Обещаю

— Что? – отстранившись, спросил Шастун. Антон не знал, что ещё можно было сказать и как вообще стоило реагировать на слова Арсения. Это всё не имело смысла, потому что Арсений был занят, он не свободен, и, почему он вообще подобное говорил, для Антона оставалось загадкой. Так нельзя. Антон себя знал, знал, как потом будет страдать, и Арсений должен был тоже его знать, знать, как ему будет больно. Так зачем он всё это делал? Чего пытался добиться? Играл? Ему весело? Замечательно, но только вот Антон здесь себе места найти не мог. Антон был уверен, что знал Арсения, но, выходит, он его совсем не знал. Потому что он мог с уверенностью сказать, что тот Арсений, которого он знал, никогда бы не стал нарочно причинять ему боль. Зачем ты это делаешь? Арсений ничего не ответил. Он хмыкнул на эти слова и просто схватил Антона за руку, потянул снова куда-то, опять ничего не сказав. Антон не хотел. Не хотел никуда идти, не хотел пытаться понять действия Арсения, не хотел играть в его игры. Это всё было бессмысленно. Арсений же продолжал его вести, видимо, не сомневаясь в том, что Антон за ним обязательно пойдёт. Антон устал. — Стой, – он остановился, дёргая Арсения на себя и заставляя того тем самым тоже остановиться. — Куда мы идём? Я никуда не пойду. — Я хочу тебе кое-что показать, – Арсений смотрел на него так искренне, что Антон сжимал ладонь в кулак. Он всегда ему верил и верил бы до сих пор, если бы не те слова, смысл которых Антон до сих пор не мог понять. Чего Арсений от него добивался? Хотел предложить стать любовником? Ни за что. Он должен был знать, что Антон мало того что никогда не согласился бы на подобное, так он ещё и своё мнение об Арсении изменил бы кардинально. Антон не хотел иметь ничего общего с человеком, который был способен на измену. Как бы сильно он Арсения ни любил, были вещи, с которыми он никогда не смог бы смириться. — Пожалуйста, просто поверь мне. А стоит ли тебе верить? — Арс... — Просто. Поверь. Мне, – Арсений разделял каждое слово, стараясь звучать увереннее, и Антон не мог не поверить. Возможно, он опять ошибался. Возможно, пожалеет об этом позже, но сейчас он просто хотел поверить Арсению. В последний раз или нет зависело уже от него. Они шли минут пятнадцать молча, пока Арсений не остановился возле какого-то отеля. Антон сразу же захотел уйти, как только понял, что Арсений повёл его внутрь. Верь мне, верь мне. Ага, доверовался. Арсений же, на удивление Антона, спокойно прошёл мимо ресепшена и поднялся по лестнице на второй этаж. Потом так же спокойно достал из кармана ключ и открыл одну из дверей, проходя внутрь. Антон остался в коридоре, не понимая, что происходит. В голове было так много вопросов, и очень бы хотелось знать на них ответы. — Вот, держи, – Арсений вышел в коридор с пачкой мармеладок и протянул её Антону. Те самые, что он обещал привезти. — Мы просто были рядом, и я решил, что можно забежать на минутку за ними. Вдруг ты завтра будешь занят и не сможешь забрать. Слишком много вопросов. Они вышли обратно на улицу и пошли просто прямо, никуда не торопясь и ничего не говоря. Антон жевал подаренные ему мармеладки и думал о своём. Арсений же просто шёл рядом и смотрел по сторонам, внимательно изучая всё вокруг. Прямо как раньше. Словно ничего не менялось, словно не было этих лет порознь. Словно Антону опять шестнадцать и он опять не понимает, почему его так тянет к одному голубоглазому мальчику. — Что происходит, Арс? – его тихий вопрос разрезал тишину вокруг, зазвенев в ушах. Что происходит? Антону так сильно хотелось знать ответ. Он так устал от всей неопределённости, от постоянного ощущения недосказанности. Он снова словно что-то упускал, но никак не мог понять что. Чёртово дежавю. — То, что было ожидаемо, и то, чего я так боялся, – Арсений произнёс всё на одном выдохе, словно хотел поскорее избавиться от этих слов. — Очень исчерпывающий ответ, – цокнул Антон, а Арсений издал лёгкий смешок и закатил глаза, ткнув его локтем в бок. — Иди ты. Ну, хотя бы Антону удалось поднять ему настроение. — А если серьёзно? — А если серьёзно, – Арсений сделал небольшую паузу, словно собираясь с силами, – то я в пятницу, наконец, окончательно расстался с Мишей, потому что я, во-первых, задолбался всё это терпеть и тысячу раз пытался уйти, а потом возвращался, а во-вторых, я не хочу никого обманывать. Я знал, что так будет ещё в тот момент, как увидел тебя. Антон улыбнулся. Ну, конечно. Конечно, Арсений не мог так поступить, не мог держать его за руку и просить вернуться, будучи в отношениях. Всё-таки Антон его знал. Эта мысль грела. Внутри смешивались различные чувства. С одной стороны, Антон был рад, что Арсений разорвал свои прошлые отношения и откровенно сказал Антону, что это всё из-за него. А с другой стороны, не всё было так просто, и Антон надеялся, что Арсений тоже это понимал. Невозможно просто найтись спустя столько лет и, пообщавшись пару раз, построить крепкие отношения. Конечно, Антон любил Арсения и не сомневался в этом, но они всё ещё потеряли слишком много времени и многое упустили в жизни друг друга. К тому же, начинать новые отношения сразу после старых никогда не было хорошей идеей. — Спасибо, что рассказал мне, – Антон просто мягко посмотрел на Арсения и взял его за руку. Какое это прекрасное чувство – проявлять инициативу, брать руку любимого человека в свою и знать, что он не против, не чувствовать себя виноватым за то, что влезаешь в чужую личную жизнь. Просто жить. Просто наслаждаться моментом. — Пойдёшь со мной на свидание? — Прям на свидание? – усмехнулся Арсений. — Прям на свидание. — Конечно, – Арсений еле сдерживал улыбку, прикусив нижнюю губу. Видеть счастливого Арсения, буквально сияющего от радости, было самой большой наградой в мире. Ради этого Антон готов был на всё. — Когда? — Ммм... – протянул Антон. — Прямо сейчас? Тебе же завтра уезжать. — Причём раньше, чем обычно. — Тем более. — Ну, раз сейчас, так сейчас. Антон давно не чувствовал себя настолько счастливым.

***

— Ты до сих пор знаешь только Большую Медведицу? – смеясь, спросил Арсений. Они лежали в парке, постелив плед, который умудрились стащить из отеля. Да простит их персонал, но это была необходимая мера. На часах было где-то два часа ночи, и, хоть на улице было не супер тепло, уходить никуда не хотелось. Арсений лежал головой у Антона на груди, смотря в небо, и это было настолько интимно, что кожа покрывалась мурашками. Просто два взрослых парня решили устроить спонтанное свидание посреди ночи, лежали в парке на украденном пледе и рассматривали звёзды – романтика высшего уровня. — Ой, отстань, – цокнул Антон, а Арсений залился звонким смехом. Лучшая музыка для ушей. Антон бы вечно слушал, как Арсений смеётся. Не было ничего прекраснее, чем видеть его счастливым. — Я тебя обязательно научу. — Опять? – Антон усмехнулся, вспоминая, как одиннадцать лет назад они точно так же лежали ночью и рассматривали звёзды. Только тогда они были не просто в небольшом парке посреди огромного города, а в своем любимом ромашковом поле. Воспоминания всегда грели изнутри, а особенно сейчас, когда Арсений рядом и был искренне счастлив. — Разве ты ещё не понял, что это бесполезно, потому что я безбожно залипаю на твой голос и не улавливаю новую информацию? — Ах ты хитрец, – Арсений перевернулся на живот, чтобы посмотреть Антону в глаза. — То есть ты не воспринимаешь половину того, что я тебе говорю? Я со стенкой разговариваю? — Нет, я же всё слышу, просто мой мозг не настроен работать на обучение. Арсений был так близко и так радостно улыбался, что Антон не мог перестать им любоваться. Этот невероятный парень – лучшее, что случалось с ним в жизни. И насколько же приятно было осознавать, что с момента их встречи Антон видел Арсения настолько светящимся от счастья впервые. Раньше тот всегда был обременён грузом из сомнений, печали и размышлений, а сейчас он просто был искренне радостным. Хотелось продлить этот момент на вечность. — Я тебя обязательно заставлю их выучить, – переворачиваясь обратно, произнёс Арсений. — Только в городе небо плохо видно, так что, когда мы выберемся на природу, жди от меня лекцию. — С таким преподавателем я бы ни одной пары не пропустил. — Дурак, – то, как часто Арсений смеялся, заставляло Антона чувствовать невозможный прилив нежности. Приятно осознание, что он так делал, только когда они были наедине и только сейчас, когда между ними, наконец, многое прояснилось и они могли больше не сдерживать себя и касаться, просто лежать рядом и вести себя как раньше. — А если серьёзно, ты съездишь со мной? — А куда ты хочешь? – спросил Антон, зарываясь пальцами в волосы Арсения и начиная перебирать мягкие пряди. Как же давно он хотел это сделать. — Ты знаешь, куда я хочу, – как только Арсений это произнёс, Антон просто замер. Вернуться вместе туда, откуда всё началось? Звучит как идеальные выходные. — А ты уверен, что хочешь поехать со мной? Может, тебе будет куда лучше в одиночку или в другой компании. — Нет, я хочу с тобой, – Арсений протянул назад руку, намекая Антону на то, чтобы он вложил в неё свою ладонь. Антон усмехнулся и наклонился, оставив лёгкий поцелуй на костяшках пальцев, а затем переплёл с ним пальцы, чувствуя, как от этого жеста внутри разлилось тепло. — Сходим на наше озеро? И на поле, если там ещё остались ромашки… — Хорошо. С тобой куда угодно, – и в этом была вся правда жизни Антона. Они разговаривали обо всём на свете, иногда просто молчали, наслаждаясь моментом. Сна не было ни в одном глазу, несмотря на то, что ни Антон, ни Арсений прошлой ночью не выспались. Сейчас всё ощущалось настолько нереально и волшебно, что каждый из них просто боялся разрушить эту атмосферу и уже никогда к ней не вернуться. Кто знает, что будет потом. Может, они поругаются и разойдутся по разные стороны. Может, просто постепенно перестанут общаться, не объясняя причин. Может, разъедутся по городам и поймут, что так лучше. Никто не знал, что может произойти после и, как бы они друг другу ни доверяли, ты никогда не узнаешь, что происходит у другого человека в голове в полном объёме. — Арс, – тихо позвал его Антон. Время было уже за четыре часа, и Антона почему-то резко потянуло откровенничать, — расскажешь мне? — Зависит от того, что ты хочешь знать. — О том, почему ты перестал идти к своей мечте. Я знаю тебя и никогда в жизни не поверю, что ты сам решил, что не сможешь, и сдался, – Антон сжал ладонь Арсения сильнее, понимая, насколько этот разговор для него тяжёлый и как он нуждался в поддержке. — Я не хочу, чтобы ты меня осуждал, – Арсений говорил тихо и грустно, и от этих печальных ноток в его голосе Антону самому становилось грустно. Он понимал, что это не самая лучшая тема для разговора и, конечно, Арсений не хотел её поднимать, но Антону нужно было знать, что произошло. Он хотел сделать всё для того, чтобы мечта Арсения перестала быть мечтой и стала реальностью, а пока тот не начнёт снова думать, что это возможно, то ничего просто не выйдет. — Я никогда не буду тебя осуждать. Арсений сделал глубокий вдох, сжимая руку Антона в ответ, и, подумав ещё минуты две, всё же начал свой рассказ: — Когда я только закончил универ, то прекрасно понимал, что в этом мире не всё так просто и, конечно, никакие золотые горы на меня сразу не свалятся. Я был готов к трудностям и совершенно спокойно относился к тому, что первый год большинство кастингов были либо просто неудачными, либо же меня брали только в не особо значимые роли, которые буквально пять минут были в кадре. Арсений говорил с грустной усмешкой, эти воспоминания явно приносили ему боль, и Антон больше всего сейчас хотел того обнять и сказать, что он рядом и всё обязательно будет хорошо. Но он пообещал себе, что спокойно дослушает до конца, и уже потом будет действовать. — А потом на одном кастинге я познакомился с Мишей. Он был там режиссёром и сам отбирал актёров, так что мы тогда довольно долго обсуждали роль и то, как он её видит. В итоге мне её, конечно, не дали, но предложили очередную незначительную роль, которая, правда, уже больше времени мелькала в кадре. Я согласился, и мы тогда на площадке очень хорошо разобщались. А потом всё как-то закрутилось, завертелось, мы и съехались очень быстро, что изначально было ошибкой. Мы старались не вмешиваться в работу друг друга, потому что я прекрасно понимал, как это всё может выглядеть, но он всегда знал, как сильно я переживаю каждый раз из-за кастингов и как расстраиваюсь, что у меня ничего не получается. Антон слушал его внимательно, стараясь не делать даже элементарно лишних движений, потому что не хотел как-либо привлекать к себе внимание, позволяя Арсению полностью расслабиться и чувствовать себя комфортно. — И когда он снимал очередной фильм, у них в последний момент слился главный актёр, там что-то из-за болезни, я не углублялся. Но суть была в том, что типаж для той роли был как раз мой, и когда я узнал обо всём, я, конечно же, подошёл к Мише и сказал что-то вроде: «Ты же меня знаешь, вам сейчас мучиться с кастингом новым, давай я попробую пройтись по роли, может, что получится». Я не настаивал тогда ни в коем случае, я просто предлагал посмотреть на то, как я впишусь в роль, потому что мне казалось, что всё, начиная от типажа и заканчивая манерой речи, подходило под меня. На что он мне, собственно, сказал, что это исключено, что в его фильмах я никогда ничего выше незначительных персонажей играть не буду. Арсений говорил медленно, прерываясь на небольшие паузы, и Антон мог только догадываться, что тот чувствовал, вновь открывая старые раны. — Мне тогда стало жутко обидно, потому что я не понимал, как он может разбрасываться такими словами, не зная, что будет в будущем и какие типажи им могут понадобиться. Но мы как-то эту тему замяли, и, когда я через полгода пришёл после очередного неудачного кастинга и просто разревелся, потому что я чувствовал себя ужасно и мне нужна была поддержка, он мне сказал простое: «Ты же понимаешь, что у тебя не получается, что тебе не быть актёром, что ты плохо играешь и никуда не вписываешься, пора бы уже прекратить гнаться за тем, что никогда не случится». Антон сжал свободную руку в кулак ещё на середине всей этой истории. Хотелось посмотреть этому Мише в глаза и смачно врезать ему этим самым кулаком по лицу. — Понимаешь, Антон, когда после стольких неудач тебе это говорит человек, который правда хороший режиссёр, и фильмы у него качественные, и по совместительству это тот человек, который, как ты думаешь, тебя любит и желает для тебя лучшего, то, конечно, я поверил в его слова и просто смирился с тем, что он прав. С тех пор я даже не пытался что-либо искать, а просто пошёл на работу по первой специальности. Антон не понимал, как можно было сказать подобное Арсению, как можно было так внаглую ранить чужие чувства и убить всю веру в себя. Почему этот Миша, как человек, который крутился во всей этой киносфере, не смог помочь тому, кого любил, почему выбрал путь, который буквально убивал другого человека. Арсений ему доверился, он верил, что его любили, и он любил в ответ. Он отдавал человеку всего себя, а его взамен просто окунали в грязь. Особенно зная, что этот же самый Миша выгонял Арсения из дома ночью, чтобы порешать вопросики со своими друзьями, вывод здесь был очевиден. Арсения хотелось заобнимать, хотелось сто часов говорить ему, какой он прекрасный, талантливый и как Антон им гордится. Хотелось подарить ему весь мир, потому что он этого заслуживал. Арсений заслуживал того, чтобы в него верили, чтобы его искренне любили и ценили, и уж точно он не заслуживал такого нахального к себе отношения. Антон винил и себя в том, что не был рядом, что упустил эту возможность и позволил Арсению связать свою жизнь с подобным человеком. — Иди сюда, – Антон потянул Арсения на себя, заставляя того перевернуться на живот, и, уложив себе на грудь, крепко обнял, стараясь передать ему всё своё тепло. — А теперь послушай меня внимательно. Я понятия не имею, о чём тот мудак думал, когда говорил тебе подобный бред, но я и не собираюсь лезть ему в голову и пытаться это выяснить. Арс, ты самый невероятный человек из всех, кого я когда-либо встречал. У тебя огромное, невозможно прекрасное сердце, которое никому в жизни не пожелает зла. У тебя в голове творится вообще что-то поразительное, как там умещается столько знаний и столько умений, я никогда не пойму. Ты потрясающий человек, Арс, и ты достоин всего самого лучшего. Не смей сомневаться в себе. Ты способен всё преодолеть, и я знаю, что у тебя обязательно получится всё, к чему ты стремишься, но только если ты будешь верить в себя. Пожалуйста, просто верь в себя и не смей себя недооценивать. Антон всегда верил в Арсения, что бы ни происходило. Может, это всё из-за любви, Антон не знал. Он не знал, каково это – Арсения не любить. Ему казалось, что он любил его всегда. С первой встречи, с первого взгляда в глаза и с первого диалога. Не осознавал этого тогда, но уже чувствовал странную тягу к ещё не знакомому человеку. Но ведь так и работает настоящая любовь? Поддержка, безграничная вера в любимого человека и желание отдавать ему всего себя, делать счастливым и заботиться. Близкие люди для того и нужны, чтобы на них можно было положиться и почувствовать, что тебя любят и в тебя верят. — Хочешь, я расскажу тебе секрет? – усмехнувшись приятным воспоминаниям, спросил Антон. — Только обещай, что никто никогда об этом не узнает и ты не будешь смеяться. — Обещаю, – Арсений звучал уже веселее, и у Антона дрогнула улыбка на лице. Просто знать, что любимому человеку хорошо и что он счастлив. Больше Антону ничего не нужно. — Когда я ходил по городу или ехал на машине, я всегда смотрел на все возможные афиши: будь то театр или реклама нового фильма. Я всегда ждал, когда увижу на одной из них тебя, и знал, что точно не упущу возможности и приду на премьеру. Иногда я даже специально останавливался возле маленьких афиш, чтобы внимательнее рассмотреть лица. И каждый раз расстраивался, что тебя нигде не было. Арсений поднял голову, посмотрев Антону в глаза. Их освещал лишь тусклый свет фонаря неподалёку, но Антон всё равно чётко видел удивление на его лице. Губы Арсения дрожали, а пальцы крепко сжимали одежду Антона. — Ты делал что? – тихо спросил Попов одними губами. И вот как этого абсолютно чудесного человека можно было не любить и не ценить? Как можно было в него не верить? Как можно было равнодушно реагировать на его грусть и саморучно доводить его до слёз? Просто как? Антон ничего не ответил, да здесь и не нужен был ответ. Он просто легонько улыбнулся и, заметив упавшую на лицо ресничку, аккуратно убрал её, не забыв перед этим показать Арсению, чтобы тот загадал желание – любимая привычка из детства. Арсению хотелось дарить всю копившуюся внутри нежность. Его хотелось любить, обнимать, целовать, дарить улыбку. Хотелось смотреть на него целую вечность. Просто наблюдать за тем, как он что-то делал, следить взглядом за плавными движениями, не упускать из виду его улыбку и горящие счастьем глаза. Хотелось всегда быть рядом, никуда от себя не отпускать и просто дарить свою любовь и заботу. — Как ты можешь быть таким? – дрожащим голосом спросил Арсений. Он просто зарылся носом Антону в шею и мелко задрожал. Хотелось спрятать его от всего мира, укутать в одеяло из своих рук и не пропускать ничего злого и плохого. Не позволить никому Арсения ранить или обидеть. Защитить от всего. — Почему ты так в меня веришь? Никто не верит, а ты... Как ты такой чудесный вообще существуешь? Антон почувствовал, как холодные капельки стекали по его шее, и просто сильнее обнял Арсения, нежно поглаживая его по спине. Наверное, в этом мире нет ничего доверительнее, чем плачущий у тебя в объятиях человек. Антон не любил слёзы Арсения, он всегда хотел их стереть и вернуть красивую улыбку. Сердце разрывалось, когда любимому человеку было плохо. Но сейчас ситуация была совсем другая – Антон понимал, что Арсению нужно выпустить из себя все негативные эмоции, что копились в нём всё это время. Выпустить всю прожитую боль, все невыплаканные слёзы, всю печаль. Арсений ему доверял свои искренние эмоции, и Антон никогда не посмел бы это доверие предать. — Не говори так, словно это моя заслуга. Я верю в тебя не потому, что это я такой, а потому, что ты – это ты. Потому что в тебя невозможно не верить. Арсений дрожал, тихо плача у Антона на груди, а тот прижимал его к себе и шептал слова поддержки. Говорил, что всё будет хорошо, повторял по тысяче раз, какой Арсений прекрасный и как много в нём талантов, знаний и доброты. Арсений жался к нему, как продрогший на морозе котёнок, который истосковался по ласке и любви, и Антон отдавал ему всего себя. Всё, что мог. Странно осознавать, что человек, с которым вы были знакомы всего три месяца и не виделись одиннадцать лет, ценил тебя больше, чем люди, которые пробыли в твоей жизни не один год. Грустно понимать, что все эти годы ты жил с человеком, которому на тебя по меньшей мере плевать, что ты позволил себя обмануть, позволил человеку убедить себя в том, что ты никто и ничего не достоин. И как же досадно осознавать, что вот он, тот человек, который все эти годы в тебя верил, искал тебя среди других лиц, не нарушал твоих же слов, хотя давно мог это сделать, который все эти годы не переставал тебя ценить и уважать, а ты в какой-то момент умудрился этого человека потерять и пытался заменить кем-то другим. Людьми, которые не стоили и волоска на его теле, которые никогда в жизни не смогут с ним встать банально в один ряд. — Ты лучшее, что случалось со мной в жизни, – тихо прошептал Арсений, успокоившись, и Антон снова почувствовал себя самым счастливым человеком на планете. У него в руках было самое дорогое, самое ценное и любимое. Тот, ради кого он готов был пойти в огонь, ради которого, не задумываясь, пошёл бы на смерть. Просто потому, что его благополучие было важнее всего на свете.

***

Антон переступил порог дома только в семь часов утра. Всё-таки им уже было не по пятнадцать лет, и лишать организм сна не самая лучшая идея. У Арсения в час уже «Сапсан», а ему выселяться из отеля в одиннадцать, так что хоть пару часиков нужно было поспать. К тому же, Антон был уверен, что им обоим был необходим перерыв, чтобы всё обдумать на свежую голову и в спокойной обстановке. Рядом с Арсением голова точно переставала работать и уступала контроль над телом сердцу, так что только вдали от него можно было хорошенько расставить все плюсы и минусы происходящего. Антон предложил Арсению после выселения заехать к нему, чтобы не таскаться с вещами, но тот сказал, что напишет, если что. Всё-таки там всего два с лишним часа между и мотаться куда-то может быть не самой лучшей идеей. В любом случае, дело только его, поэтому Антону оставалось сейчас только лечь спать и не забыть поставить будильник на половину одиннадцатого. Сон, на удивление, не шёл, хотя организм точно был слаб и хотел отдыха. Мозг же почему-то решил, что сейчас самое подходящее время для мыслительных процессов, и начинал подкидывать Антону картинки сегодняшней ночи. Радующие душу картинки, где Арсений лежал совсем рядом, где его можно было касаться, обнимать и говорить важные вещи. Трудно было отрицать, что им хорошо вместе и что они друг другу нужны. Антон скучал по Арсению слишком сильно и нуждался в нём как в глотке воздуха, но так страшно было сделать неверный шаг и всё разрушить. Они уже не те шестнадцатилетние подростки, что просто тянулись друг к другу и не боялись ошибаться просто потому, что для них это всё было впервые и они понятия не имели, как строятся отношения и насколько всё это хрупко. Теперь же они оба были взрослыми людьми, которые прошли какой-то путь и примерно понимали, как всё в мире устроено и как человеческие отношения легко разрушить. Одной любви никогда не бывает достаточно, и если вы не сможете найти компромисс, не сольётесь в одном жизненном потоке, то вы просто разбежитесь по разные стороны. Антон боялся спешить, считая, что они ещё недостаточно времени провели вместе. Даже несмотря на то, что они были давно знакомы и за те три месяца успели изучить друг друга лучше, чем кто-либо другой смог за несколько лет, сейчас они всё равно привыкали к обществу другого человека заново. Привыкали к новой реальности, к новым обстоятельствам и к тому, что теперь у каждого из них было прошлое, которое невидимой ниточкой тянулось за ними. Прошлое из удачных и неудачных отношений, из случайных связей и новых чувств – то, чего у них не было тогда, в шестнадцать. Теперь у них не было целых свободных дней на то, чтобы просто гулять и проводить время вместе, чтобы постепенно узнавать друг друга всё больше и больше. Той беззаботной жизни больше не было, а были обязательства и работа, которые никуда не могли деться. Им нужно ещё ко многому привыкнуть. В том числе к тому, что Арсений жил в Питере и мог приезжать только по выходным. Привыкнуть к тому, что у Антона единственный выходной был в воскресенье, хотя, конечно, он всегда мог найти себе заместителя, который возьмёт часть его обязанностей на себя. Вот только проблема здесь в том, что Антон не хотел рисковать своим бизнесом. Он привык жить так, как жил, и если в его жизнь теперь вписывать Арсения, то придётся многое поменять, а это всё не так просто, как кажется. Конечно, это всё мелочи, и любовь гораздо важнее, но, как ни крути, эти мелочи тоже имеют место быть, и, если с ними не разобраться сейчас, то в итоге они выльются в один большой ком из проблем, который легко раздавит всё, что они построили. Антон был реалистом и понимал, что нельзя окунаться в омут с головой, если не хочешь всё просто испортить. А он, если честно, совсем не представлял, что будет делать, если они с Арсением не пройдут испытание жизнью и просто разойдутся по своим сторонам. Антон боялся его потерять больше всего на свете. Одно дело – помнить, что у вас было и бережно хранить эти воспоминания внутри себя, понимая, что так сложилось, что вас разделила жизнь не по своей воле. И совсем другое – знать, что ваша любовь оказалась не настолько крепкой, чтобы сохранить вас. Антон не хотел, чтобы так получилось. И поэтому нужно было время. Время им двоим на то, чтобы всё точно обдумать и принять верное решение. Время на то, чтобы получше друг друга узнать, чтобы привыкнуть к обществу друг друга. Да, они и так потеряли кучу времени из-за этих одиннадцати лет разлуки, но сейчас-то они рядом, так что не было смысла торопиться и только всё портить. Антон совсем не заметил, как заснул, окутанный мыслями об Арсении, и проснулся лишь от громкого звона будильника. Вставать в пол одиннадцатого в свой единственный выходной – конечно, вовсе не то, о чём он мечтал, но ради Арсения было вовсе не жалко. Ради Арсения он бы и в пять утра проснулся, если честно. Ни сообщений, ни пропущенных звонков пока не было, поэтому Антон решил сходить умыться, чтобы хоть немного взбодриться, и просто полежать на кровати в телефоне. Спать хотелось жутко, потому что трёх часов сна явно было недостаточно, однако отоспаться он сможет и позже, а сейчас важнее всего был Арсений. Сообщение пришло только без десяти одиннадцать, и Антон, в это время делающий бутерброд на кухне, дёрнулся и скорее поспешил прочитать. Вероятность, что это Арсений, была под девяносто процентов, так что Антон даже не сомневался, что это именно он написал. 10:51 Не спишь? Конечно, он не спал. Специально завёл будильник ради того, чтобы успеть вовремя ответить и ничего не пропустить.

10:52 Нет)

10:52 :) 10:53 У меня есть примерно два с половиной часа, и я умираю, как хочу есть. Кажется, бутерброды отменяются.

10:53 Я тоже безумно голоден. Давай я за тобой заеду, чтобы вещи не таскать, и посидим где-нибудь позавтракаем?

10:54 Звучит как план;) Адрес помнишь?

10:54 Обижаешь.

Антон быстро переоделся и, поправив непонятную причёску у себя на голове, сразу же выбежал на парковку. Ехать до отеля ему было примерно пятнадцать минут, так что он решил не терять времени и сразу тронуться в путь. Настроение было лучше некуда. Он опять увидит Арсения, опять сможет провести с ним время, и эти составляющие уже делали этот день лучшим. Грустно только, что тому опять уезжать, и увидеться в следующий раз они смогут как минимум через четыре дня, да и, если честно, Антон понятия не имел, не устал ли Арсений каждые выходные мотаться в Москву и не захочет ли он отдохнуть от переездов и просто остаться дома. Так что нужно было пользоваться возможностью побыть вместе, пока она была. Когда Антон подъехал к отелю, Арсений стоял у входа и, заметив его, сразу заулыбался. Ну, что за чудесный человек. Антон рядом с ним просто превращался в лужу, полную нежности и просто тающую от любви. — Доброе утро, – радостно поздоровался Арсений, заскакивая на переднее сиденье. Он выглядел так бодро, словно это не он с Антоном полночи не спал. И как только у него это выходит? Откуда в этом человеке столько энергии? — Ты хоть поспал? Выглядишь херово. — Я не понимаю, как ты успел за четыре часа выспаться так, чтобы искрить энергией и позитивом. — У меня просто природный талант. Антон усмехнулся. Насколько правильно ощущался Арсений на соседнем сиденье, и как же тепло становилось от одного его присутствия. Хотелось просто плюнуть на всё и кататься с ним по Москве, а лучше вообще уехать куда подальше, где никого не будет и они смогут побыть лишь вдвоём. Хотелось в деревню, да... — Куда поедем? – поинтересовался Антон. — Я редко хожу по заведениям, так что если у тебя есть какие-то пожелания. — А ты, ну... – Арсений скромно прикусил губу, теребя ткань куртки. — Не хочешь лучше просто сырников или блинов приготовить? Если ты не против, конечно. — Пожалуйста. Тут недалеко. — Я просто, если честно, не очень хочу к людям. Хочу с тобой вдвоём... – как Арсений умел одной фразой пробудить в Антоне столько чувств. Поразительный человек. В один момент он спокойно мог бежать по улице, наплевав на прохожих, а в другой нервничал, предлагая не идти в кафе, а посидеть у Антона дома. Антон так сильно его любил, что крышу сносило. — Так даже лучше, – Шастун мило улыбнулся и свернул в сторону к дому. — Нужно только в магазин будет зайти, потому что у меня муки-то, наверное, и нет. — Хорошо. Они зашли в магазин возле дома, купили всё необходимое для сырников, Арсений ещё ухватил с полки сгущёнку, ссылаясь на то, что это пища богов и без неё вообще незаконно было есть сырники. Антон не спорил, он просто искренне радовался таким вещам, как совместный поход в магазин и будущая готовка. Ему просто нравилось выполнять такие бытовые действия с Арсением. Так по-домашнему и тепло, словно они семья. Арсений, если честно, и был для Антона семьёй – это именно тот человек, которого можно было по-настоящему назвать близким. — Красиво тут у тебя, – произнёс Арсений, пройдясь по квартире Антона и изучив всё, что можно, пока Антон в кухне разгребал продукты. — Ты до сих пор его хранишь? Антон обернулся, когда услышал вопрос Арсения и не сразу понял о чём речь, но стоило только тому появиться в дверном проёме с жёлтым шарфом в руках, как всё сразу же встало на свои места. — Конечно, храню, – спокойно ответил Антон и поймал благодарный взгляд голубых глаз. Неужели Арсений мог подумать, что Антон мог его выбросить или потерять? Единственную вещь, что осталась от него, от того шестнадцатилетнего мальчика, который показал ему, что такое любовь? Он берёг этот шарф как зеницу ока, боясь его потерять или порвать. Арсений усмехнулся грустно, сжимая шарф в руке, и поднял его к лицу, зарылся носом и вдохнул запах. Теперь он пах Антоном, хотя когда-то Шастун точно так же зарывался в него носом, чтобы почувствовать запах Арсения. — Почему ты не приехал тогда? – подняв на Антона грустный взгляд голубых глаз, спросил Попов. Антон знал, что рано или поздно этот разговор случится. Рано или поздно придётся ковырять старые раны и снова заставлять их кровоточить. Это было неизбежно. — Мама в больницу попала, – тяжело выдохнув, ответил Антон. — Я не мог её оставить. А бабушке мы решили не говорить, чтобы лишний раз не волновать её. Родители изначально не могли меня отвезти в начале июня и сказали, что в середине как раз папа освободится и получится поехать. А потом всё это случилось, и, конечно, никто никуда уже не собирался. Когда ей стало лучше, папа отправил нас с мамой за границу в лечебный санаторий, чтобы мама точно отдохнула и окончательно поправилась. У отца работа была, а отправить маму одну ни он, ни я не могли. Так и получилось, что в Москву я вернулся только к концу августа. — Мне жаль, – тихо произнёс Арсений. — Главное, что с ней всё хорошо. — Да, – Антон кивнул. — Прости. Если бы я не был зависим от родителей и от их возможности меня отвезти, то я бы приехал хоть на неделю на каникулах или на Новый год, но у меня просто не было возможности. А потом Англия и времени уже много прошло... Сам понимаешь. Арсений просто подошёл к нему и крепко обнял. Антону сразу стало легче. Символично, что в руках Арсений держал всё тот же жёлтый шарф. Антону слишком часто хотелось вернуться туда, обратно в детство, в те счастливые три месяца его жизни, но вот, сейчас, Арсений был рядом, и он понимал, что никуда возвращаться не нужно, достаточно той реальности, которая у него была. — Ты меня тоже прости, – тихо произнёс Арсений. — Я придумал это глупое правило, что нельзя общаться на расстоянии. Если бы не оно, то всё могло бы быть по-другому. Я так обиделся на тебя тогда, когда ты просто не приехал, хотя обещал. Ещё и бабушка твоя говорила, что ей просто сказали, что Антон не хочет никуда ехать и ей его не стоит ждать. Я обещал себе, что не буду злиться, но у меня не получалось. Я не понимал, почему ты ничего не сказал, почему просто исчез, поэтому и отказывался каждый раз, когда твоя бабушка предлагала поделиться номером или хотя бы просто адресом в Москве. — Здесь никто из нас не виноват, – выдохнул Антон, крепче сжимая Арсения в своих руках. — Главное, что сейчас ты рядом. Они приготовили сырники, которые получились невероятно вкусными, и с удовольствием позавтракали ими, смотря параллельно какую-то передачу по телевизору. Всё это ощущалось так по-семейному, что, когда пришло время ехать на вокзал, Антон не мог не ощутить грызущую его тоску. Арсения отпускать не хотелось. С ним было так уютно, так хорошо, а без него – холодно и мрачно. Но такова жизнь – почему-то они вечно разделены расстоянием. Грёбаный замкнутый круг. — Давай я тебе отдам кое-что, а ты пообещаешь, что вернёшь мне это на следующих выходных, – радостно предложил Арсений. Он весь светился, и Антон бы вечно жил в лучах этого света. Здесь даже никакое солнце не нужно было, у него теперь имелось своё собственное. — А давай! – в какую бы авантюру этот человек его не вписал, Антон всегда пойдёт за ним следом. Хоть на край света, хоть на самую сумасшедшую сделку. Всегда пойдёт. — Только тогда я тоже должен дать тебе что-то взамен. Честный обмен. — Идёт, – Арсений широко улыбнулся, с каждой секундой явно радуясь всё больше. Он словно был в ожидании чего-то важного, и Антон хотел лишь поскорее понять, в чём дело и что происходило. — Держи, – Арсений полез в рюкзак, доставая оттуда паспорт и вытягивая из кармашка обложки небольшой кусочек бумаги. Как только Антон понял, что это, его сердце упало куда-то вниз, а по коже побежали мурашки. Внутри словно взорвался фейерверк, невероятно красивый и грандиозный. Антон уже и не думал, что увидит это ещё раз. — Ты правда его сохранил? – не веря собственным глазам, спросил Шастун. Он дрожащей от эмоций рукой взял протянутый ему кусок бумаги и восторженным взглядом уставился на рисунок. Букет ромашек, нарисованный быстро, со временем потрепался, но он всё ещё был отчётливо виден, и, если честно, Антон не ожидал, что спустя одиннадцать лет он будет в настолько хорошем состоянии. Ещё и тот факт, что Арсений держал рисунок в специальном файлике, который защищал тот и помогал сохраниться, ударял в самое сердце. — Конечно, сохранил, – процитировал его же слова Арсений. Он улыбался так ярко, словно это ему что-то подарили, но, на самом деле, такие эмоции на лице Антона были для Арсения куда ценнее, чем собственные. — Я же сказал, что нарисованные цветы не вянут, если за ними правильно ухаживать. Арсений держал его рисунок в файлике, Арсений хранил его в паспорте, постоянно таская с собой, и Антон уже не понимал, куда ещё больше можно этого человека любить. Каждый раз ему казалось, что сильнее любить Арсения уже невозможно, и каждый раз он вновь и вновь убеждался в своей неправоте. Ещё как возможно. Ему достался самый прекрасный человек на всей этой планете. — Тогда возьми шарф, – радостно предложил Антон. — На улице как раз сегодня прохладно. А отдашь мне на следующих выходных. Или можешь забрать свою записку. Выбирай, что хочешь. Я же вообще обещал отдать его тебе при встрече. — Оставь себе. Арсений забрал записку, утверждая, что уже и не помнил, что там писал, и хотел перечитать. Так они и сели в машину, доехали до вокзала, и в памяти Антона чётко отпечаталось, как он смотрел на отъезжающий от платформы поезд и чувствовал себя настолько влюблённым, как никогда раньше. Каким, наверное, не был даже одиннадцать лет назад. И он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравилось это чувство.

13:32 Хорошей дороги)

13:32 Спасибо, Антош. И тебе хорошего дня. Ох, Арсений, знал бы ты, насколько этот день хороший просто оттого, что в нём был ты.