Ponyride

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросил Дори обеспокоенно, придерживая пони возле Кили. Молодой гном был бледен, его лицо блестело от пота, а взгляд был устремлен в одну точку где-то на затылке его пони. Он смотрел так внимательно, что Дори приподнял брови и тоже посмотрел в ту сторону, но там не было ничего необычного — обычные уши и обычная грива. — Поаккуратнее впереди! — крикнул Двалин. — Поваленное дерево! Идущие спереди пони осторожно по очереди проходили через узкий завал, и компания поджидала всех у выхода. — Дурин-праотец, спаси меня, — пробормотал, дрожа, Кили. Это было уже невыносимо, каждый шаг пони причинял боль в низу живота, заставляя ягодицы конвульсивно сжиматься. Его пони пошел очень резво. Кили издал гортанный звук, запрокинув голову и едва удержавшись от крика. Он никогда так сильно не хотел орать. — Друг..? — Дори протянул руку и дотронулся до локтя Кили. — Я прослежу за ним, Дори, — сказал Фили, вклиниваясь между ними. — И, мне кажется, что Ори надо помочь, — усмехнулся он, кивая в сторону авангарда, где пони Ори никак не хотел перепрыгивать через бревно, испуганно всхрапывая и пугая младшего. — Ох! — только и воскликнул Дори и отъехал, не попрощавшись. Фили подвел своего пони вплотную к брату: — Бедный братец, ты правда выглядишь болезненно, — он старался не смеяться громко, но блеск глаз выдавал его веселье. — Я... Я не могу больше. Я хочу все это прекратить. — Но мы идем всего два часа! Ты же знаешь, что Торин ни за что не остановится на привал через такое короткое время. — Только из-за забытого платка? — Кили слабо пошутил. Это была их шутка на двоих. Фили не заметил, что пони Кили идет не так, как всегда, но дыхание Кили было тяжелым, он постоянно морщился и вцеплялся в поводья. — Нннггххх, Мандос, — выдохнул он тяжело, и капля пота прочертила дорожку по его горлу. — Ты знаешь, я не могу вспомнить ничего более приятного в своей жизни, — спокойно проговорил Фили. — О, там же дерево. Будь осторожен, братец. Он повел своего пони вперед, с царственным видом перепрыгнул через ствол и остановился, чтобы посмотреть на лицо брата. Кили отчаянно взглянул на него. Он пытался думать об отвратительных вещах, не обращая внимания на движения пони: орки, эльфы, гномьи бабушки — все, чтобы оставаться спокойным. Но все оказалось бесполезно. Когда его пони сделал новый шаг вперед, деревянная игрушка внутри него уперлась прямо в простату, и это заставило его кончить. Снова. Солнечный свет становился все ярче и ярче, и от белизны перед глазами разболелась голова. Он внезапно ощутил землю под своей спиной. — У него жар! — сказал чей-то голос, и он почувствовал ладонь на своем влажном от пота лбу. — Он был здоров сегодня утром. Нет никаких причин, чтобы он заболел сейчас, — возразил другой голос. — Отойдите, дайте мне взглянуть на него! — Торин. «Они увидят. Они осмотрят меня на наличие ран и найдут ее», — напомнил злорадный голос в голове Кили. Он открыл глаза и сел с тяжелым вздохом, пытаясь устроиться поудобнее. Лицо Торина, которое выражало смесь заботы, злости и скепсиса, было очень близко к нему. Но только Кили открыл рот, Фили положил руку на дядины широкие плечи и осторожно потянул его в сторону. — Это моя вина, дядя. Похоже, это результат действия эльфийского ликера, который мы прихватили в Ривенделле. Мы пили всю прошлую ночь, и... он оказался гораздо крепче, чем мы ожидали. Туча нашла на лицо Торина, и он сжал кулаки, будто хочет побить своих племянников. Фили поднял руки вверх, сдаваясь. — Дай мне довести его до того ручья, и мы догоним тебя. Мы пока не в Лихолесье, и этот лес достаточно безопасен. Я приведу его в чувство раньше, чем ты скажешь, что мы очень разочаровали тебя. Может, дело было в обезоруживающей улыбке Фили, или в нетерпении, или в облегчении оттого, что его младший племянник не в опасности; но Торин кивнул, не сказав ни слова, и пошел вперед, приказав остальным следовать за ним. *** Фили дал Кили отдохнуть на траве подольше, пока отряд не скрылся из их поля зрения. Он похлопал брата по руке и потянул наверх, не обращая внимания на стоны. — Давай, братец, — сказал он, беря под уздцы их пони. Те упирались, не желая покидать тропу. Фили бросил поводья и помахал рукой. — Как хочешь, оставайся тут один. Но его блеф сработал, и через некоторое время они уже пробирались вниз по холму, привлеченные шумом воды. Кили пошатнулся позади Фили, ноги его дрожали, и к паху прилила кровь. Холм, на который они взбирались, был весь в норах и сучьях, за которые цеплялись ноги, и деревянная игрушка снова начала трахать его ритмичнее, чем при езде на лошади. — Фили... — простонал он, — больно... — Ага, уверен, что это так, — он обнял брата за плечи и медленно уложил на мох. Тот постоянно дрожал, и Фили не мог для себя решить, хотелось ему из-за этого опробовать игрушку меньше или больше. — Давай снимем штаны, — Фили усмехнулся, расшнуровывая брюки брата. Внезапный звук раздался за спиной, и он обернулся. Пони смотрели на действия гнома с молчаливым отвращением на мордах. — Эй, найдите себе другую часть ручья, если вам это не нравится! — он был сыт по горло этими разумными животными Беорна. А что, если эти пони были такими же оборотнями, как их хозяин? Фили отмахнулся от этих дурацких мыслей, но отметил, что лошади действительно ушли вниз по течению. — Брат... — голос Кили был низкий, с какими-то мурлыкающими нотками. Фили обернулся, и Кили томно посмотрел на него. Его волосы были растрепаны и рассыпаны по плечам, а не до конца расшнурованные штаны уже не скрывали внушительной выпуклости. — Быстрее. Фили с силой рванул шнурок, уже не заботясь о том, что будет потом. Он стянул штаны и нижнее белье до колен Кили (Фили отметил, что они были влажные и липкие), а затем протянул руку к маленькой деревянной пробке между его ягодиц. Кили схватился за его плечи и прижался ближе, закрыв глаза. — Тише.. — Фили зашипел, начав тянуть. Игрушка была очень большая, это вам не букет из рукава мага вытаскивать. Он тихонько поворачивал ее влево, и вправо, и снова влево, чтобы вытащить, отчего Кили только и мог, что беспомощно раскачивать бедра. Она выходила медленно, дюйм за дюймом, а хватка Кили на плечах наверняка оставит синяки. Его горячее дыхание на шее Фили прерывалось с каждым движением. Наконец игрушка мягко упала на мох. Кили рухнул, будто уснув, прижимаясь к Фили, но через мгновение он застонал. Фили поглаживал брата по спине, но в следующий момент он уже расстегивал на своих штанах ремень. Кили знал, что произойдет, и пытался стащить с себя белье. — Да-да-да... Мне чертовски это нужно... брат. Он протянул руку к старшему, рыча в нетерпении, и Фили, за секунду расправившись с одеждой, вцепился в его бедра, не желая больше ждать. Фили чувствовал, что от него требуется совсем немного: несмотря на то, что Кили был под ним, он сам каким-то образом насадился на его член; Кили сдавил его ногами, скрестив лодыжки на спине, будто желая удержать от побега; Кили вцепился в бедра и сдавленно стонал от глубоких и быстрых толчков внутри. Кончая, Кили впился в Фили, оставляя красные следы от ногтей на его бедрах. Фили хмыкнул, не обращая внимания на боль, и вколачивался в ослабленное тело брата, не желая оставаться неудовлетворенным. Кили, тяжело дыша, поглядел на него из-под полуопущенных ресниц и крепко сжал член внутри. Когда земля перестала уходить из под ног, Фили сел, стряхивая мох со своих волос. Кили негромко посапывал, на фоне зеленой травы похожий на полуголого эльфа, решившего вздремнуть на лужайке. Фили встал медленно, очень медленно — все еще кружилась голова. Встав наконец прямо, он сорвал пучок травы и отошел к ручью, чтобы намочить его. Вернувшись, он стал обтирать спящего Кили. Младший бормотал что-то сквозь сон, теребя пальцами мох, но не просыпаясь. Наконец, Фили наполнил емкости с водой из ручья и облил ни о чем не подозревающего брата. Тот проснулся, хватая ртом воздух, хотя ни капли не коснулось его головы. — Я не буду одевать тебя. Поспеши, пока кто-нибудь не вернулся проверить нас, или пока странные пони не приведут медведя, или что-либо еще. Пока Кили одевался, Фили поднял игрушку с травы. Он поджал губы и закинул ее в ручей. — Что... зачем ты это сделал? — Кили недоумевающе посмотрел на него, терзаемый противоречивами эмоциями насчет этой вещи. — Она сделала тебя очень непослушным. Когда дядя вернет Эребор и мы поселимся там навсегда, у нас будет больше времени. Для игр. — Что? — воскликнул Кили, вскакивая и чуть не падая обратно. Его кости, казалось, были сделаны из пудинга. — Ты имеешь в виду, что мы не... Ты не... То есть больше ни разу до Эребора?! Фили надменно ухмыльнулся, и в этой ухмылке чувствовалась королевская кровь. — О. Нет, будем. И чертовски много раз. Но я не хочу, чтобы какая-то деревяшка доставляла тебе удовольствие. Это буду делать я.