Карточный долг

— И я снова выиграл. Эх, это было невероятно легко, — Сайно откидывается на спинку стула, руками подпирая голову. — Да ты! Как это возможно?! Ты точно жульничал! — Кавех бесится, поднимается с места и разъярённо смотрит на обладателя электро глаза Бога. — Эй, я хотел придумать тебе что-то простое, но за то, что ты обвинил генерала махаматра в жульничестве, пощады не жди, — Сайно недовольно хмыкает, конечно, он привык к таким выпадкам со стороны архитектора, да и это его никак не оскорбило, однако, это был лучший способ, чтобы заставить сделать что-то эдакое. — Я думал, что ты научился фильтровать свою речь. Как вижу — нет. Надменный смешок со стороны Аль-Хайтама, который бесит только сильнее. Один Тигнари проявляет сочувствие своим молчанием. — Придумал! Ты будешь сидеть в платье до конца вечера! — Сайно победоносно воскликнул свою «гениальную» идею, но на нее была гробовая тишина. Даже Хайтам ничего не сказал, лишь удивленно смотрел, хотя удивлённо мягко сказано, скорее, как на идиота. Тигнари от секретаря не отличался. — Сайно… Как минимум, где я возьму платье? А как максимум, ты совсем мозги себе под солнцем пустыни расплавил?! Что это за бред! — По поводу первого не переживай. Я решу этот вопрос, так что иди со мной. Это твой карточный долг, — Слово «долг» он растягивает специально, делая его устрашающим. И они уходят. Хайтам и Тигнари смотрят друг на друга, оба пытаясь переварить информацию. Секретарь задумался, действительно ли Кавех. Кавех, с которым он живёт. Придет в платье? И ведь так и случилось. Он пришёл. Архитектор вошёл в их дом первым, за ним Сайно, который в три погибели закрывает рот рукой, стараясь успокоить истеричный смех. Но это мало волновало. Волновало то, как выглядит его сожитель. Стройное тело, на котором сидело синее, облегающее платье. Узоры цветов, рюшки и вырезы. Это однозначно была одежда Нилу. Вырез на бедре, который подчёркивал сильные ноги. Открытые, мощные руки. Да, ему однозначно шло, но никак не вязалось с образом того каким Хайтам его видел. Видел, когда тот властно нагибал его, мял под себя и заставлял неистово стонать. — Не забудь, ты сидишь в нём до конца игры, — Сайно всё-таки успокоился, садясь на своё место, — Так и быть, больше я не буду загадывать подобное. — Я обязательно отомщу тебе. Это будет хуже чем платье… Я заставлю тебя пройтись по всему Сумеру в женском нижнем белье, — Кавех с неистовой злостью смотрит на всех троих, — Это и вас касается тоже. Предатели, могли хотя бы сказать, что это плохая идея, — Взгляд останавливается на Хайтаме, таким раздражённым парень его не видел очень давно. Почему-то секретарю кажется, что после ухода друзей тому станет не до веселья. Игра затягивается ещё на два часа, но по итогу Тигнари буквально силком выносит Сайно, который слишком вошёл в азарт. Конечно, фенек не сомневался, что тот выиграет, но когда ставкой стала «доля Кавеха в доме Хайтама», то лесной страж понял, что нужно заканчивать. Поэтому не засиживаясь они покинули дом Хайтама. — Даже не думай что-либо говорить, — Кавех разворачивается спиной, не желая смотреть в глаза парню. Его унизили, заставляя сидеть в этом весь вечер. Больше всего бесило то, что секретарь молчал по этому поводу. — Ты что обиделся? Я хотел всего лишь сказать, что тебе идёт и выглядит не так плохо, как ты, возможно, думаешь. — Мне идёт? — Архитектор резко разворачивается, — И обиделся ли я? О, нет, что ты, мне ведь так нравится носить такие вещи! — Я не виноват, что ты проиграл. Мог и сам отказаться, — Хайтам непонимающе смотрит на него. По сути секретарь прав, так почему срывают гнев на нём? — Ты мог бы меня утешить. — И каким образом? — В непонимании секретарь выгибает бровь, складывая руки на груди. Кавех ничего не говорит, садится на диван, попутно беря бутылку вина, руку кладёт на сиденье, делая надменную позу. — Например отсосать мне. Аль-Хайтам сглатывает ком в горле. Делает несколько шагов вперёд, садится перед Кавехом на колени. Ладонью проводит по бугорку, который торчит сквозь облегающую ткань. Он так просто согласился, хотя даже не спорил. Беспрекословно начал выполнять. Аль-Хайтам прижимается лицом к паху, водит щекой всё ещё через ткань, пытаясь возбудить. Хочет провести языком, начать поссасывать, но его останавливают, берут за щеки, сжимая, тем самым заставляя открыть рот. — Эй, мы не должны испачкать платье. Мне завтра его ещё нести Нилу. Кавех приподнимается, задирает подол. Аль-Хайтам стягивает нижнее бельё парня. Архитектор садится обратно, взгляд ещё злой, но и также властный, надменный. Такой, что внутри всё скручивает от возбуждения и страха. Секретаря отпускают, позволяя двигать головой, он проводит языком по всей длине, губами целует головку, слизывая предэякулят. Ему давят на затылок, намекая, что эти игры не нужны и он послушно вбирает в рот, вызывая рваный стон. — Я тебе казался милым в этом, да? Хайтам выпускает член изо рта, чтобы ответить, но давящая рука заставляет взять его обратно, при чем только сильнее двигая. Кавех злой и это отлично чувствуется, когда тот буквально трахает твой рот, не давая возможности вздохнуть, не то что говорить. — Это был риторический вопрос, я знаю, что да. Но каково тебе сейчас? Когда этот самый парень, что выглядел мило в платье, вбивается в твоё горло? Мне кажется, что тебе очень хорошо, — Кавех давит стопой на, вставший от того, что парень делает минет, член, вызывая волну удовольствия и в то же время боли, — Я не хочу тратить время на то, чтобы ещё тебя разрабатывать, так что сделай это сам, но не смей останавливаться, иначе получишь наказание. Хайтам кротко стонет, когда нога давит ещё сильнее, а потом аккуратно водит вверх-вниз. Он послушно выполняет указания, снимает с себя ненужные штаны. Секретарь уже был так возбужден, что не понимал того, что ему нечем смазать пальцы, ведь строго на строго ему запретили останавливаться. Кавех, все-таки имея совесть, берёт руку секретаря и самостоятельно смачивает пару пальцев слюной. Останавливать парня и нести смазку никак не хотелось. — А знаешь, я может и выгляжу в этом платье прекрасно, но это не сравнится с тем, как хорошо ты выглядишь заткнутый членом, — Кавех не разрывает зрительный контакт, прям из горла бутылки делает пару глотков. Аль-Хайтам слушает, он давно ещё потерял связь с тем, когда оскорбления или такие вульгарные сравнения стали его возбуждать. Однако, знание этого не требовалось, чтобы сейчас запрещать себе наслаждаться. И тут секретарь понял, что в чем бы ни был Кавех, как бы не выглядел, но он всегда будет иметь власть над ним. Хайтам всегда будет ведомым им, начиная с перекладывания домашних обязанностей, заканчивая тем, что послушно будет исполнять развратные фантазии архитектора. Было даже глупо задумываться, что образ Кавеха в платье, не вязался с тем, как он господствует над парнем в сексе. Секретарь вставляет себе один палец, начиная медленно двигать им. Слишком много ощущений, когда твою глотку чуть-ли не разрывает и то, когда ты доставляешь себе удовольствие. Но он старательный, поэтому исполняет всё это. Добавляет второй и глухо мычит, давясь возбуждением, которое обволакивает с ног до головы. — Только посмотри как ты течёшь, — Кавех снова водит ногой по члену парня, вызывая дрожь и мычание, — Весь пол в твоей смазке. Тебе так хорошо? А ведь мы не дошли до самого интересного. Только попробуй кончить раньше времени, — Архитектор аккуратно и нежно водит пальцами по чувствительной головке, заставляя хныкать, — Давай, я хочу послушать твой скулёж о том, как тебе не хватает меня внутри тебя, — Кавех одёргивает того за волосы, заставляя выпустить собственный орган из такого желанного рта. — Кави, пожалуйста, — Аль-Хайтам кладёт свою голову на ноги парня, ластится. — Пожалуйста что? — Пожалуйста… — Секретарь мнётся, попутно краснея, говорить такое вслух крайне смущает, — Пожалуйста, я хочу чтобы ты вошёл в меня, мне это очень нужно. — Раз нужно, то садись, место ты себе уже подготовил. Выражение лица Кавеха серьёзное, нет ни намёка на шутку, ни на издевательства. Хотя тот буквально издевается, заставляет делать смущающие вещи, заставляет терпеть боль, чтобы потом утонуть в горячем удовольствие. Аль-Хайтам совершил ошибку, когда посмел усомниться в архитекторе, за которую Кавех его покарает. Хайтам быстро берёт смазку, на это ему ничего не говорят. Руки трясутся от предвкушения, но баночку открывают. За это время Кавех поставил бутылку вина на пол чтобы, не дай Архонты, пролить. Секретарь дополнительно смазывает себя и садится на колени к архитектору, руками держа того за плечи, лицом к лицу так смущает, но разрешили бы ему сесть спиной к нему? Он не знает, а проверять не хотелось. — Ты ждёшь особого приглашения? По-моему это ты молил меня о большем, — Крепкие руки архитектора ложатся на упругие ягодицы, сжимают их, разводят, мнут, заставляют издать протяжный стон от такой стимуляции. Аль-Хайтам приподнимается, рукой придерживая половой орган партнёра и медленно насаживается. Такая поза слишком чувствительная для него, проникновение глубже обычного и только это уже заставляет прикрыть глаза, откинуть голову назад и не замолкать. Но крик, вместе со стоном, выбивают из него грубым толчком. Кавех вскидывает бёдрами, проникая внутрь до основания, задевая простату. Аль-Хайтам весь дрожит и хныча, прижимается к своему мучителю. — Эй, не пачкай платье или ты хочешь покупать новое? Кавех отрывает того от себя, задирает майку Хайтама, впивается в грудь ртом, языком проходясь по чувствительному соску, рукой начинает играться с другим. Сам не двигается, ничего не говорит о том, что секретарь без движения, позволяет тому привыкнуть. Свыкнувшись с ощущениями, Хайтам начинает двигаться, то поднимаясь до самой головки, то опускаясь до основания. Кавех глухо рычит, секретарь неистово стонет, ведь каждое движение задевает нужную точку. Архитектор грубо тянет того за волосы, откидывая голову назад, второй рукой сжимает ягодицу, впивается ногтями, ударяет по ней. Языком проводит по шее, слабо кусает за кадык, а затем облизывает свой же укус, поднимается выше и сладко шепчет на ухо. — Даже в платье, даже выглядя мило, я нагну тебя и заставлю молить о себе. Впервые за вечер нежный поцелуй за ухо, а потом уже страстный и грубый в губы. Кавех властвует, господствует, он будто Бог, заставляет гореть заживо от удовольствия, ломаться и терять здравый рассудок. Настолько хорошо, что Хайтам не замечает слез удовольствия, продолжая двигать бёдрами, цепляться за своего Бога, впиваться ногтями в плечи, царапая. Его трясёт, он сильно дрожит и с трудом дышит. — Кави, я… Хайтам протяжно стонет, чувствует, что головку накрыли ладонью и изливается в неё. В голове фейерверки, всё будто бы в слоумо, никаких звуков, даже не слышит собственный голос, который кажется вот-вот сорвётся от криков и стонов. Кавех впивается зубами в плечо парня, руки кладёт на талию Хайтама и начинает двигать им сам, быстро, грубо, доводя самого себя до оргазма. Стон удовольствия проносится по комнате, и архитектор заканчивает в Хайтама. Они сидят в таком положении ещё пару минут, приходя в себя. Хайтам иногда вздрагивает, продолжая тяжело дышать, но уже ни о чем не думая прижимается лбом к плечу Кавеха, обнимая за шею. Плевать на это платье, ему сейчас нужно это. — Знаешь, ты не милый, ты мудак и ведешь себя соответствующе, — Секретарь трется лбом о крепкое плечо. — Когда ты стонешь, то нравишься мне гораздо больше, — Кавех обнимает того за спину, вторую руку запускает в серебряные волосы, мягко массируя голову. — Отнеси меня в ванную. — Конечно. Аль-Хайтам поднимает голову, и они встречаются взглядами. Кавех нежно целует того по всему лицу и несёт в ванную. — Но знаешь, тебе нужно сказать спасибо Сайно, за то что тот тебе подарил такой хороший секс, — За эти слова архитектор получает водой в лицо. *** Сайно чихает, потирает нос. — Наверное, Кавех тебя до сих пор проклинает, — Слабый смешок со стороны Тигнари. — Ты следующий, кого настигнет моя гениальность с желаниями.