Сраная грусть.

Но... Разве выходом была смерть? Нет нет. Смерть были его иллюзией, чертовой приманкой для опечаленных душ. И сколько забвенных таких на неё попались? Слишком много. Но что тебе предлагается делать? Что делать тогда, когда собственные демоны рвясь наружу сталкиваются с материнскою плетью. И эти две стороны устраивают войну, полем битвы которой выступает простая девушка, которой многого не надо. Простой и самонадеянной любви, которую, скорее всего уже не получиться выразить по нормальному. Даже так, обе стороны "волнуются" за будущее Блайт, и обе стороны хотят лишь марионетку, для созидания формы их личных и корыстных идей. Но что если она не хочет? Ответ прост. Либо ты не можешь уснуть от голосов в голове, что словно мыши прячутся в закромах подсознания и шепчут как одержимые, либо получай ещё больше рваных ссадин и фиолетовых ,как космическая туманность, гематом. Ведь это всё что тебе доступно. Ведь это всё что тебе остаётся. Остаётся день, когда валерьянка и анальгин уже не помогают от боли и нервов, а ввести морфий некому. Хотела ли она так жить? Нет... Хотела ли она продолжать? Именно этот вопрос и возник, когда с двух сторон, тебе продолжали кричать что то бессвязное. И после очередной звонкой, как колокол, пощёчины, ты даже не смотря в сторону вешалки сорвала мятое пальто, и ушла в ночь, постепенно обтачивая взгляд, до того момента пока лишь не думала об одном. Мост. Лишь с этой идеей, продолжая идти, ты игнорировала светофоры и сигналы с грубыми криками. Лишь с этой идеей ты больше не слышала голосов "Двух сторон". Лишь с этой идеей ты перестала шипеть от очередной синей лужи на коже. И вот он миг. Полной черноты. Лишь Октябрьский ветер наполнял лёгкие, и продолжал напоминать о бренном мире. Только горькая слеза успевала катиться по красной щеке, пока обретённая бездна не сменилась черной футболкой в красной куртке. Она не поняла кто это, но видимо адреналин поддерживающий девушку на ногах в течении последних... Нескольких лет, дал слабину. И слабину дала и ментальная защита, что больше не выдержала. Последние минуты сознания были как в тумане озимом. *** Побег из дома стал словно обыденностью. Хотя, побегом это даже не назовешь, если "Надзирателям" просто похуй на всё вокруг, включая свою ебанную дочь. С каждым днём, мутный серый взгляд заменял всё восприятие полностью. Вплоть до того что вместо желтизны в сигаретном фильтре, ты видела лишь пыль и песок, обжигающие лёгкие, и раздирающие глотку как щебень. Быть может ей место здесь? В этой унылой серой яме. В яме несчастных, постепенно выгорающих людей. Хотя вряд ли назовёшь ты это выгоранием, когда это чертово затухание. И именно из за этой тлеющей свечи ты вновь и вновь достаёшь канцелярский нож, не в силах закончить дело до конца, оставляя красные "Каньоны" на смуглой коже, перевязываешь их белоснежными бинтами. *** В один день всё чего ты хочешь, это прикосновения. Мимолётного и ненавязчивого. Наполненного не гневом и ненавистью, а заботой, не испытанной ранее никогда. Может и выглядит как странная мечта, но для кого-то это наркотик. Нервно перебирая белые текста, ты сверяешься с датой и временем, ожидая в том самом месте где обе девушки наблюдали за Рассветом, мимолётным, и тёплым, что мог стать рассветом для чего то другого(?). Ты ждёшь и надеешься, что это не очередной удар в спину от тётушки жизни, чтобы научить глупую девку уму разуму наконец. Но ты ждёшь. Ждёшь как верный пёс. Как Хатико что так и не дождался... И только ты думаешь что смыслу жизни конец. И только ты думаешь что в тот день, на мосту смерть просто отправила тебя на пересдачу. Она приходит. Запыханная, в рваных джинсах и грязных кедах. Во всё той же черной футболке и красной куртке. Она улыбается. Улыбается так, словно именно так и надо, при встрече с ней. Никак иначе. И улыбка заразительна так же как и чума, заставляя порозоветь вновь бледные щёки, вот только не от хлёстких ударов, а от чего то другого. Необъяснимого и теплого. И точно также ты стоишь и глядишь, не отрываясь, лишь находя всё больше и больше красоты, что могла бы оттолкнуть кого нибудь другого, но точно ни тебя. Вы обе идете по маленькой лестнице, вниз по холму, наблюдая за розовым солнцем, что немного пряталось за мягкими облаками. Она всё ходит вокруг, расспрашивая обо всём на свете, одновременно освещая темную аллею своим присутствием. Её истории, как книжки со сказками на ночь, могут рассказать даже больше чем автобиография. И тебе даже плевать на понятие времени, когда рядом она. Заменяет тебе спутник, сменяя бессонные ночи светлым днём. Деревья позеленеют, а лепестки цветов вырастут вновь, но всё это весною. А пока осень не кончилась, тебе лучше собрать "Гербарий" радостных моментов, чтобы иметь хоть что-то к пиздострадальческой зиме. К зиме, в которой есть лишь одна комната. Гребанная комната холода и боли. Одиночества. *** Однако, ты даже не думаешь уходить. Как ты можешь уйти, оставив её одну? Ту, что неделями ранее, ты спасла от мелководного низкого ручья. Чьё существование и есть боль. И ты бы хотела, Очень хотела вновь прижать её к себе, как на той сломанной брусчатке. Прижать и защищать ценой всего, даже своей ебанной никчёмной жизни. Но всё что ты можешь, это аккуратно взять за плечо на скамейке. Ведь не знаешь. Ведь понятия не имеешь, что с нею происходит. Ты можешь рассказывать истории из жизни, как подралась за спизженный из супермаркета пирожок, чтобы вернуть его обратно, пока она может переживать и кричать внутри, сохраняя маску лёгкой улыбочки, что натянута через боль. Но может ты и не знаешь её, ты уверена. Она ценнее всего на свете. ***