забирай, - девушка заговорщицки улыбнулась, растягиваясь на кровати по-хозяйски. В глазах Ашры все еще пылал страстный огонек озорства и всяких разных затей.       Лололошка довольный собой кивнул кажется себе. Он спешно осматривал мимо проходящих людей, но повезло пареньку, раз на улицах удивительно никого не оказалось. Глаза сверкнули синевой за стеклами солнечных очков и схватив болванку под руку, парень выбежал под громкий смех Ашры.       Лололошка крепко сжимал искусственную, созданную из биомассы руку болванки, и парень удивлялся холоду, исходившему неприятным ознобом от прикасаний: были это природным явлением для самого Эо или только к копии парень, увы, не узнает. Скользнувшая мысль неприятно задела чувства мироходца, отчего его пыл умерился и неторопно проходя вглубь части, принадлежавшая контрабандистам, Ло приблизился к своему домику, что походил на другие, но являлся для паренька довольно уютным, не смотря на конвеерность.       Ключ несколько раз щелкнул в причудливом механизме и отворилась дверь, в пока еще не совсем обставленную рукой Лошки, комнату. Парень подтолкнул Эо вперед, и болванка рваными движениями прошла к середине комнаты, а после, застыла статуей, чем вызвало сомнение, копошившееся в больном рассудке. - А может зря все это… - Лололошка отходит от двери, деланной из дерева причудливого узора, забыв закрыться на ключ от заинтересованных глаз мироходцев Поэны, чьи уши не только в стенах, а Бог Времени знает где еще, но парень стоит, не решаясь повернуться к болванке с лицом дорогого человека, что за небольшой промежуток времени стал… ближе.       Эо был наставником для Лололошки, одним из многих наставников, как предполагал мироходец, чувствуя знакомые ощущения, будто пережитые не раз, но Эо был и другом, что отличало от тех безликих образов, чьи духи непременно шептали сказанное в прошлом, когда-то, но от этого болела голова и рябило в глазах. Но мысль об Эо, растекающаяся в голове, приятно согревала – успокаивала шумные мысли и страх перед галлюцинациями, нереальностью и чувства, будто запылившиеся воспоминания грели золотистыми лоскутами, как те, что сыпались с песочных часов самого времени. Парень понимал, что так звучат отголоски прошлых жизней и Эо – был деталью большого паззла, похожий на другие детали, но не настолько, чтобы собрать цельную картину – удручало. Но такая единственная возможность уцепиться за что-то из прошлого заставляло действовать, гореть, пылать.       Лололошка вычерчивал на узорах дверей что-то странное, похожие на руны, будто по памяти и не хватало магического мела, чтобы дорисовать ритуальный круг, парень отдернул руку, обожженный чем-то знакомым и какое-то время пепелил сделанное на древесине двери. Тяжелый вздох вырвался с усталых уст, и Лошка повернулся к Эо, копии, что безвольно стояла к парню спиной.       Копия дышала, как и полагается, приподнимая плечи и кажется на миг, что перед Лололошкой стоит действительно Эо, отчего чувства смущения заполонили воспаленный рассудок. Мироходец неуверенно обходит болванку, пока, совершенно не касаясь ткани, коже или даже к шляпе, которую Эо, в своей излюбленной манере, снимал, когда о чем-то переживал. Лололошка становится напротив мужчины и глядит в зеленые глаза, удивительно походившие на оригинал. Неловко приподнимаясь на цыпочках, парень заглядывает в кукольные глаза, смотрит в игры радужки и не следящих за его движением реакции, как и полагается живому человеку. Данное делало мироходца чуть смелее, но создается противный писк неправильности происходящего, даже страх не человека перед ним.       Лололошка вновь обходит Эо только более судорожно от странных мыслях об истинном происхождении болванки, рассматривая его полностью: седые волосы, что были отлиты луной Междумирья, одежда, сотканная иным, глаза изумрудного цвета – все сходило на оригинал, кроме легкой улыбки, что складывалась каждый раз на лице Эо при встречах с «племянником». Ло с изумлением разглядывал каждую деталь, жадно запоминания их, а после, словно на зло мироходцу приходит осознание – он забудет Эо, как и всех тех друзей и наставников, оставленных в прошлых жизнях. Голова сложно отпускается, вздрагивают плечи и дышится рвано, обхватываемая рука копии становится спасительным, кажется кругом, но таким же фальшивым, как и спасение принцессы. - Стоит ли вообще признаваться тебе, если я забуду вновь? – говорит безмолвный парень в необычной тоске.       Лололошка беззвучно припадает к спине мужчины и дышит между лопаток беспокойным дыханием, четко ощущая ветвистые запахи неестественного для человека аромата. Неловкие движения копошатся в поисках отклика холодной руки копии, чтобы разделить мгновенье и успокоиться хоть на миг. Ладони осторожно оглаживают руки мужчины, едва прикасаясь. Движения скованны, неуверенные правильностью и сочившиеся явным сомнением, а пальцы гладко скользнув к ткани, неспешно теребили ткань манжета.       Лололошка думал: а было ли помимо наставничества и долгих разговоров, точнее монологов мужчины, что расплывались при созерцании пейзажа за пределами Поэны, сидя на стенах, глядя на мрачную башню, что заставляла думать каждого мироходца, что существует опасность, что-то еще, или парень видел в Эо что-то большее? Лололошка застывал, когда слова складывались в предложения, а предложения в рассказы о жизни старшего, отчего глаза под очками бессовестно пылали голубым огнем интереса и обожания. Лицо Ло было мало показательным, пока чувства пели дивные песни, теряясь в видах изумрудных глаз. Иногда Лололошка думал, что чувства настолько безвольно маниакальные, что создавался образ безумца, что погряз в зелени старика, но что-то подсказывало парню, что бывало и жарче, судя по огненным глазам в задворках сознания, или кроваво-алых больших и страшных на первый взгляд, но отчего-то родных и теплых. - Ты так знаком мне, но твои глаза иные, - говорит забвенно Лололошка, странно щурясь через стекла очков. – Будто… а, впрочем, не помню, - устало выдыхает мироходец, еле как опустив голову на плечо копии, играясь носом в седине и теперь радуясь, как глупенький мальчишка. - Спасибо, что доверился мне, но мне нужно сказать это именно ему, а не тебе – копии, - парень медленно поглаживает тыльную сторону ладони Эо. – Скажи, как быть таким как ты? – Лололошка поворачивается к Эо, теперь глядя в лицо, такому удивительно безмолвному и даже… безликому. Он осторожно, словно боясь спугнуть кого-то, сцепляет руки, переплетая податливые пальцы. – Таким интересным болтуном и смешным стариком, а главное, смелым… - парень снял очки, и выглядело это для него довольно интимно. – Ты не подумай, твой возраст прекрасен, но ты и сам шутишь часто об этом, - улыбается ребячески Ло, а после на лице умирает какая-либо эмоция и снова глаза скрываются за стеклами. – Глупость, ты ведь даже не живой, - бурчит себе под нос Лошка, злясь на себя.       Парень разрывает пальцы и отпускает взгляд в пол, где теряется в сотнях мыслях. Его надбровные дуги, выглядывающие из-под очков, складываются хмурым образом, а губы то и дело в тонкую линию. - Знаешь, чего бы я хотел? – взгляд смущенно поднимается, и Лололошка медленно тянется к Эо-болванке. – Поцеловать тебя, - после чего парень едва касается холодных тонких губ и безвольно вздрагивает, вновь переплетая пальцы.       Неожиданно к сознанию плывут видения прошлых, кажется наставников: огненные глаза смеются и излучают любовь, кровавые с упоением рассматривают попытки Лошки поцеловать, а фиолетовые кажется с тоской безмолвно наблюдают и отклоняются. От чувств стало неловко, но Лошка не думает, а действует, углубляет поцелуй под вой крутых эмоций, как горы в Эрессии, что довелось увидеть в кошмарах. Голова отпускается вниз и склоняется к груди, где искусственно бьется сердце, и эта отрезвляющая мысль не дает вслушиваться в гул чужого сердцебиения. Время беззвучно текло по Междумирье, точнее его эфемерное влияние - Лололошка отчетливо дрожал от водоворота ощущений. Парень оглаживает щеку, сделанную из биомассы, осторожно проходясь по еле заметным морщинам вокруг глаз, будто из-за постоянной улыбки или хмуроватого вида. - Я бы тебя оставил у себя: спал бы рядом со мной и просто… был бы рядом, - Лололошка обнимает копию и странно для себя гладит спину. – Признаться тебе - сложно, Эо, и смысла не вижу: забуду, как и всех, останешься бесплотным чувством и смешанным ощущением тоски. - Не вижу здесь проблемы, Лололошка, - слышится с дверного проема - двери, так и не закрытой от любопытных глаз, и изумрудов, что улыбались парню.