Перо в его руке

      Район Морио-13 раньше был совсем другим. Раньше, ещё до того, как семья Хюррем поселилась в доме 17 по улице Каприо, здесь было всё совсем неприглядно. Там, где сейчас цвели кусты шиповника, была свалка металлолома, а воздух был пропитан запахом жженой резины и промышленных отходов. Вместо этих белоснежных коттеджей ещё несколько лет назад стояли хмурые «палатки» — небольшие домики, где с трудом, но уживались целые семьи несчастных рабочих. Всё изменилось, когда компания Альфреда Рэя взяла этот район под покровительство своей программы по облагораживанию местности. Постепенно заводы стали меняться — и, как оказалось, над палатками всё это время было настоящее небо! Когда заводы перестали выбрасывать такое количество едких химикатов (опять же, не зря Альфреду Рэя на площади поставили памятник!) и по новой программе перешли на некоторые эко-продукты, здесь стало вполне комфортно жить. Даже зелень стала ярче и больше не выгорала. Может именно поэтому спустя несколько лет здесь решили сделать милый спальный район?       В любом случае, когда предки Хюррем заселились сюда в числе первых, здесь было по-настоящему прекрасно. Постоянно сравнивая «Старую Морио и милую Новую Морио-13», её прабабушка говорила, что жизнь стала по-настоящему налаживаться и что малышке Хюррем повезло, что она родилась именно здесь и сейчас, когда всё наконец стало прекрасно.       Знала бы она, как сейчас всё изменилось. Хотя… может пожилую женщину (да упокой Господь её душу!) это только бы расстроило? Ведь не прошло и несколько десятилетий, как всё стало понемногу сереть. Дело в том, что сменилось руководство и сменился взгляд на это местечко. Дома стали выкупать, чтобы затем на этом месте отстроить многоэтажки и парочку торговых центров. Семья Хюррем ни в коем случае не хотела на это соглашаться, но им сказали, что на месте именно их дома однажды отстроится больница, которой так не хватало местным.       Тётушка Фанни уехала в ближайший город, где ей и её племяннице Хюррем предлагались варианты жилья. Зная её характер, девушка не была удивлена, что осталась одна на несколько дней. Тётушка выберет отличное местечко, это точно! Может вычурное, но вполне уютное.

***

      В коридоре школы было шумно. Конечно, тут и обычно не особо тихо, но в этот раз слышались особо громкие крики, возгласы поддержки и угрозы. Что же произошло? Если бы вам удалось пробиться через плотное кольцо школьников, вы бы увидели драку в самом его центре. Две яркие личности боролись так рьяно, что никто уже не замечал мальчишку, сжимающего бумажный пакет. Он был в стороне, но всё ещё окруженный школьниками, так как, впрочем, из-за него эта драка и началась. Но разве кто-то об этом сейчас думал? Сейчас все взгляды были прикованы к дерущимся — и даже те, кто стояли на шухере, то и дело вновь посматривали в сторону настоящего шоу. Кто-то даже делал ставки — шуточные или нет, кто тут разберет? — и, что достаточно интересно, большинство ставило на девушку, которая казалась более хрупкой, чем тот парень, с которым она сейчас боролась. Да, именно боролась — так и хочется сказать «не на жизнь, а на смерть», верно? — изо всех сил, кажется, не замечая, что на её руках и лице уже была кровь — где своя, где чужая. Впрочем, это же можно было сказать о её оппоненте.       И, как неудивительно, всё закончилось в кабинете директора. Первым вызвали Грэя. Тот отделался выговором и обещанием вести себя сдержаннее — что уж он там наплел неясно, но нельзя отрицать, что оратором он был прекрасным. Он отлично писал речи и выступал с ними почти на каждом празднике. Говорили, что он собирался в ближайшее время заняться школьным радио. Выйдя из дверей кабинета директора, он прошел мимо Хюррем. Он вжимал своей рукой платок в нос, чтобы остановить кровь, и не отводил взгляда от девушки. Та усмехнулась и показала ему средний палец, прежде чем войти к директору в кабинет. Спрятав руки в карманы кофты, она прошла вперед. В кабинете было тепло и сухо. На искусственном камине справа стояли личные награды мистера Хэккета, прямо под стеклянным шкафчиком с наградами для всей школы, часть из которых носила имена некоторых конкретных учеников. А напротив этого стенда, по другую сторону от стола директора, стоял книжный шкаф во всю стену. Именно он привлекал внимание Хюррем всякий раз, когда её вызывали сюда. — Так ничего и не прибавилось, сер? — спросила она, даже не глядя на сидящего за столом мужчину, который протирал его влажной салфеткой. Впрочем, и он не посмотрел на школьницу, когда та пересекла порог. — В который раз за этот месяц ты… — Три, — перебила его Хюррем, которая со скучающим видом прошла вперед и села напротив мужчины, — три раза я приходила к Вам из-за всякого, а ещё парочку раз — из-за книг. Кстати, Джеймс передал Вам последний томик? — Да, передал, — мужчина тяжело выдохнул, — спасибо, что восстановила книгу. Но… ты же понимаешь, почему именно я тебя сюда вызвал? Очередная драка. Грэй сказал, что ты напала на него из-за недоразумения. Джекки отдал ему свой завтрак, а ты… — Джекки бы не отдал ему ничего, — Хюррем вновь перебила мужчину, особо злобно зыркнув на него и сложив руки на груди, — его мама готовит завтраки только для него и может быть его друзей. Но Грэй — тупой задира, который отбирает завтраки у детей. То, что он у Вас на хорошем счету, не должно застилать Вам глаза! — девушка вдруг резко поднялась и громко треснула по столу ладонями. — У Джекки итак нелегкая судьба, а тут ещё и этот идиот к нему пристал! Мужчина вновь тяжело вздохнул и, достав упаковку салфеток, вновь стал протирать стол. — Как бы то ни было, — спокойно продолжал он, — все эти драки, что ты устраиваешь, вредят репутации школы и самим ученикам. Думаешь, мне нравится выслушивать их родителей каждый вечер перед ужином? И все они требуют, чтобы я исключил тебя, Хюррем. И я… — Секунду, — девушка вытянула указательный палец, а второй рукой нащупала в кармане телефон. — Тётя. Хотите поговорить с ней? — Я уже с ней… — Але? — Хюррем уже ответила на звонок, включив громкую связь. — Тётушка, тут, э-э-э… мистер Хэккет… — Да-да, я с ним уже говорила, — перебила её женщина. По голосу она была довольно веселой и явно амбициозной, — вот и тебе собралась позвонить, чтобы узнать, как ты, детка? — Да я в норме, просто… — Кто победил? — Я, конечно. Расквасила нос этому уб-- — Моя ты умница! — кажется, она даже похлопала в ладоши, а может это просто был шум. — Другого я и не ожидала. Кстати, спросить хотела, какова твоя версия? Я слышала, что говорил этот малолетний кретин, но я хочу послушать мою племяшку. Итак? — Да ничего особенного, — выдохнула Хюррем, — короче, этот идиот отобрал у Джекки завтрак, чтобы сожрать. Я же Джекки говорила, что если что-то случится, то он должен сразу меня звать. Но меня позвал не он, а Милли. — А, та девочка, которая с ним дружит? — Ага. Ну, вот. И я… — Они миленькие, да? Кажется, Джекки ей нравится! — Не знаю, — Хюррем раздраженно выдохнула, повышая тон, — короче, меня позвала Милли и я сразу наподдала этому засранцу, расквасив ему нос. А как узнала, что этот хрен отбирает у мелких еду едва ли не постоянно, я уж не могла терпеть. Теперь, — хах! — думаю, он больше не сунется к малолеткам. — Горжусь тобой, детка, — Фанни явно заулыбалась, — директор на связи, да? Вы слышали? — Слышал, — немного скучающе ответил мужчина, явно раздраженный манерами этой парочки, — и потому я не собирался её сильно наказывать. Но за погром и для общей видимости… Может оставаться после занятий на пару часов? — Я слежу за Джекки, — Хюррем недовольно помотала головой, — да и лучше что-нибудь полезное буду делать. Давайте библиотеку разберу или в столовой помогу? На том и порешили.       Кажется, сейчас всё в этом районе было будто бы парализовано. И даже люди. Директор казался совершенно равнодушным ко всему, что происходило. Раньше бы он не отпустил Хюррем просто так, непременно наказав её какими-нибудь исправительными работами, а перед этим читал бы нотации о манерах, поведении и так далее. Сейчас его больше волновала чистота стола и как скорее вернуться домой.

***

             После школы Хюррем шла в сторону дома не одна. Она вела под руку того самого мальчика, из-за завтрака которого она и ввзялась в драку. Джекки стыдливо опустил глаза и, крепко держа девушку за руку, старался не поднимать на неё глаз — было стыдно за полученные ссадины и за ватку, которой та заткнула нос, чтобы не кровоточил. — Чего хмуришься? — девушка улыбнулась и жестом прижала мальчика поближе. — Не нравятся мой новый макияж? — Мне… очень жаль… — глазки мальчика стали блестеть, а губки — дрожать, давая понять, что тот вот-вот снова заплачет. Заметив это, Хюррем подхватила его на руки и, прижав к себе, стала кружить так, что ножки Джекки приподнялись почти на девяносто градусов. — Сейчас ка-а-а-ак высочет твоя грустинка! — крикнула она, улыбаясь и постепенно снижая темп. — Тю-у-у-у! И… всё! — она резко остановилась, прижимая к себе Джекки и стараясь после этого перфоманса устоять на ногах. Голова закружилась и Хюррем всё же упала, усевшись на траву, но всё также крепко обнимала мальчика. Оба они засмеялись, а Джекки обнял девушку за шею, прижавшись. — Спасибо… Спасибо, что защититла меня! Я обещаю, что тоже стану сильным и смогу сам всех колотить! Всех побью, вот увидишь! Хюррем запустила пальцы в его вьющиеся волосы цвета меди и стала их поглаживать. — Глупый. Дело не в том, чтобы всех поколотить. Нужно быть сильным, чтобы суметь постоять за себя и не дать себя в обиду. Когда научишься этому, тогда сможешь защищать и дорогих тебе людей. Ну, а пока… что нужно делать, если к тебе пристают? — Звать сестренку? — Именно. Зови меня — и я тебя защищу. А потом, когда подрастешь, приется уже тебе меня защищать. Справишься? — Да! — воскликнул мальчик, вновь прижимаясь к Хюррем. Та слабо улыбнулась и, поглаживая его по спинке, вдруг подняла глаза. Они сейчас сидели у бордюра, а по другую сторону дороги стояла доска для объявлений. Там, среди рекламы местных магазинов, наклеек и всякой всячины висело несколько объявлений о пропаже. Там, в одной из рамок, хранилось старое изображение мальчика с большими синими глазами, который был одет как морячок из старых мультфильмов. Наверное, это было выпускное фото из детского сада или с костюмированной вечеринки для детей? Этому малышу на вид лет пять, едва ли старше. По крайней мере, так казалось Хюррем. И каждый раз, когда они с Джекки попадали под взгляд этих больших синих глаз, девушка сильнее прижимала к себе мальчика или крепче брала его за руку. Она не хотела, чтобы однажды его яблочно-зеленые глаза смотрели на неё с одного из подобных объявлений о пропаже. — Джекки, идем домой. Я обещала твоей маме, что мы вернемся сразу после школы. Нужно позвонить ей, прежде чем я отведу тебя на кружок.