Извилистая дорога

17 апреля 2000

      Глаза Гермионы медленно открылись, моргая от мягкого света, проникавшего в окно. Она повернула голову и увидела спящего рядом с ней Ремуса. Его рука покоилась у нее на животе, ее ладонь была сжата в его руке. Гермиона улыбнулась, затем нахмурилась, увидев темные круги у него под глазами. Он явно не спал.       Подождите, она проснулась. Тогда это означало… Она повернулась, чтобы посмотреть на свою поврежденную руку. Кожа была розовой и блестящей, напоминая ей о том времени, когда она случайно коснулась предплечьем бабушкиного горячего утюга. Ожог был не таким уж сильным.       Должно быть, они нашли противоядие. Ее рука все еще находилась в подвешенном состоянии и была защищена, так что, очевидно, это произошло недавно. И следы ожогов простирались гораздо выше по руке, чем она помнила. Ей было интересно, что произошло.       Ремус пошевелился, и Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на него. Прядь волос упала ему на глаза, и она хотела смахнуть ее, но у нее не было возможности сделать это, не отдернув свою здоровую руку от его. Это наверняка разбудило бы его, и она почувствовала, что он уже довольно давно как следует не спал по ночам.       Но она действительно хотела знать, что произошло. Поймали ли они человека, который сделал это с ней, или просто нашли противоядие? Как они нашли это и как долго она спала? Возможно, прошли дни или недели, даже месяцы. Ее руки и ноги затекли, как будто она слишком долго провела в постели, но это действительно не помогло ей сузить временные рамки.       Ремус снова пошевелился, затем широко зевнул, прежде чем открыть глаза. Он сонно улыбнулся ей, затем резко сел на кровати. — Ты проснулась.       Она кивнула. Он несколько мгновений смотрел на нее, прежде чем наклонился и поцеловал ее страстным, сводящим пальцы ног поцелуем, который заставил ее пожалеть, что у нее нет возможности обнять его и притянуть к себе. Когда он наконец отстранился, то прижался лбом к ее лбу и прерывисто вздохнул.       Брови Гермионы озабоченно нахмурились, и она обняла его, насколько могла, одной рукой. Когда он наконец поднял голову, в его глазах стояли слезы. Она поднесла руку к его щеке, и он поцеловал ее ладонь, прежде чем накрыть ее руку своей.       — Я так волновался, — сказал он.       — Ремус, что случилось?       Он снова поцеловал ее ладонь, слегка отодвинулся от нее, так что теперь лежал на боку, подперев голову одной рукой. Другой он держал ее за здоровую руку.       — Рон и Невилл нашли противоядие, — сказал он. — Гораций сварил его вчера, и они дали его тебе прошлой ночью. Целительница Спенсер решила не давать тебе твою дозу зелий посреди ночи и позволить тебе проснуться самостоятельно.       Было так много вещей, которые она хотела спросить, но она остановилась на самом насущном. — Как долго я спала?       — Три дня, — сказал Ремус.       Гермиона облегченно вздохнула. Три дня, это немного. Честно говоря, когда они усыпили ее, она ожидала, что это продлится дольше. — У меня много вопросов.       Ремус усмехнулся. — Я и не ожидал ничего меньшего, любимая.       — Они поймали того, кто это сделал?       Улыбка сползла с лица Ремуса. — Да, — мрачно сказал он, крепче сжимая ее руку.       — Ну? — подсказала Гермиона, когда он больше ничего не ответил.       — Ты помнишь Делию Уилкс? Она была на год старше тебя.       Гермиона нахмурила брови. — Думаю, да. Она это сделала?       Ремус кивнул.       — Но почему?       — Это вопрос к Гарри, — со вздохом сказал Ремус. Он сел на кровати и провел рукой по лицу. — Я бы предположил, что он скоро будет здесь, чтобы ввести нас в курс дела.       — Должно быть что-то, что ты можешь мне рассказать, — настаивала Гермиона.       — Ее старшая сестра работала здесь. Делия использовала Оборотное зелье, чтобы проникнуть в твою палату. Она была, — Ремус замолчал и с трудом сглотнул.       — Ремус? Гермиона положила здоровую руку ему на плечо.       Он покачал головой. — Она пыталась убить тебя, Гермиона.       Гермиона в шоке уставилась на него. — Что ты имеешь в виду?       — Она пыталась снять чары стазиса, чтобы позволить зелью распространиться по всему телу. Ремус отвернулся, и Гермиона увидела, что он явно пытается успокоиться.       Она положила руку ему на спину. — Со мной все в порядке.       Он прерывисто вздохнул. — Я знаю.       Он снова повернулся к ней и, схватив за руку, поцеловал кончики пальцев. Затем он снова лег и придвинулся ближе к ней, обхватив рукой ее грудь и уткнувшись носом в ухо. Она услышала, как он глубоко вздохнул, и поняла, что он пытается успокоиться. Она подождала несколько минут, позволяя ему получить немного утешения, в котором он, очевидно, нуждался.       — Расскажи мне остальное, — попросила она.       Он вздохнул и подвинулся, чтобы еще раз взглянуть на нее. — Если быть до конца честным, я понятия не имею, почему она это сделала, кроме того факта, что она была одержима мной и убеждена, что мы должны быть вместе. Она сказала, что ты украла меня у нее.       — Это не имеет смысла, — сказала Гермиона.       — Я согласен, — ответил Ремус. — Гарри арестовал ее и доставил на допрос прошлой ночью. Я спас ей жизнь во время битвы, но даже не знал этого. Это все, что я знаю.       — Но ты знаешь о противоядии, — сказала Гермиона. — Почему профессор Слагхорн приготовил его? Почему не кто-то из Святого Мунго? И где Рон и Невилл нашли противоядие? И что насчет… — Гермиону прервал звук открывающейся двери.       Гарри вошел в комнату. Ремус немедленно вытащил свою палочку.       — Ремус! — Гермиона сделала замечание, но он проигнорировал ее.       — Что Тедди попросил на свой день рождения?       Гарри рассмеялся. — Дракона. Живого, чтобы он мог на нем ездить.       Ремус улыбнулся и опустил палочку. Гермиона недоверчиво переводила взгляд с них двоих на него. Они что, оба сошли с ума?       — Что, во имя Мерлина, происходит? — требовательно спросила она.       — Я знал, что она потребует ответов, как только проснется, — поддразнил Гарри.       Гермиона хмуро посмотрела на него, когда он подошел к кровати. Ремус сел и отодвинулся от нее, чтобы дать Гарри место поприветствовать ее.       — Я так рад, что ты проснулась. Он наклонился и поцеловал ее в лоб, затем обнял, что было немного неловко, учитывая их положение.       — Гарри, — раздраженно сказала Гермиона. — Ты собираешься объяснить, почему Ремус держал тебя на мушке волшебной палочки?       Гарри вздохнул. — Да, Гермиона, но я думаю, мы должны сначала сказать целительнице Спенсер, что ты проснулась.       — Нет, я хочу знать!       — Пожалуйста, любимая, — сказал Ремус.       Она посмотрела на него и по выражению его лица поняла, что не сможет отказаться. — Хорошо.       Ремус встал с кровати. — Я сейчас вернусь.       Вместо того, чтобы сесть, как ожидала от него Гермиона, Гарри начал обыскивать комнату.       — Что ты ищешь? — спросила она, когда Гарри открыл ящик прикроватного столика.       — Зеркало, — сказал он.       — В туалете есть, — сказала Гермиона в замешательстве.       — Не такое зеркало.       Гермиона несколько минут смотрела на него, но он не смотрел на нее. Затем она громко фыркнула, но он по-прежнему игнорировал ее. Он сунул руку под матрас и присел на корточки, чтобы заглянуть под кровать, когда Гермиона шлепнула здоровой рукой по кровати и издала звук разочарования. — Гарри!       — Понял, — сказал Гарри, вставая и вытаскивая зеркало из-под кровати. — Она засунула его в пружины.       — Кто? — спросила Гермиона. — И что это?       — Это коммуникационное зеркало, которым пользуются целители, знахарки и волшебники, если с одним из пациентов возникает чрезвычайная ситуация.       — Что это делало у меня под кроватью?       — Делия Уилкс поместила его туда.       Он не дал ей дальнейших объяснений, и Гермиона собиралась потребовать, чтобы он продолжал, когда дверь открылась. Вошла целительница Спенсер, сопровождаемая Ремусом.       — Мисс Грейнджер, рада видеть вас проснувшейся, — сказал Целитель.       Она взмахнула палочкой, и изголовье кровати Гермионы приподнялось, пока она не приняла сидячее положение. Ремус поправил подушки позади нее. Целительница начала проводить диагностику, кивая на полученные показания. — Сейчас я сниму защитное заклинание и осмотрю твою руку.       Гермиона понимающе кивнула. Целительница Спенсер была нежной, но Гермиона все равно вздрогнула, когда пожилая женщина коснулась ее ладони. — На руке будет болезненное ощущение в течение нескольких дней, особенно здесь, где повреждения были самыми сильными.       — Насколько все было плохо? — тихо спросила Гермиона.       — К концу? Совсем плохо.       Гермиона взглянула на Ремуса, который выглядел огорченным. Она хотела протянуть к нему руку, но не могла, пока целительница осматривал ее.       — Но хорошая новость в том, что вы не потеряли никаких функций в этой руке, и с вами все будет в порядке, как только кожа полностью восстановится. Целительница повернулся к Гарри. — Мистер Люпин упомянул, что у вас может быть какая-то информация, аврор Поттер.       — Я думаю, вы могли пропустить это, — сказал Гарри, передавая зеркало целительнице Спенсер.       — Где вы это нашли?       — Под кроватью Гермионы.       — Так она все слышала? — спросил Ремус.       Гарри кивнул. — Когда мы ее арестовали, при ней было еще одно.       — Я не знала, что нам чего-то не хватает, — сказала целительница, сжав губы в тонкую линию.       — Мы думаем, что она изменила количество запасов точно так же, как изменила дозировку в карточке Гермионы.       Гермиона слушала разговор и была совершенно потеряна. Какую дозировку в ее карточке? И что Делии нужно было услышать с помощью зеркала?       — Позже сегодня у аврора Робардса встреча с директором Мидоузом по поводу изменений в системе безопасности здесь, в больнице, — сказал Гарри.       — Так и должно быть, — мрачно сказала целительница Спенсер.       Гермиона снова перевела взгляд с них троих, чувствуя, что вот-вот закричит. — Кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне, что происходит? — спросила она, стараясь скрыть раздражение в голосе.       Гарри и Ремус оба посмотрели на целительницу. Женщина несколько мгновений выглядела задумчивой, но, наконец, кивнула головой. — Пока вы не слишком расстраиваетесь, мисс Грейнджер, все должно быть хорошо.       — Я еще больше расстроюсь, если кто-нибудь не начнет говорить, — пробормотала Гермиона.       Целительница Спенсер усмехнулась. — Мне нужно сделать обход. Если я вам понадоблюсь, просто скажите охраннику за дверью.       Гарри склонил голову, и Гермиона удивилась, с какой стати у ее двери все еще стоит охранник.       — Поговорим, — сказала Гермиона, как только целительница ушла. — Сейчас.       — Хорошо, — ответил Гарри, поднимая руки в знак капитуляции.       Ремус сел рядом с ней, обняв ее за плечи. Гермиона придвинулась к нему и услышала, как он удовлетворенно вздохнул. Он поцеловал ее в макушку, когда Гарри начал объяснять.              — Я полагаю, проще всего начать с битвы, — сказал Гарри со вздохом. — Делия достигла совершеннолетия и осталась сражаться со своими однокурсникам, несмотря на то, что не была сильна в защите. Она быстро поняла, что находится не в своей тарелке, и спряталась на территории, недалеко от внутреннего двора. Ее лучшая подруга была убита у нее на глазах.       Сердце Гермионы болезненно сжалось.       — Она была свидетельницей худшего сражения, которое там происходило, — Гарри сделал паузу и посмотрел на Ремуса, — она видела, как Беллатрикс убила Тонкс.       Гермиона увидела боль в глазах Ремуса и сжала его руку так крепко, как только могла. Ремус втянул в себя воздух и сжал ее в ответ. Гермиона еще сильнее прижалась к нему.       — Она все еще пряталась, когда ты вошел во двор, Ремус. Пожиратель Смерти приближался к ее убежищу, и она подумала, что он найдет ее, когда ты оглушил его. Ты убежал дальше, а она осталась в убежище, пока Волан-де-Морт не призвал к прекращению огня. После того, как ты нашел Чо и отнес ее внутрь, Делия последовала за тобой. Физически она не пострадала, но мадам Помфри держала ее с ранеными. Я разговаривал с мадам Помфри этим утром, и она сказала мне, что Делия была практически в кататонии и ни с кем не разговаривала. Позже тем утром пришли ее родители и сестра и забрали ее домой. Мадам Помфри больше ее не видела.       — Она не вернулась в школу? — спросила Гермиона.       Гарри покачал головой. — Я не уверен, сдавала ли она вообще экзамены. Она говорит, что мама учила ее дома, но сдавала ли она экзамены на самом деле, я не знаю. Я не разговаривал с ее родителями. Праудфут начал допрашивать их, когда я уходил. И я еще не разговаривал с профессором МакГонагалл. "       — Так вот почему она была зациклена на Ремусе? — спросила Гермиона. — Потому что он, сам того не ведая, спас ей жизнь?       — Мы предполагаем, что да, — сказал Гарри. — Было трудно добиться от нее связных мыслей, когда мы начали спрашивать ее о Ремусе. Она просто продолжала говорить о том, что им суждено быть вместе, и бессвязно разглагольствовала обо всех этих планах, что они должны были куда-то сбежать вместе. У нее начался такой бред, что дежурная знахарка дала ей успокаивающее и сонное зелье. Робардс собирается поговорить с Кингсли о специальном разрешении либо на сыворотку правды, либо на легилименцию, просто чтобы попытаться разобраться во всем.       — Значит, она пришла за Гермионой из-за статьи о нас двоих? — спросил Ремус.       — Да, — сказал Гарри. — Она была очень зла из-за той статьи в «Пророке». Сначала она отправила проклятое письмо, а когда это не сработало, она отправила письмо с пропитанным зельем.       — Как только она заподозрила, что Гермиона поступила сюда, то превратила себя в Крессиду? — сказал Ремус.       — Вообще-то, нет, — сказал Гарри.       — Нет? — повторил Ремус. — Ты хочешь сказать, что Крессида была замешана в этом все время?       — Не по своей воле, — ответил Гарри.       — Империус, — сказала Гермиона.       Гарри кивнул. — Делия была дежурной в то утро, когда Джинни привела Гермиону. Она обладала практическими знаниями о больнице и ее процедурах, что позволило ей украсть зеркало. Делия попросила Крессиду установить коммуникационное зеркало и оставить соединение открытым, чтобы Делия могла следить за тем, что говорилось в комнате.       — Она все слышала, — сказал Ремус с гримасой.       — Да, — сказал Гарри со вздохом. — Вот почему в конце концов она использовала Оборотное зелье. Она знала, что мы следим за Империусом.       — Где она его взяла?       — Вероятно, в Лютном, но она еще не сказала.       — А как насчет кофе? — спросил Ремус.       — Добавила в него и в воду для чая снотворное. Вот почему так много людей заснули в гостиной. Затем она наложила на тебя заклинание принуждения, когда ты пришел навестить Гермиону той ночью, чтобы убедиться, что ты тоже выпьешь немного.       — Как ей удалось наложить на меня заклинание принуждения? — спросил Ремус. Он выглядел недовольным тем, что не заметил.       — Я предполагаю, что она наложила на себя заклинание невидимости и поразила тебя заклинанием, когда ты пришёл в Мунго.       Ремус покачал головой, и Гермиона снова сжала его руку.       — Она была очень расстроена тем, что ты рано проснулся.       — Я пролил половину чашки, — объяснил Ремус. — Иначе я бы не проснулся. Он вздрогнул, и Гермиона снова сжала его руку.       — С ее сестрой все в порядке? — спросила Гермиона.       — Мы нашли ее без сознания и связанной в ее квартире, — сказал Гарри. — Ее осмотрели, и с ней все в порядке. Гарри потер глаза большим и указательным пальцами.       — Ты не спал всю ночь? — спросила Гермиона.       — Да, — сказал Гарри, пытаясь подавить зевок.       — Иди домой спать, Гарри, — сказала она.       — Я сделаю это позже, — ответил Гарри. — Нам все еще нужно обыскать дом Делии.       — Коттедж Уилкса? — спросил Ремус.       — Как ты узнал?       — Делия упомянула коттедж, когда я пытался увести ее от Гермионы.       — Подождите. Уилкс, который Пожиратель смерти? — спросила Гермиона.       Гарри кивнул. — Отец Делии и Крессиды — двоюродный брат Уилкса. Другой семьи у него не было, и поэтому коттедж перешел к нему, когда его двоюродный брат погиб на Первой войне. Делия переехала туда около года назад.       — Будьте осторожны при поиске, — сказал Ремус. — Делия сказала, что у ее кузена было много книг и что они были спрятаны в коттедже. Я предполагаю, что именно там она нашла книгу по зельеварению.       Все они на несколько мгновений замолчали. Несмотря на все, что произошло, Гермиона не могла не испытывать жалости к Делии Уилкс. Она явно страдала после войны, вероятно, из-за посттравматического расстройства. Волшебный мир знал об этом и о том, как с этим обращаться, не так много, как мир магглов. Добавить к этому, что никто из ее семьи не участвовал в битве и, вероятно, не мог понять, через что ей пришлось пройти, она, вероятно, чувствовала себя очень одинокой.       — Мне лучше вернуться, — сказал Гарри. Ремус встал с кровати, когда Гарри шагнул вперед. Гарри крепко обнял Гермиону и поцеловал ее в макушку. — Я так рад, что с тобой все в порядке.       Гермиона крепче обняла его здоровой рукой. — Поспи немного, — напутствовала она, когда он наконец отпустил ее.       — Да, мам, — ухмыльнулся он. Она легонько хлопнула его по плечу, и он усмехнулся. — Я вернусь, когда узнаю больше. Гарри помахал им двоим и вышел из комнаты.       — Какие данные были изменены в моей карточке? — спросила Гермиона, когда Гарри ушел.       Ремус вздохнул и сел рядом с ней. Она прильнула к нему, и он обнял ее одной рукой.       — Предполагалось, что ты будешь принимать сонное зелье каждые двенадцать часов, — объяснил он. — После первых двух доз порядок приема в таблице был изменен, так что следующую дозу ты не получила более чем через восемнадцать часов.       — Я проснулась, — сказала Гермиона, внезапно вспомнив.       — Да, за несколько минут до того, как целительница Спенсер смогла снова дать тебе зелья. В ту первую ночь дежурила Крессида, поэтому я предполагаю, что Делия, должно быть, заставила ее изменить дозу в твоей карте. Ведьма, которая заступила на смену в семь утра, не прочитала всю карточку целиком, иначе она, вероятно, обнаружила бы ошибку.       — Значит, на той фотографии была она, — сказала Гермиона. — Делия?       — Да, — сказал Ремус. — Как только я увидел ее после того, как действие оборотного зелья закончилось, то узнал ее.       Гермиона замолчала, и Ремус поцеловал ее в висок.       — Как дела у Тедди и Андромеды? — спросила Гермиона, решив, что на самом деле не хочет сейчас больше слышать о Делии Уилкс.       — С ними все в порядке, они все еще в Норе. Хотя Тедди не терпелось вернуться домой.       Гермиона подняла голову, чтобы посмотреть на него. — Теперь они могут идти домой. Делию поймали.       — Я хочу подождать, пока Гарри закончит свои поиски и ее снова допросят.       — Ты же не думаешь, что кто-то помогал ей, не так ли?       — Это маловероятно, — ответил он. — Но после всего, что произошло, мы должны быть осторожными.       — Я предполагаю, что именно поэтому охранник все еще снаружи, и ты задал Гарри контрольный вопрос.       — Да, и я ожидаю, что ты будешь делать то же самое каждый раз, когда кто-нибудь придет в гости, даже мне.       — Ты действительно думаешь, что это необходимо? — спросила Гермиона.       Он уставился на нее сверху вниз. — Да, — сказал он решительно.       — Хорошо, — согласилась она, не желая его расстраивать.       — На самом деле, тебе, наверное, стоит спросить меня кое о чем сейчас.       Гермиона закатила глаза. — Ремус, ты сидишь здесь со мной уже довольно долго. Тебе не кажется, что для этого немного поздновато?       — Сделай мне приятное, — сказал он.       Гермиона подумала об этом несколько мгновений, а затем спрятала усмешку. Она подняла голову и прошептала ему на ухо. Она отстранилась, чтобы посмотреть на него, и увидела, как он заметно сглотнул, его дыхание слегка участилось, а глаза вспыхнули.       — Ну? — спросила она, приподняв бровь, пытаясь согнать ухмылку с лица.       — Ты коварная, очень коварная женщина, — сказал он.       Она засмеялась, и он наклонился поцеловав ее. Хотя он и не ответил на ее вопрос, он эффективно доказал, что он тот, за кого себя выдает.

──────── • ✤ • ────────

      — Подожди, ты сказал, что я спала три дня? — спросила Гермиона позже тем же утром.       Она позавтракала, и ей разрешили встать с постели, чтобы сходить в туалет и почистить зубы. Целительница Спенсер сняла заклинание левитации и перевязала руку Гермионы, все еще защищенную защитным заклинанием. Гермиона жаловалась, что не может принять душ, учитывая, что ее рука все еще заживала. Он снова сидел на ее кровати, и она прислонилась к нему. С тех пор, как она проснулась, он чувствовал потребность прикоснуться к ней, возможно, чтобы убедиться, что она действительно здесь и с ней все в порядке.       — Да, — ответил Ремус.       — Значит, сегодня понедельник. Суд над Саттерфилдом начался сегодня утром.       — Верно, так и было, — сказал Ремус, совершенно забыв об этом из-за всего случившегося.       Гермиона вздохнула. — Я хочу домой.       — Я знаю, любимая.       — Нет, я серьезно, Ремус. Моя рука заживает нормально, в остальном я совершенно здорова. У меня нет причин оставаться здесь.       — Целительница Спенсер хочет понаблюдать за тобой на предмет заражения, — напомнил ей Ремус.       — Я могу следить за собой, и если возникнут проблемы, то вернусь сюда.       — Гермиона, — сказал он, качая головой. — Ты была очень тяжело ранена. Тебе нужно прислушаться к целительнице.       — Нет, — упрямо продолжала она. — Я хочу свои собственные вещи, свою собственную кровать. Я в порядке.       — Ты не была в порядке, — сказал он более резко, чем намеревался. Он вздохнул и поцеловал тыльную сторону ее ладони. — Прости.       — Все хорошо, я не могу представить, как ты, должно быть, волновался.       Он провел пальцем по тыльной стороне ее ладони. — Я был в ужасе, — тихо сказал он. — Когда заклинание стазиса перестало работать, и они все еще не могли наложить блок на твое предплечье, я подумал… — он покачал головой, не желая на самом деле говорить это.       — Я в порядке, — сказала Гермиона, переплетая свои пальцы с его и придвигаясь ближе к нему.       Он обнял ее, и она положила голову ему на плечо. Ремус зарылся носом в ее волосы. Он знал, что тот факт, что завтра полнолуние, не улучшает его душевного состояния. Защитные инстинкты волка в любом случае были на пределе, и, учитывая то, что чуть не случилось с Гермионой, что ж, удивительно, что он не схватил ее и не запер где-нибудь в безопасном месте. Не говоря уже о том, что он также хотел ужасно трахнуть ее. Он отбросил эти мысли и отчитал себя за то, что даже подумал об этом. Она была в больнице ради Мерлина. Ему нужно было держать свои похотливые мысли при себе.       — Я знаю, что с тобой все в порядке, — наконец сказал он. — Но я хочу, что бы мы точно убедились в этом.       Она снова вздохнула. — Давай просто посмотрим, что решит целительница Спенсер, когда придет в следующий раз, хорошо?       Ему удалось кивнуть в знак согласия, но это не избавило от желания запереть ее. Они сидели в дружеской тишине, откинувшись на подушки на кровати.       — Почему бы тебе не закрыть глаза ненадолго, — предложила Гермиона. Он крепче прижал ее к себе. — Я никуда не собираюсь уходить.       Он поцеловал ее в лоб и сделал, как она просила, расслабляясь все больше, пока не заснул, пальцы Гермионы все еще были переплетены с его.

──────── • ✤ • ────────

      Ремус проснулся от легкого жужжания. Он в замешательстве огляделся, осознав, что остался один в постели Гермионы. Он начал паниковать, прежде чем увидел Гермиону и Джинни, сидящих на двух стульях рядом с кроватью, очевидно, накинув на себя Муффлиато, чтобы они могли разговаривать, не мешая ему. Гермиона смеялась над чем-то, что сказала Джинни, и Ремус не смог сдержать улыбку.       Джинни подняла глаза и, заметив, что он проснулся, сбросила чары. — Привет, Ремус.       — Джинни, — поприветствовал он.       Гермиона улыбнулась ему. — Хорошо спалось?       Он издал звук согласия и сел, свесив ноги с кровати. — Который час?       — Половина первого, — сказала Джинни.       Ремус уставился на нее. Он проспал больше двух часов.       — Тебе это было нужно, — сказала Гермиона, очевидно, прочитав его мысли.       Он покачал головой и встал.       — Мама прислала немного еды, если ты голоден, — сказала Джинни, указывая на маленькую корзинку для пикника, стоящую у ее ног.       — Я бы с удовольствием, спасибо, — сказал Ремус, и Джинни занялась корзинкой. Он повернулся к Гермионе. — Зачем ты встала с постели?       Она закатила глаза. — Какая разница, сижу ли я в постели или здесь? Я хотела поговорить с Джинни, и мы не хотели тебя будить.       По правде говоря, Ремус был зол на себя за то, что не проснулся, когда Джинни вошла в комнату. Предостережение Муди о «постоянной бдительности» эхом отдавалось в его голове. — Ты задала Джинни контрольный вопрос?       — Да, — сказала Гермиона, едва сдерживая раздражение.       — Вот, — сказала Джинни, протягивая Ремусу тарелку, эффективно напоминая им о своем присутствии и прекращая их спор до того, как он разгорелся.       — Спасибо, — сказал Ремус, беря тарелку. Он подумывал наколдовать еще один стул, но для третьего места не было. Гермиона встала и села на край своей кровати, жестом пригласив его сесть. Он наклонился и поцеловал ее в висок, прежде чем сесть. Она слегка улыбнулась ему.       — Как сегодня Тедди? — спросил Ремус Джинни. Он не покидал больницу со вчерашнего вечера.       — У него все в порядке, хотя он все еще хочет домой.       — Надеюсь, это может произойти позже сегодня, — сказала Гермиона. — Гарри скоро должен быть здесь с новостями.       — Он заходил в «Нору» около часа назад, — сообщила Джинни. — Он пообедал и собирался пойти домой, чтобы принять душ и переодеться, прежде чем прийти сюда. Надеюсь, он не заснул в душе.       — Мне жаль, что он так мало отдыхал, — виновато сказала Гермиона.       — Вряд ли это твоя вина, — сказала Джинни.       — Я знаю, но мне все равно неприятно из-за этого.       — Не надо, — прямо сказала Джинни. — Гарри делает свою работу, и ты бы сделала то же самое, если бы вы поменялись ролями.       — Это так, — сказала Гермиона. — Ты помнишь Делию Уилкс?       — Немного, — сказала Джинни. — Она всегда была очень тихой, казалась немного застенчивой. Я никогда особо с ней не разговаривала. На самом деле я несколько удивлена, что она прислала тебе эту фотографию, Ремус.       Ремус чуть не подавился сэндвичем.       — Она никогда не казалась таким типом.       — Ты знаешь о фотографии? — сказал Ремус, его лицо покраснело.       — Гарри много бормочет, когда устает, — сказала Джинни с усмешкой.       Он взглянул на Гермиону, которая выглядела раздраженной.       — Я все еще не могу поверить, что женщины присылали тебе фотографии своей обнажённой натуры, — раздраженно сказала она, пытаясь скрестить руки перед собой, прежде чем вспомнила о повязке.       Джинни хихикнула, и Гермиона сердито посмотрела на нее. Ремус решил сменить тему, но Гарри вошел раньше, чем он успел.       После ответа на контрольный вопрос Гарри поцеловал Джинни, а затем улыбнулся Гермионе.       — Я вижу, ты уже встала, — сказал он.       — Да, и я надеюсь, у тебя хорошие новости, чтобы я могла убедить целительницу Спенсер отпустить меня домой.       Ремус подавил вздох. Он понимал, что она хочет быть в своем собственном доме, но он не хотел, чтобы она уезжала, если это было бы опасно для ее выздоровления.       — Не было никаких сообщников, если ты это имеешь в виду, — сказал Гарри.       Ремус вздохнул с облегчением. Андромеда и Тедди могут отправляться домой.       — Сейчас наши команды авроров прочесывают оба ваших дома, просто чтобы убедиться, что нигде ничего не было посажено, и тогда вы сможете вернуться. Он повернулся к Гермионе. — Пока целительница говорит, что все в порядке.       Она радостно кивнула.       — Ты нашел что-нибудь в коттедже? — спросил Ремус.       — Много чего, — сказал Гарри с гримасой. — Целая библиотека Темных книг. Мы нашли и книгу по зельеварению, и ту, из которой она извлекла первоначальное проклятие. Но это было не самое худшее.       Гермиона вопросительно посмотрела на него, и Джинни пересела к Гермионе на кровать, чтобы Гарри мог занять ее стул.       Гарри сел и посмотрел на Ремуса. — У нее была целая спальня, посвященная тебе.       — О чем ты говоришь? — спросил Ремус.       — Газетные статьи, фотографии, письма, которые она написала, но, очевидно, не отправила, даже эссе с твоими комментариями, — сказал Гарри. — Ими были увешаны стены.       Ремус выглядел испуганным, Джинни и Гермиона были шокированы.       — Там также была записка, которую ты написал ей, — сказал Гарри. Ремус в замешательстве нахмурился. — Благодарность за письмо с соболезнованиями, которое она прислала на похороны Тонкс.       — Я отправил десятки таких писем, — сказал Ремус. — На самом деле все они были одинаковыми, я просто написал одно, а затем копировал его.       — Ну, она, очевидно, думала, что это было написано специально для нее, потому что это было прямо в центре всего.       Ремус вздохнул. — Я не понимаю. У меня никогда не было с ней никаких контактов, кроме записки, и это ни в коем случае не было личным.       — Она вынашивала это увлечение со второго курса? — спросила Гермиона, немного потрясенная. Конечно, Гермиона была влюблена в Локхарта на втором курсе, в чем она никогда бы не призналась никому, кроме себя, но это длилось недолго.       — Похоже, что это не так, — сказал Гарри. — Насколько мы можем понять, это началось после того, как он спас ей жизнь во время битвы, и усугубилось ее психическим состоянием. Она немного, ну, не в себе.       — Почему она не подошла к Ремусу раньше? — спросила Гермиона.       — Тонкс, — сказал Гарри.       — Дора? — спросил Ремус. — А что насчет нее?       — Она чувствовала, что ей нужно дать тебе достаточно времени, чтобы погоревать, — сказал Гарри. — Она отзывалась о Тонкс почти так же высоко, как и о тебе. Она надеялась поговорить с тобой на готовщине по поводу битвы. Но потом вышла статья о вас с Гермионой, и она вроде как растерялась.       — Это мягко сказано, — сухо заметила Джинни.       — Она следила за тобой в прессе после войны. Сохраняла каждую статью, где даже упоминалось твое имя. Должно быть, она пришла на церемонию вручения Ордена Мерлина, потому что у нее были оригинальные фотографии, а не газетные вырезки, хотя они у нее тоже были. Гарри сделал паузу, выглядя неуверенным, стоит ли продолжать.       — Что еще? — спросил Ремус.       — У нее была пара фотографий тебя и Тедди, — сказал Гарри.       Гермиона ахнула, а Джинни выглядела разъяренной.       — Когда вы были в парке.       — Она упомянула об этом прошлой ночью, — сказал Ремус. — Очевидно, что она следила за мной.       — Как она узнала, где ты живешь? — спросила Гермиона.       — Больничные записи, я полагаю, — сказал Гарри.       — Мы отправляли Тедди на обследование, — подтвердил Ремус. Он вздрогнул. Если бы Делия решила, что Тедди является препятствием для Ремуса, что она могла сделать? Ремус поднял глаза, когда Гермиона встала с кровати и направилась к нему. Она присела на подлокотник его кресла и взяла его за руку.       — Ее семья ничего этого не заметила? — спросила Гермиона.       Гарри вздохнул. — По словам ее матери, однажды утром Делия проснулась и сказала им, что устала от того, что они вертятся вокруг нее и обращаются с ней как с младенцем. Она сказала, что съезжает. Ее мать не хотела, чтобы она это делала, но она была взрослой, они не могли ее остановить. Чтобы попытаться хоть как-то контролировать ситуацию, ее отец подарил ей коттедж. Но вскоре после того, как она переехала туда, она сменила защиту и запретила им доступ к камину. Она по-прежнему приходила на ужин раз в неделю, а потом Крессида устроила ее сюда на работу. Отец убедил ее мать позволить Делии побыть одной, и, судя по всему, у нее, казалось, все было в порядке. На работе на нее не было никаких жалоб, и они с Крессидой обедали вместе в те дни, когда работали в одну смену.       — Она была просто не в себе, — пробормотала Джинни.       Гарри кивнул. — Крессида сказала, что Делия довольно часто говорила о Ремусе, но Крессида просто списала это на то, что Ремус спас ей жизнь.       — Что теперь будет? — спросил Ремус.       — Ее арестовали за нападение на Гермиону, — ответил Гарри. — Не говоря уже о том, что она применила Империус и напала на аврора.       — Итак, она отправляется в Азкабан, — сказал Ремус.       Ремус слегка расслабился. Он посмотрел на Гермиону, но она выглядела обеспокоенной. Он сжал ее руку и вопросительно посмотрел на нее.       — Просто у нее, очевидно, был какой-то срыв после войны, — сказала Гермиона. — Она не получила той помощи, в которой нуждалась.       — Ты защищаешь ее? — недоверчиво спросила Джинни.       — Конечно, нет, — сказала Гермиона. — Но, похоже, она через многое прошла. Видеть, как ее лучшая подруга умирает у нее на глазах.       — Мы все прошли через многое, Гермиона, — сказала Джинни. — Видели, как умирают люди.       — Я знаю это, — ответила Гермиона. — Но у всех нас была поддержка. Друзья и семья, которые прошли через то же самое и могли бы помочь нам, быть рядом с нами. Похоже, ее семья понятия не имела, что делать. И никто из них не был на битве, они не могли иметь ни малейшего представления о том, на что это было похоже на самом деле. Возможно, она с самого начала была более эмоционально неустойчивой. Не все одинаково справляются с травмой. У магглов есть группы поддержки для людей со всевозможными проблемами, скорбящих родителей или людей, зависимых от алкоголя или наркотиков. Возможность поговорить с другими людьми, которые сталкиваются с теми же проблемами, что и ты, действительно может помочь. Очень жаль, что в Волшебном мире нет чего-то подобного.       Ремус увидел выражение глаз Гермионы и подумал, что в Волшебном мире, возможно, скоро появятся такие группы поддержки.       Гарри зевнул, и Джинни с Гермионой обеспокоенно посмотрели на него.       — Пожалуйста, скажи мне, что ты сейчас идешь домой спать, — попросила Гермиона.       — Да, Гермиона, я сейчас иду домой спать, — сказал Гарри, закатив глаза.       Гермиона сердито посмотрела на него. Джинни встала и собрала корзинку для пикника, протягивая Гарри руку.       — Да, ты пойдёшь, — сказала она, бросив на Гарри взгляд, до жути напоминающий взгляд ее матери. Гарри вздохнул и встал, взяв Джинни за руку.       — Дай мне знать, что скажет целительница, — обратилась Джинни к Гермионе.       — Целительница? — спросил Гарри. — В чем дело?       — Ничего, — ответила Гермиона. — Я просто надеюсь, что целительница Спенсер отпустит меня домой сегодня.       Гарри вопросительно посмотрел Ремусу в глаза. Ремус вздохнул и слегка покачал головой. Гермиона перехватила их взгляды.       — Не начинай, Гарри, — предупредила Гермиона.       — Гермиона, — запротестовал Гарри.       — Я хочу домой, Гарри.       — Тебе все еще больно.       — Я в порядке, — твердо сказала Гермиона. — Моя рука заживает, и в остальном со мной все в порядке.       — Гермиона, — снова сказал Гарри, но Джинни перебила его, прежде чем он смог продолжить.       — Пойдем, Гарри, пора вздремнуть. Она потянула Гарри к двери. — Увидимся позже.       — Джин, — запротестовал Гарри, но она вытащила его из комнаты Гермионы в коридор, прежде чем Ремус смог расслышать что-либо еще, что он сказал.       Гермиона повернулась к нему с вызывающим выражением лица. Вместо того, чтобы что-либо сказать, он стащил ее с подлокотника кресла к себе на колени, обнял и зарылся носом в ее волосы. Несколько мгновений спустя она расслабилась в его объятиях, пальцами здоровой руки играя с волосами у него на затылке. Они просидели так несколько минут, прежде чем Ремус вздохнул и откинул голову на спинку стула.       — О чем ты думаешь? — тихо спросила Гермиона.       — У нее были фотографии Тедди, — ответил он.       Рука Гермионы замерла на его шее. Ремус втянул воздух и выдохнул. Ему было трудно сдерживать свой гнев. Только тот факт, что Гермиона была у него на коленях, и он причинил бы ей боль, если бы набросился, удерживал его в узде.       — С Тедди все в порядке, — успокаивающе сказала Гермиона. — Она не причинила ему вреда.       Ремус выдохнул еще раз и кивнул. С Тедди все было в порядке, Джинни только что сказала ему об этом. Он был в безопасности со своей бабушкой и Молли.       — Ты должен пойти и увидеть его, — сказала Гермиона.       Ремус посмотрел на нее и покачал головой. — Я уверен, что он сейчас спит, и я знаю , что с ним все в порядке.       Гермиона скептически посмотрела на него.       — Я его защищаю, просто, — вздохнул Ремус.       — Волк? — спросила Гермиона.       Ремус удивленно посмотрел на нее.       — Ты упомянул, что он был немного чрезмерно заботливым, а завтра луна, так что, — она пожала плечами.       — Это тебя … не беспокоит?       — С чего бы это? — в замешательстве спросила Гермиона. — Тедди — твой сын, конечно, ты хочешь защитить его.       — Потому что с тобой то же самое, — тихо сказал он.       Гермиона уставилась на него. Она не выглядела удивленной или расстроенной, но она была раздражена, когда он не хотел, чтобы она шла домой.       — Я знаю, — сказала она. Гермиона убрала руку и взяла его в свою. — Меня не беспокоит, что ты хочешь защитить меня, я тоже хочу защитить тебя. Она сделала паузу и посмотрела на их соединенные руки. — Просто ты немного переборщил с этим. Я действительно хочу домой.       — Я просто обеспокоен тем, что ты делаешь все слишком быстро.       Она смотрела на него несколько минут, затем мягко отстранилась и встала. — Ты не понимаешь, — сказала она, поворачиваясь к нему спиной.       — Гермиона, конечно, ты хочешь домой. Никто не предпочел бы оказаться в больнице, чем в собственном доме. Он тоже встал. — Но тебе не принесет никакой пользы, если ты уйдешь, а потом будешь вынуждена возвращаться, если что-то случится с рукой.       — Я вполне способна следовать инструкциям, — решительно заявила она.       Он вздохнул и провел рукой по лицу. Почему она была так упряма в этом?       — Я знаю тебя, Гермиона, — сказал он, стараясь скрыть раздражение в голосе. — Ты не можешь сказать мне, что не захочешь пойти на суд или вернуться к работе, если целительница Спенсер отпустит тебя домой.       — Конечно, я хочу этого, — парировала она, разворачиваясь. — Это не значит, что я буду делать это.       Он скептически посмотрел на нее.       Она попыталась скрестить руки на груди и, вспомнив о перевязи, издала звук разочарования. — Я ненавижу эту штуку. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она продолжила, ее голос повышался с каждым предложением.       — Я хочу домой! Я хочу пойти на суд над Саттерфилдом, а затем высказать свое предложение об оборотнях. Я хочу пойти на следующий матч Джинни по квиддичу, держать тебя за руку, и мне все равно, кто это увидит. Я хочу прогуляться с тобой по Косому переулку, сводить Тедди в магазин игрушек и пообедать в том новом кафе. Я хочу заниматься нормальными вещами! Я ожидала писем после того, как мы объявили о наших отношениях. Я ожидала взглядов и перешептываний на работе. Но я не ожидала этого! Она указала на свою руку. — Я так зла на Делию Уилкс за то, что она сделала, за то, как она разрушила наши жизни. Но я чувствую себя виноватой из-за этого, потому что с ней явно что-то не так, война сломила ее, и это легко мог быть любой из нас, и… — она замолчала, качая головой. Тогда слезы наполнили ее глаза.       Ремус шагнул вперед и неуверенно положил руку ей на плечо. Когда она не стала протестовать, он нежно притянул ее в свои объятия, стараясь не сжимать слишком сильно и не раздавить ее заживающую руку.       — Все должно было быть не так, — сказала она так тихо, что он понял, что не услышал бы ее, если бы луна не была так близко.       — Я знаю, любимая. Он поцеловал ее в макушку и обнимал, пока она беззвучно плакала. Он осторожно проводил их обратно к креслу и сел, увлекая за собой Гермиону. Она прижалась к нему, и он гладил ее по спине, пока она не успокоилась.       — Мне жаль, — сказала она.       — Извиняться не за что. Ты пережила ужасный опыт.       Она села и посмотрела на него. — Ты понимаешь, почему мне нужно вернуться домой?       Он заправил локон ей за голову. — Я понимаю.       — Значит, тебя это устраивает?       — Гермиона, начнем с того, что это никогда не было моим выбором, — сказал он.       — Но ты не хотел, чтобы я это делала, — заметила она.       — Я не собираюсь лгать и говорить, что не предпочел бы держать тебя здесь, пока не буду уверен, что ты полностью выздоровеешь.       Она открыла рот, чтобы возразить, но он приложил палец к ее губам. — Но это потому, что я был так напуган тем, что мог потерять тебя. Рассуждая логически, я знаю, что с тобой все в порядке и что ты, скорее всего, сможешь закончить лечение дома. То, что говорит мое сердце, — это совершенно другая история.       Она слегка улыбнулась ему, а затем наклонилась вперед и поцеловала его. Ремус углубил поцелуй, и Гермиона крепче обняла его за шею. Одна из его рук переместилась с ее спины на бедро, слегка притягивая ее, чтобы она придвинулась ближе к нему. Они довольно долго целовались, и только ощущение перевязи у него на груди удерживало Ремуса от большего. Он неохотно отстранился от нее, прижался лбом к ее лбу и тяжело задышал.       — Я ненавижу это, — снова сказала Гермиона, и Ремус усмехнулся.       — Несмотря на повязку, я не думаю, что мы хотели бы, чтобы целительница Спенсер наткнулась на нас.       Гермиона фыркнула, и вскоре они оба смеялись. Она посмотрела на него и еще раз нежно поцеловала.       Он улыбнулся ей, когда она отстранилась. — Давай поговорим с целительницей и отведем тебя домой.       Она мгновение удивленно смотрела на него, прежде чем улыбнуться, а затем обвила здоровой рукой его шею. — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — сказал он, стараясь не задохнуться от мысли, что он может произнести эти слова снова, и она услышит его. Крепко прижимая ее к себе, он вдохнул ее аромат и почувствовал, что успокаивается. С ней все было в порядке.

──────── • ✤ • ────────

      Гермиона последовала за Ремусом из камина в гостиную Норы. Целительница Спенсер отпустила ее за час до этого, и, заехав к ней домой, чтобы переодеться и привести себя в порядок, она попросила проводить ее в Нору, чтобы сказать Тедди и Андромеде, что они могут идти домой.       — О, милая, — сказала Молли, входя в комнату. Она поспешила к Гермионе и обняла ее. — Мы так волновались.       Гермиона улыбнулась старшей ведьме, когда та отстранилась, чтобы осмотреть Гермиону. Рука Гермионы была просто перебинтована, целительница Спенсер сказала ей, что она может снять ее на следующее утро.       — Папа! — произнес тоненький голосок, и Молли отступила назад, когда в комнату вбежал Тедди, сопровождаемый Андромедой. Он направился прямиком к Ремусу, который подхватил сына на руки и крепко прижал к себе. Тедди повернул голову и заметил Гермиону. — Моя-Герми!       — Привет, Тедди, — ответила она с улыбкой.       Тедди потянулась к ней, но Ремус крепко держал его, когда Гермиона поцеловала маленького мальчика в щеку и быстро обняла.       — У тебя проблемы? — спросил Тедди, указывая на ее забинтованную руку.       — Да, — ответила она. — Но сейчас мне почти лучше.       — Поцелуй? — спросил он, и Гермиона ухмыльнулась.       — Я бы хотела этого. Она подняла руку, и Тедди наклонился вперед.       — Будь нежен, — сказал Ремус.       Тедди поцеловал середину предплечья Гермионы. — Так лучше?       — Намного лучше, спасибо, Тедди.       Маленький мальчик широко улыбнулся.       — Привет, Гермиона, — сказала Андромеда. Она шагнула вперед и тоже обняла Гермиону. — Я так рада, что с тобой все в порядке.       — Спасибо вам, — сказала Гермиона, обнимая женщину в ответ.       — Артур должен быть дома с минуты на минуту, а Гарри и Джинни скоро придут к ужину, — сказала Молли, когда Гермиона и Андромеда разошлись. — Ты присоединишься к нам? Она вопросительно посмотрела на Ремуса и Гермиону.       — Конечно, Молли, спасибо, — сказал Ремус.       Молли кивнула и направилась обратно на кухню, отмахиваясь от предложений помощи.       — Папочка, Герми, поиграете со мной?       — Сначала я должен тебе кое-что сказать, — сказал Ремус, так же взглянув на Андромеду. Тедди выжидающе посмотрел на него. — Как ты смотришь на то, чтобы пойти домой после ужина?       — Мой дом? — спросил Тедди, и Ремус кивнул. — Нанна, мы идем в мой дом!       Андромеда улыбнулась. — Звучит замечательно. — сказала она.       Камин вспыхнул, и Артур вошел в гостиную. Его глаза расширились при виде Гермионы. — Гермиона, с тобой все в порядке?       — Да, — согласилась Гермиона.       Артур обнял ее, и Гермиона почувствовала, как ее глаза наполнились слезами. Прошло всего несколько дней, но мысль о том, что она, возможно, никогда больше не увидит никого из них, поразила ее. Артур обеспокоенно посмотрел на нее, когда отпустил, но Ремус обнял ее за талию, и она прижалась к нему, ободряюще улыбаясь Артуру. Ремус поцеловал ее в макушку, когда Артур зашел на кухню поприветствовать жену.       — Герми, у тебя болит еще что-нибудь? — спросил Тедди.       Андромеда прикусила губу, чтобы не рассмеяться, когда Ремус покраснел.       — Нет, Тедди, я не ушибла голову, — сказала Гермиона, изо всех сил стараясь не рассмеяться.       Тедди выглядел смущенным, но прежде чем он успел задать еще какие-либо вопросы, вошли Гарри и Джинни. Тедди, которого легко отвлек крестный, попытался высвободиться из объятий Ремуса. Гермиона бросила один взгляд на Ремуса и начала смеяться, пытаясь приглушить смех рукой.       — Это не смешно, — сказал он. — И как я должен ему это объяснить? Ему два года! Он сердито посмотрел на Гермиону, и у нее вырвался еще один смешок.       — Я не думаю, что тебе нужно усаживать его и читать лекцию на эту тему, — сухо сказала Андромеда. — Просто отвечай на его вопросы, когда он задает их.       Ремус, похоже, отнесся к этому без особого энтузиазма.       — Все будет хорошо, — сказала Гермиона, наконец взяв под контроль свой смех. — Гарри все время целует Джинни на глазах у Тедди, и я не думаю, что Тедди спрашивает Гарри об этом. Я уверена, что Тедди спросил об этом только из-за моей руки.       — Возможно, ты права, — сказал Ремус.       Она взяла его за руку и прислонилась к нему. Он посмотрел вниз и улыбнулся ей.       — Ужин! — позвала Молли, и они все направились на кухню.

──────── • ✤ • ────────

      Гермиона ушла домой с Ремусом, Андромедой и Тедди после ужина в Норе. Тедди бегал из комнаты в комнату, приветствуя игрушки и книги, которые не взяли с собой во время их отсутствия. Взрослые снисходительно наблюдали за происходящим, пока Ремус наконец не загнал Тедди в «угол» и не сообщил ему, что пора мыться. Гермиона болтала с Андромедой, пока Ремус купал Тедди и готовил его ко сну.       Тедди настоял, чтобы Гермиона почитала ему сказку перед сном. Ремус расширил кресло-качалку, чтобы Тедди мог сидеть рядом с Гермионой, чтобы она не повредила руку. Ремус все это время вертелся возле двери, следя за тем, чтобы его сын не слишком буйствовал, но Тедди просто прижался к Гермионе поближе и внимательно слушал, пока она читала. Он почти спал, когда она закончила. Ремус взял его на руки и уложил в кроватку, Тедди почти сразу заснул. Когда они спустились вниз, Андромеда пожелала им обоим спокойной ночи и ушла в свою комнату.       Ремус заключил Гермиону в объятия, и они вдвоем несколько минут стояли перед камином, просто держа друг друга.       — Мне, наверное, пора домой, — наконец сказала Гермиона.       Ремус крепче обнял ее. Она посмотрела на него, и он наклонился, чтобы поцеловать ее.       — Я не хочу, чтобы ты была там одна, — сказал он, отстранившись.       — Со мной все будет в порядке, — ответила она. — Ты знаешь, что авроры прочесали дом. Делия в камере предварительного заключения министерства.       Он покачал головой. — Дело не только в этом. Дело в том, что завтра взойдет луна, и я, мне нужно знать , что ты в безопасности.       — Еще одна история с волком? — спросила она, и он кивнул, уткнувшись носом в ее волосы. Она удовлетворенно замурлыкала.       — Ты мог бы пойти со мной, — предложила она. — Ты мог бы встать пораньше и вернуться до того, как проснется Тедди.       — Мне тоже нужно знать, что они в безопасности, — со вздохом сказал Ремус, имея в виду Тедди и Андромеду.       — О, — ответила Гермиона, осознав проблему. Она не собиралась предлагать остаться ей на ночь. Насколько Андромеда смирилась со всем, настолько Гермионе было бы слишком странно спать в спальне, которую Ремус делил с Тонкс. Ремус все еще водил носом по линии роста ее волос.       — Может быть, — начала она, теряя ход мыслей, когда губы Ремуса переместились к ее шее. Она заставила себя вернуться к тому, что собиралась сказать. — Может быть, если ты придешь и проверишь дом сам, тогда ты, — выдохнула она, когда он прикусил ее шею, — ты почувствуешь себя лучше из-за того, что оставил меня там.       Ремус захватил ее губы в обжигающем поцелуе, и Гермиона прижалась к нему еще ближе. Ее рука все еще немного беспокоила ее, но она проигнорировала легкую боль в пользу гораздо более приятных ощущений, которые доставлял ей Ремус.       Несколько минут спустя он резко отстранился, сделав шаг назад от нее. Гермиона хотела последовать за ним, но он положил руки ей на плечи, чтобы удержать на месте.       — Мне очень жаль, — сказал он.       — Ради всего святого, зачем? — спросила она, пытаясь восстановить дыхание.       — Я не должен, мы не должны, — он покачал головой, словно пытаясь прояснить ее. — Тебе все еще больно.       — Я в порядке, — сказала она, потянувшись к нему.       Он отступил от нее на шаг. — Нет. Гермиона, я не могу, я, — он был прерван, когда ей удалось приблизиться достаточно, чтобы снова поцеловать его. Он снова отстранился от нее.       — Ремус, я в порядке, — сказала она немного раздраженно.       — Ты помнишь, что я говорил тебе раньше? — сказал он. — О том, как я веду себя перед Луной?       Она кивнула. Конечно, она помнила.       — Я не думаю, что я, это-это не было бы … нежно.       У нее перехватило дыхание от его слов. Он выглядел немного смущенным, но Гермиона также могла видеть янтарный блеск в его глазах. Она сделала шаг вперед. — Может быть, я не хочу нежности.       Он застонал. — Не говори таких вещей.       — Почему бы и нет?       — Твоя рука, — слабо произнес он.       — Все в порядке, — сказала она. — Целительница Спенсер не давала мне никаких ограничений. Она снова подошла к нему ближе, и он уставился на нее, теперь его глаза были почти полностью янтарного цвета. — Ты не причинишь мне вреда.       Он еще мгновение смотрел на нее, а затем его руки обняли ее, прежде чем она даже осознала, что он пошевелился. Он страстно поцеловал ее, и она растаяла в его объятиях. На этот раз именно она оторвалась от его рта и схватилась за горшочек с летучим порошком, стоявший на каминной полке.       — Не здесь, — сказала она, и он мгновение смотрел на нее, прежде чем кивнуть.       Ремус взмахнул палочкой, и в комнату влетели лист пергамента и перо. Он быстро нацарапал записку Андромеде, положил ее на каминную полку и ступил в камин позади Гермионы.

──────── • ✤ • ────────

      Ремус схватил ее, как только сошел с камина. Он прижал ее к стене рядом с камином и снова поцеловал, его руки быстро двигались по ней. Он не должен был этого делать, он знал, что не должен, не тогда, когда она все еще была ранена. Но то, что она сказала, было правдой. Он никогда бы не причинил ей вреда. И, боги, он хотел ее. Не только из-за луны. Ему нужно было знать, знать, что она все еще здесь, цела и с ним.       Она, должно быть, чувствовала то же самое, потому что отвечала на его яростные поцелуи, ее рука рвала его рубашку, расстроенная тем, что она не смогла снять ее с него достаточно быстро. Ремус поднял ее, и она обвила ногами его талию, когда он прижал ее к стене. Они не собирались доходить ни до спальни, ни даже до дивана. Он, наконец, вытащил палочку и уничтожил их одежду, прежде чем наложить противозачаточные чары. Бросив палочку на пол, он снова поцеловал ее, а затем погрузился в нее.       — Черт возьми, — сказал он, замерев на мгновение, давая ей время привыкнуть.       Ему не стоило волноваться. Она почти сразу же начала двигаться, ее здоровая рука крепко обвилась вокруг его шеи, пальцы потянули за волосы, другая слегка легла ему на плечо. Ремус двигался быстро, и ни один из них не продержался долго. Когда Гермиона судорожно вскрикнула и сжалась вокруг него, он застонал и толкнулся в нее в последний раз.       Его ноги почти подкосились, Ремус опустил их обоих на пол, и они рухнули друг на друга, переводя дыхание. Он осыпал ее нежными поцелуями, полностью измотанный и не уверенный, что сможет двигаться дальше. Голова Гермионы покоилась у него на плече, и она издавала тихие звуки удовлетворения каждый раз, когда его губы касались ее.       — Я причинил тебе боль? — спросил он, когда к нему наконец вернулся голос.       — Нет, — сказала она с мечтательной улыбкой.       — Как твоя рука?       — Все в порядке. Она подняла голову и приложила руку к его щеке, затем нежно поцеловала.       Он крепче прижал ее к себе. — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю.       Она отодвинулась от него, и он призвал свою палочку, наложив на них обоих очищающее заклинание. Поднявшись на ноги, он снова притянул ее в свои объятия и крепко поцеловал.       — Я не хочу, чтобы ты была здесь одна, — повторил он.       — Ты должен быть с Тедди и Андромедой, — возразила Гермиона. — Здесь я в полной безопасности. —       Вернись со мной.       Гермиона удивленно посмотрела на него. — Что?       — Вернись со мной в мой дом.       — Я не думаю, что я, что я могла бы, — сказала она.       Он вопросительно посмотрел на нее.       — Это была, это была ваша с Тонкс спальня.       — Нам не обязательно спать в спальне. Теперь она выглядела смущенной. — Я трансфигурирую диван. Я просто, мне нужно знать, что ты в безопасности.       Ремус наблюдал за выражением ее лица, пока она думала об этом. Он знал, что ей не нравилось, когда он проявлял чрезмерную заботу, но она только что выписалась из больницы. Приближение полнолуния не помогало делу. Он, честно говоря, не знал, сможет ли оставить ее здесь одну, но в равной степени был уверен, что не сможет оставить Тедди и Андромеду одних. Его кожа зудела от необходимости собрать их всех под одной крышей, чтобы защитить его стаю.       — Я утащу тебя отсюда до рассвета, если хочешь, — сказал он с ухмылкой, зная, что часть ее колебаний была вызвана вопросом, что подумает Андромеда. Она хлопнула его по груди, и он усмехнулся, притягивая ее ближе, прекрасно осознавая, что они оба все еще обнажены. Он отогнал мысли о новой попытке.       — Хорошо, — наконец сказала она. " — Но мы просто спим. Она посмотрела на него так, словно только что прочитала его мысли.       — Конечно, — сказал он. Какой бы восприимчивой ни была Андромеда, Ремус не собирался трахаться с Гермионой посреди гостиной. Он слегка вздрогнул при мысли о том, что его теща войдет к ним.       — Позволь мне пойти и одеться, — сказала она. — И намазать руку мазью.       Она поцеловала его еще раз, затем отступила. Ремус понял, что исчезновение их одежды, возможно, было не лучшим планом. Он не мог вернуться в свой дом в таком состоянии.       — Гермиона? — сказал он.       По пути к лестнице она оглянулась через плечо.       — Я, эмм, как думаешь, ты можешь принести мне полотенце или что-нибудь еще?       Она рассмеялась. — Я трансфигурирую кое-что для тебя.       Ремус кивнул. Он оценивающе наблюдал за ее спиной, пока она спешила вверх по лестнице.

──────── • ✤ • ────────

      Пятнадцать минут спустя Гермиона вышла из камина вслед за Ремусом. Он трансформировал диван в кровать, затем поднялся, чтобы взять одеяла и переодеться в пижаму. Гермиона все еще не была до конца уверена, стоит ли оставаться на ночь, но она понимала потребность Ремуса быть с ней рядом. По правде говоря, ей тоже не очень хотелось проводить ночь одной в своем доме. Живоглота там даже не было, Гермиона планировала забрать его с площади Гриммо на следующий день. Будем надеяться, что после захода луны и предъявления Делии официального обвинения Ремус расслабится, и все вернется в нормальное русло.       Через несколько минут он спустился вниз, переоделся в футболку и боксеры, прихватив одеяла и подушки. Они застелили кровать и забрались в нее. Гермиона прижалась к Ремусу, ее забинтованная рука лежала у него на животе. Он обнял ее и поцеловал в макушку, лениво проведя кончиками пальцев по тыльной стороне ее ладони. Несколько минут они лежали молча.       — Ты планируешь пойти завтра на суд? — спросил он.       Гермиона была немного удивлена, что он заговорил об этом. Она бы подумала, что такая защита означала, что он не хотел, чтобы она уходила. — Пока целительница Спенсер дает мне добро.       Утром у нее была назначена встреча с целительницей для последнего осмотра ее руки. Гермиона не ожидала, что возникнут какие-либо проблемы, ее рука выглядела почти исцеленной, когда она втирала в нее мазь некоторое время назад. Она почувствовала, как Ремус кивнул головой.       — Ты хочешь пойти со мной? — спросила она. — Ничего страшного, если ты этого не сделаешь. Я знаю, лунный день может быть тяжелым для тебя.       — Я должен провести немного времени с Тедди, — сказал он с сожалением.       — Конечно, ты должен, — ответила Гермиона. — Джинни сказала, что придет, так что я буду не одна. Она положила подбородок ему на грудь, чтобы видеть его лицо.       — Если бы завтра не входила бы луна, — начал он, но она шикнула на него.       — Ремус, последние несколько дней ты был со мной почти все время. Не чувствуй себя виноватым из-за того, что хочешь побыть с Тедди.       Он наклонился и поцеловал ее. Она позволила себе потеряться в этом на несколько минут, прежде чем вспомнила, где они находятся.       — Только сон, помнишь? — сказала она, слегка задыхаясь.       — Верно, — согласился он, так же запыхавшись. Они снова улеглись в кровать, и Гермиона удовлетворенно вздохнула.       Губы Ремуса коснулись ее лба. — Спокойной ночи, любимая.       — Спокойной ночи, — ответила она, закрыв глаза.