Двенадцать примогемов и золотой херршер

      Заполярный дворец загорелся в четыре часа по понедельнику, в то самое время, когда Чайльд танцевал в пустой золотой палате, а Итэр и Паймон выходили за цветками артерий земли. В длинной цепи приключений, которые предшествовали пожару в Заполярном, начальным звеном была Синьора.       Она, как известно, была Пылающей Огненной Ведьмой Розалиной Кручкой Лоефальтер и не доверяла электричеству, по понятным причинам. Беспокойный амбициозный ум Панталоне томился от вынужденного бездействия. Поразмыслив хорошенько о Кручкеных привычках, он встревожился.       — Сожжет всю Снежную! — бормотал он. — Ей что? А у меня одна рояль может двенадцать миллионов стоит. Придя к такому заключению, Панталоне застраховал свое движимое имущество. Первым об осторожном поступке девятого предвестника узнал Капитано и сейчас же истолковал его по своему. Он подступил к Панталоне в коридоре и, схватив его за грудь, угрожающе сказал:       — Поджечь Заполярный хочешь? Страховку получить хочешь? Ты думаешь, Капитано дурак? Капитано все понимает.       И страстный полководец в тот же день застраховался на большую сумму. При этом известии ужас охватил Предвестников Фатуи. Арлекино прибежала с вытаращенными глазами.       — Они нас сожгут, эти негодяи. Вы как хотите, господа, а я сейчас же иду страховаться. Гореть все равно будем, хоть страховку получу. Я из-за них по миру идти не желаю.       На другой день застраховались все за исключением Пьеро и Синьоры. Пьеро играл телекинезом в шахматы и ничего не замечал, а Синьора не верила в страховку, как и не верила в электричество. Все было ясно, Заполярный был обречен. Он не мог не сгореть. И действительно, в понедельник, в четыре часа утра он запылал. Подожженный сразу с семи концов.       Последним из дворца, который уже наполнился самоварным дымом, выскочила Царица, прикрываясь белым одеялом. Она из-за всех сил кричала: «Пожар! Пожар!» — хотя никого не смогла удивить этой новостью. Все Предвестники Фатуи были в сборе. Дотторе сидел на роскошном сундуке. Он бессмысленно глядел на мерцающие окна, приговаривая «сожгите для меня этот старый мир». Капитано брезгливо нюхал свои руки, которые отдавали пиро эссенцией и пиро Глазом Порчи, и каждый раз после этого вытирал их о штаны. Огненная пружина вырвалась из форточки. Лопнуло и со звоном вывалилось первое стекло. Синьора страшно завыла. Дотторе дремал на роскошном сундуке. Вдруг Арлекино вскочила, босая.       — Криославные! — закричала она, раздирая на себе рубаху. — Граждане!       Она боком побежала от огня, врезалась в толпу и выкрикивая непонятные слова, стала показывать рукой на горящий дворец.       — Коломбину забыли, — уверенно сказала женщина в толпе.       Арлекино окружили. Она отпихивалась руками и рвалась к дому.       — На кровати лежит! — иступленно кричала Предвестница. — Пусти, говорю!       По ее лицу катились огненные слезы. Она ударила по голове Капитана, который преграждал ей дорогу.       — Не дам ей пропасть. Душа горит.       Она лягалась ногами и лезла вверх, к дымящемуся окну.       — Назад! — закричали из толпы. — Зачем полезла? Сгоришь!       — На кровати лежит! — продолжала выкликать Арлекино. — Борщ, четверть огненной воды. Что же пропадать ей, криославные граждане? С неожиданным проворством Арлекино ухватилась за оконный слив и мигом исчезла, втянутая внутрь воздушным насосом. Через минуту после того, как Десятая Предвестница совершила единственный за всю жизнь героический поступок, от дворца отделился и грянул оземь горящий кусок. К небу поднялся сияющий столб, словно из Заполярного выпустили ядро на луну. Так погиб Заполярный Дворец.