У тебя слишком тëплый смех

Хочется жить?

- Давай поспим.

Только недолго.

***

Минхо бы умер 18 апреля 2001 года, но врачи сказали рано. "Ещё два месяца" - расплависто и, чуть-чуть мяукая, крутиться в голове. На волосах забинтована вишнёвая жвачка. Минхо не помнит, чтобы какое-то существо прикрепляло это ему. Волосы у шатена мягкие, придётся отрезать прядь. А другие закрасить розовым маркером, может и не будет слишком видно за, то глупо и мальчишески. Жить Ли Минхо не желал, он по ночам прогуливался по лесу, желая встретить там молчаливых сверчков, он по утрам, шатаясь, чистил свои зубы приторной детской пастой. Но он так хотел ощутить себя в неком приятном сне. Забыться? Возможно. Вот, поэтому он украл настоящую фиолетовую краску для волос. Будет красить либо свои волосы, либо траву. Зубы неприятно ревели. Именно ревели, больше никак эту боль описать невозможно. Глаза засыхали, но не из-за ветра, наоборот, из-за его отсутствия. Решился покрасить всë таки свои волосы. Трава и так светло зелёная, зачем ей фиолетовый цвет? Начал свои дела он у реки, домой возвращаться не хотелось, там до жути пахнет таблетками. Но как объяснить маме, что болезнь неизлечима, да и врачи стопроцентно заявили, что ремиссии ожидать не стоит. Ещë целых два месяца. И от Ли Минхо ничего не останется. Все забудут его запах, его голос, его взгляд. Шатен заметил на себе острый взгляд. Пришлось обернуться. Около кустов на корточках сидел подросток. На блондинистых волосах красовался венок из одуванчиков и ромашек. - Я и ландышей здесь видел, будет красивее, - бархатный голос Хо прошёл по телу и горлу трепетно. - Я тоже, - улыбнулся незнакомец, - Но кузнечики запретили. Не хочется лишать их дома. - протараторил он, поправляя лиловую жилетку. Минхо начал разглядывать блондина, тряся в своих руках краску. Волосы не такие короткие, но и не длинные. На мальчике белая рубашка, чьи рукава были заляпаны в жёлтый цвет фломастера, джинсы рваные, видно, что порвали не специально, выглядело нелепо и юношески. Яркая, кидающаяся сразу в глаза, лиловая жилетка. - Может уже начнёшь красить? - вышло коряво, ибо он споткнулся об корень берёзы. - Страшно. - признался Ли. - Давай помогу! В округе летали бабочки и божьи коровки, жужжя свои фирменные песни. Около озера раздавались тёплые смешки. - Жвачку похоронили.. - считал на пальцах всë ещё незнакомец. - Вообще-то мои волосы. - обида? Нет, игра. - Я Джисон. - такое чувство, будто знал его имя, будто называл его Джисоном уже много лет. Имя Джисон такое знакомое, как запах деревенского пломбира с добавлением семечек. - Минхо. - голодно улыбнулся Ли.

***

Хотелось говорить допоздна, слушая ежевичную кассету и смотря на красных муравьёв, собирающиеся около открытого леденца. Голоса людей не замолкали ни на минуту, от этого уютно и комфортно. - Что с тобой? - в какой-то миг спросил Джисон. Хотелось сказать, что это секрет. Что скажу тебе об этом через три месяца. Но у Минхо лишь два месяца. Запах хвои одарил Ли богато и тошно. - Туберкулёз. Хан (о фамилии Сона Минхо узнал через открытый разговор) Джисон имел ввиду совсем другое. Ли просто неожиданно замолк, рассматривая свои выпавшие (уже!) фиолетовые волосы, или он смотрел на ладони, обмазанные кровью, что вышла незаметно через непрерывной кашель, но блондин на это внимание не обратил. - Поживём, как бабочки. Безобидно и ярко. - лишь успел сказать Хан, ковыряя подошву конверсов. - Бабочки живут один день. - усмехнулся сладко и сыто. Не сытно, не путайте. Джисон скорчил удивлённое лицо. Неужто не знал? Он просто ужасно наивен. - Нам можно дружить? - глупый вопрос от наивного. Лучи оранжевого солнца уже пропали. И Минхо нашёл то, что искал много лет. Молчаливых сверчков. - Можно.

***

Дружба, по мнению фиолетоволосого, это что-то прекрасное, если дружба настоящая. Он решил доверить своё сердце Джисону, потому что выглядел он дружелюбным или, потому что Минхо понравилась лиловая жилетка.

***

На часах пять часов утра. Хан это объявил, посчитав на одуванчике. Сначала Ли не понял, но Сон охотно объяснил, почему пять часов утра, а не там может быть шесть? Не смотря на все старания Джисона, Минхо не понял, но притворился и знал, что Хан знал, что Ли знал, что Хан знал, что он притворялся. Весело расцвели и бабочки, слушая разговор любящих.

***

- Неужто, у тебя не работает тостер? - спросил Хан в начале июля. «У меня не работают лёгкие» - эдак подумав, уже сытно рассмеялся Минхо. А Хан прерывисто плакал, смотря на кровь, что вышла из-за последнего кашля Ли.

***

На надгробии лежала фиолетовая краска для волос, сосательные конфеты и лиловая жилетка, ибо Минхо она очень нравилась. - Как-то не хочется верить, что твою улыбку я никогда не увижу. Что твой смех я никогда не услышу. Что твои объятия я никогда не почувствую, а они у тебя мягкие! Мягче даже твоих волос! Джисон предъявлял претензии или оплакивал? Ни то и ни другоге. Он любил. «Ли Мин Хо. 19 лет. Умер от туберкулёза. 2001.07.07»