Отец и сын

Кто из них троих больше волновался из-за этой встречи - вопрос сложный. Но самым неуверенным казался Сережа, для которого знакомство с родителями – ну, почти родителями – любимого было чем-то необычайным. Олег своих родителей помнил и любил, хотя и мало говорил о них, даже на могилу не возил, сам ездя в нужные даты. Сережа своих почти забыл, свое любопытство насытил в юношестве, но не особо был от этого зависим. Для Игоря семья – именно родственники – были крайне важны, и без особого опыта Сережа, да и Олег тоже, боялись накосячить. Игорь тепло вспоминал отца, и Олег понимал его, как никто, но оба были в скорлупках, пряча эти воспоминания и тоску по ним от всех – друг от друга, и что более злило, от Сережи. Но тот не давил, принимая это как данность. Они шли к семье Прокопенко с разными чувствами, но все их волнения старался успокоить Игорь. - Все будет нормально, - в который раз пытается донести Гром до них спокойствие, но это не помогает. - Ты сам говорил, что Федор Иванович старых взглядов, так что он может быть против, таких отношений, - слегка дрожа голосом произносит Сережа, держа крепко ладонь Олега, что тому уже было больно, но он терпеливо молчал. - Я ему уже рассказал о вас давно, так что он предупрежден, и у него было время смириться, - фыркнул Игорь весело, похлопав Серого по спине. – Не переживай ты так. - Игорь, я имею право на волнение! – строго произнес Разумовский, вскинув голову. – У нас с Олегом до этого не стоял вопрос о знакомстве с кем-либо из семьи. У нас это первый раз. - Звучит интимно, - заметил Игорь, на что получил еще больше недовольства, от пыхтящего на лестнице Сережи. Олег как-то по-особенному взглянул на него, провел свободной рукой по щеке, от чего Сережа немного расслабился и даже улыбнулся, коснувшись губами чужого плеча. Игорь не завидовал, нет, но ему было как-то все равно странно видеть, как молча они могут понять друг друга без слов, сказать все простыми жестами. Это показатель долгой жизни вместе, жизнь друг другом, долгое обучение этому. Игорь готов был учиться, хотя и понимал, что так – тонкими жестами, легкими молчаливыми прикосновениями – мог идеально говорить только Олег, который был сам голоден до касаний и потому дарил их другим. Сережа объяснял это тем, что эмоционально, глубоко в душе Волче остался одиноким забытым ребенком. - Все, поехали, - сам вздыхает перед дверью Игорь, нажимая на звонок. Сережа весь подобрался, расправил плечи, нацепил улыбку, готовый ко всему. Гром с Волковым только удивляться могли его преображению, и если Олег за столько лет более менее привык, то Игорю еще было в новинку. - Игорешь? Чего вы так рано, я ничего накрыть не успела, - открыв дверь, мягко запричитала Елена, вытирая быстро руки о фартук, отступая на шаг, чтобы пропустить гостей. - Прости, теть Лен, - виновато произнес Игорь, неловко улыбнувшись, проходя в квартиру, ссутулившись, чтобы обнять миниатюрную женщину. – Исправлюсь. - Всегда ты так «Исправлюсь», - мягко журит Елена, сняв кепку с Игоря. – Ребят, чего стоите? Проходите! - Простите, что так рано, но нам не терпелось встретиться с вами, - запел соловьем Разумовский, ощущая прожигающий взгляд Волкова в спину. – Сергей. - Елена Павловна, - представилась женщина, вежливо, но тепло улыбаясь. - Олег, - мрачной тенью зайдя за всеми, произнес Волков, неуютно ощущая себя в чужом доме. - Позвольте преподнести к столу, - снова взял слово Сережа, протягивая пакет с контейнерами. - Ох, не стоило, - всплеснула руками Елена Павловна. - Олегу воспитание не позволяет прийти в гости с пустыми руками, но врожденная скромность, не позволит в этом признаться, - с улыбкой произнес Разумовский, передавая женщине пакет. - Серый, - смущенно пробурчал на это Олег. - Олег вкусно готовит, - признался Игорь, снимая куртку, стараясь примером, показать, что можно расслабиться. – Там что-то к чаю? - Ага, - довольно промурлыкал Сережа. – Весь вечер вчера волновался, делал. - Серый, - уже более угрожающе произнес, прищурившись, Олег. - Прости, родной, - виновато закусил губу Сережа. - Все в порядке, - уверила Елена Павловна, принимая пакет. – Что же вы? Раздевайтесь, проходите. Игореш, покажешь все? - Разумеется, теть Лен, - кивнул Игорь, уже стягивая обувь. – Тебе помочь? - Мне Федя поможет, - покачала головой женщина, удаляясь, крича мужу, чтобы собирался и выходил к гостям. - Прости, Олеж, - снова извинился Сережа, целуя украдкой Олега в щеку. – Сильно перегнул? Олег только рукой махнул, помогая по-джентельменски снять Разумовскому пальто. Игорь глаза закатил, положив крепкую ладонь на плечо Волкова, слегка встряхнув, а затем тоже оставил короткий поцелуй на щеке. Смущать волчика, так вместе – это их девиз. - Молодежь! Где вы там застряли? – прозвучал из комнаты зычный голос хозяина дома. Сережа уже не на шутку испугался, вздрогнув, переводя потерянный взгляд с одного мужчину на другого. Затем собрался с силами, поправив пиджак, дождался, пока Олег по-армейски быстро снимает верхнюю одежду, затем вместе последовали в гостиную, где их ждал стол и сам Федор Иванович. - Наконец, я уж думал самому пить придется, - усмехается в усы Прокопенко. – Федор Иванович. - Сергей, - чуть стушевавшись, пожал руку Разумовский. - Олег, - повторил жест Волков, но задержался, щурясь, вглядываясь в лицо напротив, смутно улавливая какие-то знакомые черты. И кажется, что-то похоже мелькнуло и в выражении Федора Ивановича, потому что он задержал рукопожатие, чуть сдвинув брови. - А мы нигде не встречались до этого? – спросил первым Прокопенко. – Больно знакомые черты. - Не уверен, - ответил Олег, бегая глазами по чужому лицу. – У меня тоже ощущение, что я где-то вас встречал. - Так только давайте без мистики, - осадил Игорь, вынудив их этим расцепить руки. – Давайте, за стол, что ли? - Разумеется, - хлопнул в ладоши Федор Иванович. – Ленка настаралась, так что всем все есть и пробовать. Поняли? - Так точно, - шутливо отдал честь Игорь. – Давайте, садитесь. Он подтолкнул парней к столу. Олег еще пребывал в какой-то прострации, стараясь выудить из глубин своей памяти образ Прокопенко, который засел в голове. Сережа погладил его по шее по позвонкам, заставив обратить на себя внимания, взглядом спрашивая, все ли в порядке. Олег хмуро покачал головой, сам не зная, в порядке ли. - Так, мне напаивать вас запретили, так что наливка и вино, - произнес Федор Иванович, доставая две бутылки. - Федя! – раздался недовольный голос жены с кухни, которая почуяла, что пьянка начинается раньше положенного. Они хорошо проводили время, беседуя на разные темы. Точнее беседовал в основном Сережа, которому наконец позволили расплести язык и нашлись собеседники. Игорь периодически вливался в разговор, поддерживая то дядь Федю, то теть Лену, то Сережу, Олег же оставался в молчаливом состоянии, иногда кивая или коротко отвечая. - Тяжело наверно с двумя вояками? – спросила сочувственно Елена, убирая часть посуды. - Ну, Олег вроде уже навоевался, - усмехнулся Сережа, помогая отнести. – Волнуюсь за обоих, конечно, но после того, что я пережил с Олегом, кажется, меня уже ничто не напугает. - Понимаю, - вздохнула женщина, доставая чашки. – Сейчас уже меньше за Федь переживать приходится, а в девяностые спать не могла от волнения, сколько проплакала… - Это тогда, ну… Игорь стал с вами жить? – спросил аккуратно Сережа, принимая новую посуду. - Ох, еще одно мое волнение, - с улыбкой покачала головой Елена. – Но любимое, совсем родное. Сережа понимающе улыбнулся. Несмотря на не такой большой срок, они с Олегом прониклись к Игорю душой. Олег прикипел так сильно, поскольку инфантильный Сережа иногда со своими идеями и целями улетал далеко и оставлял Олега без внимания, а Игорь оставался ему близким. Сережа не ревновал – знал, что их с Олежей связь ничто и никто не разорвет, да и Игорь дарил внимание им обоим. За столом уже все готовилось к чаепитию, и Федор Иванович уже достал старый альбом, показывая оставшимся невольным зрителям фотографии. - Многие Игорек делал, - похвастался Прокопенко. - Не знал, что ты фотографией увлекаешься, - заметил зашедший Сережа. - Сейчас уже меньше, - усмехнулся Игорь, следя за снимками. – О, а это мой папка. - Да уж. Скажите похожи, - сказал с какой-то гордостью произнес Федор Иванович, передавая Сереже карточку. - Очень, - ласково произнес Разумовский, подходя ближе, проведя ладонью по волосам Игоря. – Олеж. Олег застыл, глядя на другую фотографию, прикасаясь к ней кончиками подрагивающих пальцев. - Олеж? – уже чуть сильнее встревожившись, спросил Сережа, перемещаясь к нему за спину, глядя на фотографию, положив ладони на дрожащие плечи. - А, это папа с дядь Федей, - с улыбкой пояснил Игорь, не понимая – или не видя – чужого волнения. - Я вспомнил, - сухими голосом произнес Олег, кажется, проигнорировав всех. – Я вспомнил, когда вас видел. Вы… вы к нам с бабушкой на Рубенштейна приезжали, когда папа… когда папа умер. Сережа замер, удивленно глядя на любимого, который осунулся от этих слов. Игорь же наоборот напрягся, непонимающе глядя на дядь Федю, то на Олега. - Твою мать, - медленно произнес Прокопенко, глядя хмуро на Волкова. – Ты Юркин?.. - Юрки Смирнова? – удивилась Елена, забыв, что хотела отругать мужа за брань. - Погоди, - уже нахмурился Игорь. – Смирнова? Той твари, что отца тогда пристрелила!? Игорь напрягся, сжав кулаки, походя на бойцовского пса перед прыжком. Олег под Сережиными руками тоже окаменел, вскинув хищно голову. - Заткнись, - почти прорычал Олег, дико глядя на Грома. – Не смей так говорить про отца. Они оба вскочили с мест, Сережа в страхе отшатнулся на пару шагов. Федор Иванович встал следом, звонко ударив по столу кулаком. - Отставить драку! – приказным тоном рявкнул Федор Иванович, останавливая двух настроившихся хищников. Олег все еще дико взирал на Игоря, тот в ответ смотрел с открытой ненавистью. Сережа разрывался, не зная, к кому подойти. - Так, - выдохнул Федор Иванович, отходя к серванту, доставая три стакана и две бутылки. – Ленка, Серега – на кухню. Вы двое – сели и слушаем меня. - Но… - хотел возразить Сережа, боясь оставить мужчин наедине, но его остановила Елена, взяв за предплечье. - Сереж, им надо обсудить это, - тихо произнесла она, наблюдая, как Федя разливает бутылку по стаканам до краев. - Что я сказал!? – рыкнул Прокопенко, снова ударив по столу. – Ушли! А вы сели и выпили. О покойных говорить будем только после того, как помянем. Сережу увели из комнаты, и последнее, что он увидел, как они, стоя, залпом выпивали стакан водки. Разумовский видел уже это, хотя предпочитал забыть. Тогда Олег вернулся с очередной вылазки – побитый и абсолютно убитый. Он ночью сидел также за столом, молча выпивая стакан за стаканом. Сереже ничего не сказал и не объяснил, а просто рухнул мертвецким сном. - Что с ними? – спросил у Елены Разумовский, когда они закрылись на кухне. - Да ситуация страшная на самом деле, - покачала головой женщина, устало сев на табуретку. – Юрка Смирнов товарищ их общий был. Вместе работали, но Юра больше по разведке или как-то так. Забавный пернек был – вроде такой веселый, открытый. Они втроем как-то спелись: Юрка, Костик и Федя. И вроде ничего, но на одном деле погибли оба. Игорек там каким-то образом оказался, я не поняла толком, да он рассказывал, что Юрка Костика застрелил, а потом и Игорька хотел, да Костя все же не дал… - Боже, - вздохнул Сережа, представляя перед глазами подростка-Игоря, который видит, как умирает за него его отец. - Федя потом поехал к матери Юры, сообщить обо всем, - продолжила Лена, смахивая с щек слезы. – Уезжал злой, как черт, думала, скандал устроит, а приехал убитый, чуть сам не в слезах. Сказал, что мальчонку встретил, Юркиного сынишку. А тот же никому не говорил, что семья есть, что из-за этого влезает всякое, чтобы их из всего вытащить… Олег рассказывал что-нибудь? - Для него это больная тема, - покачал головой Сережа, убитый информацией. – Рассказывал, что рано без мамы остался, что только отец и бабушка была. Что отца безумно любил и уважал, походить на него пытался, да перестал, что в военку пошел из-за этого… - Бедные мальчики, - вздохнула Лена, закрыв рот рукой. Сережа ее понимал. Сейчас Игорь видел в любимом человеке сына убийцы, а у Олега разрушались крохи семейности, которые оставались после всех смертей близких. Что с ними станется? Разумовский не мог даже предположить, что они чувствуют, и как они справятся. Что будет с их отношениями? Что будет с ними? - Я не могу здесь сидеть, - вздохнул Сережа, взъерошив нервно волосы. – Мне к ним надо. - Не надо, Сереж, - остановила Елена Павловна. – Федя сможет все объяснить и рассказать. Он их как никто поймет сейчас – он обоих лучших друзей тогда потерял. Сережа понимал, но Сереже было невыносимо сидеть и ждать, понимая, что его любимым делают больно, а он не может помочь. Прошло какое-то время – для Разумовского казалось вечность – как снова послышался голос из зала. - Лен, неси коньяк! – прокричал Прокопенко. Елена Павловна будто этого и ждала, сразу подскочила к полке и пошла в комнату, а Сережа юркнул за ней. Они все сидели за столом. Мрачность и тоска так и ощущалась в воздухе. Прокопенко сидел, шмыгая носом, глядя на мужчин перед собой. Олег и Игорь сидели рядом, низко опустив головы, но не такие напряженные. Две бутылки были пусты, как и стаканы. - Олеж, - тихо позвал Сережа, подойдя к столу. Олег вскинул голову, и у Разумовского сердце разбилось – таким разбитым и потерянным с глазами полными невыплаканных слез он никогда не видел любимого. Сережа подошел к нему, прижав его голову к себе, поглаживая спутанные полосы. - Игорь? – также тихо позвал Разумовский Грома. Тот выглядел менее убитым, более виноватым, но потянулся на встречу руке, которая легла на голову. - Давайте, мальчики, - произнес Федор Иванович, наливая теперь немного коньяка в стаканы. – Выпьем. Помянем добрым словом ваших батьков. Дурные тогда все были. Но не значит, что ничего хорошего в них не было. Они ваши отцы. Вы оба любили их. Так что… давайте. Выпьем. Игорь вложил Олегу в ладонь стакан, а потом взял свой. Они втроем молча заглотили алкоголь без капли недовольства на лице. - Да уж, как все причудливо сложилось, - усмехнулся Федор Иванович, глядя на троицу. – Серега, забирай их и уложи спать. Им переспать это все надо, а потом спокойно обсудить. - Хорошо, - согласился Разумовский, немного встряхнув парней за плечи. – Извините, что так… - Не переживай, - махнул рукой, поднимаясь, Федор Иванович. – Хорошо, что сейчас все раскрылось, а не через пару лет. Было бы хуже. Они грустно усмехнулись друг другу, и Сережа начал выводить Игоря и Олега в коридор. Он суетился, не зная, как и чем помочь, что в итоге мешался и решил просто заказать такси, пока парни в гнетущей тишине одевались. Вышла их проводить Елена Павловна, а Федор Иванович, куда-то запропастился, но все же вышел, когда они все оделись. - Олежек, держи, - произнес Прокопенко, протягивая Олегу потертый конверт. – Я из альбома убрал, но выкинуть рука не повернулась. Там фотографии с папкой твоим. Не думаю, что у тебя остались. - Спасибо, - хрипло поблагодарил Олег, беря конверт, прижимая к себе бережно. - Приезжайте потом, - ласково произнесла Елена, по очереди обнимая всех ребят. – Спокойно уже без этого посидим. Обещайте, что приедете. - Обязательно, теть Лен, - сдавленным от невыплаканного пробормотал Игорь, сжимая женщину в руках. - Все, езжайте, проспитесь, - махнул на них рукой Федор Иванович, сам глядя на ребят мокрыми глазами. Сережа потащил ребят из дома. Они не говорили ни слова, сохраняя мрачную тишину, оставаясь каждый в своих мыслях. Для обоих это было опасно – замкнутся, накрутят, сделают себе только хуже. Но Сережа не мог себя заставить сказать им что-то. Считал, что все будет пустым и бессмысленным. Мог только делом помочь – довести до дома, помочь обоим раздеться, уложить в кровать и укрыть обоих, сидеть с ними рядом, пока они не уснут и только после этого постараться уснуть самому. Все равно спал неспокойно. Проснулся посреди ночи, не почувствовав Олега рядом. Он сидел в ногах на кровати, начищая две светлые беретты – одну держал в руках, другая лежала рядом вместе с несколькими старыми снимками. Сережа подобрался к нему, зевая, и сел за спиной, аккуратно проведя ладонью по лопаткам. Олег ничего не сказал, но и не вздрогнул, показывая что принял Сережу рядом сейчас. Тот придвинулся ближе, положив голову на плечо, закинув руки через шею. Заметил фотографии и взял их, рассматривая. - А ты похож на отца, - заметил Сережа, разглядывая снимок, где трое друзей сидели у участка. Все трое курили и кажется позировали, типа они не просто курят, а «по-модному». Темноволосого с дерзким хищным взглядом и хитрым оскалом Юру Смирного Сережа признал сразу. У отца и сына действительно были схожие черты и не только из-за цвета волос – какая-то хищная грация даже в дурацкой позе ощущалась, как и гибкая ленность, и внимательная холодная расчетливость во взгляде. - Не уверен, - тихо ответил Олег, вздохнув. – Но мне хотелось бы верить. - Это его пистолеты? – произнес, вспоминая, Сережа. – Тебе их передавали, ты рассказывал. - Да, - кивнул Волков, отложив тряпку, которой протирал сталь. – Из них отца Игоря убили. Сережа замер тревожно, целуя Олега в шею, в плечо. Лишь не думал, лишь бы не замкнулся. - И как ты?.. – спросил тихо Разумовский, откладывая фотографии. - Я из них тоже много кого убил, - ответил спокойно Волков, держа в руках оружие. – Спасал себя или других. Просто убивал… Так что… на самом деле я знал, что они во многих делах засветились. Сам давно пробил по номерам. Но решил пользоваться. Сережа просто кивнул, продолжая обнимать Олега, покачивая его в руках. Вдруг кровать позади прогнулась и раздался болезненный стон. - Вы чего не спите, полуночники? – прохрипел Игорь, поднимаясь со стоном с постели. - Не могу спать, - хрипло ответил Олег, и Сережа заметил, как вздрогнули пальцы на рукояти. Игорь подошел к ним, глядя на вещи перед Волковым. - Крутые, - усмехнулся Гром, кивая на пистолеты. Олег смотрел на него, снизу вверх, задрав голову, как-то затравленно глядя на мужчину перед собой. Он протянул, перехватив беретту за ствол, ее Игорю. Тот обхватил оружие за рукоять, положив палец на спусковой крючок. Сережа встрепенулся, сильнее сжав в руках мужчину, готовый его закрывать. Сейчас перед Игорем сын убийцы его отца, а в руках то самое оружие, которое лишило жизни родителя. Каков соблазн все завершить, отомстить. Но Игорь подкидывает его в руке, стараясь зацепить пальцами и прокрутить, но чертыхается, не сумев. - У него это так круто получалось, - разочарованно качает головой Гром. - Я научился так, - усмехнулся Олег безрадостно, беря второй ствол, прокрутив его резво на пальце. - Сейчас это смотрится так нелепо, - фырчит от смеха Игорь. Олег тихо вторит ему, но затем быстро замолкает. Гром откладывает пистолет и берет фотографии. Тоскливо рассматривает лица на них, вглядываясь в изображения старых друзей. - Олеж, прости, - произносит виновато Игорь, не поднимая взгляда. – Я не должен был тебе говорить того, что сказал… Сережа хмурится, не понимая, что произошло – это за то время, что его утащили из комнаты. - Ты имеешь право меня ненавидеть, ты все правильно сказал, - хрипло отзывается Олег, тоже не поднимая головы. - Нет, я не буду тебя ненавидеть, и подобные слава несправедливы, - качает головой Игорь, откладывая фотографии, садясь перед Олегом на корточки, перехватывая его холодные пальцы. – Я могу ненавидеть того человека, что застрелил отца и пытался стрелять в меня. Но я не могу ненавидеть тебя, потому что ты ни в чем не виноват. И… я наверно не могу ненавидеть твоего отца, которого ты любил и который остается тебе дорог. - Я не могу с этим смириться, - покачал головой Олег, смаргивая слезы. – Черт. - Я люблю тебя, - тихо произносит Игорь, целуя костяшки. – А ты продолжай любить своего отца. Это нормально. Это хорошо. Олег тихо плакал, роняя слезы на бездушную сталь. Со спины его обнимал Сережа, целуя в затылок, перед ним сидел Игорь, продолжая держать за руки, касаясь кожи губами. А он не мог прекратить думать. Не может закончить винить себя. За что? Он сам понять не может. Как и не может понять, как ему все отпустить. Он очень скучает по папе. И любит Игоря. Почему все так сложилось?