Часть 1
25 февраля 2023 г., 21:11
Тёплые волны шуршали совсем близко. То ударяли о белёсый песок со всей своей яростной силой, вызывая в ушах резкий гул, то накатывали осторожным движением, лаская слух лёгким шумом. Солнце ещё не поднялось высоко от горизонта, а потому только грело, позволяя нежиться в его лучах, но не пекло, как в разгар дня, требуя убраться в тень. Лёгкий морской ветерок приято щекотал кожу своей едва заметной прохладой. Моран подставил ему своё лицо, довольно прикрывая глаза. Солнечные лучи рассеивались через прорези пальмовых листьев миллионами жёлтых полос на успевшей загореть коже. Словно полностью дополняли образ разморённого жарой хищника, решившего отдохнуть в тени.
Рядом послышались неспешные шаги, а затем тёплые руки приобняли полковника за плечи, притягивая ближе к себе. Майкрофт — приятной волной пронеслось в мыслях и по коже. Моран бросил на него из-под опущенных ресниц искренний, не прикрытый гордостью и всякой внутренней моралью влюблённый взгляд и поймал в ответ что-то такое же головокружительное в глазах Холмса. Тот же был не голый, как сам Себастьян, но в одних лишь плавках. И главное тоже ведь искренне наслаждающийся этим морским спокойствием — впервые за время их знакомства вся поза Майкрофта была настолько расслабленной. Моран поудобнее устраивается у чужой груди и вновь с интересом всматривается в лицо Холмса. Такое спокойное, светлое и без вечных кругов под глазами. Даже морщинка от вечно хмурых бровей, кажется, исчезла. Весь Майкрофт будто помолодел на несколько лет в целительном морском тепле. Да, этот поистине райский островок творил с ними какие-то чудеса, хоть Моран и не мог вспомнить, сколько они здесь уже находились.
— Как думаешь, что он приготовит на этот раз? — с улыбкой спрашивает Холмс и вместе с этим слегка водит по спине Морана кончиками пальцев, щекоча. Моран чуть выгибается от этих прикосновений, словно самый настоящий кот, который счастливым мурлыканьем встречает после долгого рабочего дня своего заботливого хозяина. И хоть Себастьян морщит нос из-за таких излишне слащавых сравнений, коих в этой «райской» жизни стало в последнее слишком уж много, но… Но что-то есть в том, чтобы быть вот так рядом с тёплым Майкрофтом, что всегда потреплет ласково волосы да погладит. А ещё, что самое главное, — Майкрофт действительно вкусно накормит, в отличие же от другого, если уж продолжать так странно сравнивать, гораздо более нерадивого «хозяина».
— Наверняка нашёл ещё один какой-нибудь странный фрукт или ягоду, да? В любом случае суть от новых продуктов не поменяется, — возвращаясь из тёплых мечтаний в реальность не менее тёплого пляжа, вздохнул Моран, на секунду обернувшись назад, бросая тоскливый взгляд на гущу джунглей.
Альберту ужасно нравилось бродить по этому небольшому дикому тропическому лесу на их острове, пугая всё живое своим плотоядным оскалом. Больше любования природой Мориарти хотел создавать различные десерты — это было чем-то даже вроде своеобразной и очень внезапной мании, — и потому каждый более менее съедобный листик удостаивался оценивающего взгляда. «Можно ли это приготовить или нет? Если да, то понравится ли его мужчинам?» А Майкрофт и Моран выть хотели, когда любимый Мориарти вновь и вновь спешил порадовать их чем-то новым: хоть каждое блюдо и было невероятно вкусным, но они откровенно устали уже есть одни сладости.
Так что пока Альберт с огненным блеском в глазах изобретал новый рецепт, они с Холмсом порой уходили в другую часть берега и вместе ловили рыбу, что бывало заплывала в эту маленькую бухточку. Стоя по пояс в воде, они то по-юношески смеялись и брызгали друг друга солёной водой, то показательно прижимали пальцы к губам и, опасливо поглядывая на глубь острова, призывали себя к молчанию, дабы Альберт каким-нибудь образом вдруг не услышал их и не пришёл.
Запекать пойманный ужин в пальмовых листьях тоже было отдельным развлечением, потому что всё время готовки Моран и Майкрофт рассказывали друг другу какие-нибудь особенные байки о службе, работе или забавных случаях в любовных делах. И Себастьяну в те моменты было так хорошо рядом с Холмсом, так правильно… Особенно, когда тот по-дружески хлопал по плечу для поддержки. Особенно, когда полковник сам глубоко целовал и обжигающими прикосновениями медленно касался чужой щеки.
— Киви. Альберт нашёл киви и хочет сделать что-то вроде твороженных шариков с таким вкусом, — раскрыл тайну Майкрофт, которому время от времени приходится помогать Альберту на его своеобразной кухне у родника-водопада с восточной стороны острова. Зато на Морана, как самого выносливого и неутомимого, в свою очередь негласно легли обязанности заботиться о своих изморённых любовниках после особенно бурных ночей под звёздным небом. А те порой даже умыться сами не могли, грозя к утру стать чудовищами с полупрозрачной корочкой на коже в различных интересных местах. Корочкой почти такой же белёсой, как мягкий песок под ногами, что каждый раз заставляло Морана усмехаться от таких нелепых ассоциаций.
— Может быть, искупаемся, пока солнце ещё не высоко? — спрашивает в ответ Себастьян, потеряв интерес к очередным неизбежным кулинарным излишествам, и прищурено всматриваясь в яркие лучи. Солнце это странное, кажется, ни на дюйм ни сдвинулось вверх за этот долго-ленивый разговор. Впрочем, так даже лучше. Морану не хочется вновь изнывать от жары и выслушивать причитания Альберта о скуке. К тому уже у утра есть своя удивительная атмосфера, которая Себастьяну ужасно нравится. Так что пускай хоть весь день одно это утро — Моран не против вовсе.
А Майкрофт на его предложение лишь кивает и первый поднимается со смятой простыни, расстелённой прямо здесь, на скупой траве у самой кромки песка. А после протягивает свою ладонь Себастьяну, чтобы помочь тому подняться и затем утянуть за собой в пучину лазурного моря с каймой из жемчужной пены.
Чуть прохладные волны освежали разморённые тела. Окунувшись несколько раз так, что глаза чуть щипало от солёных капелек, Моран всё подначивал Майкрофта поплавать наперегонки, но тот вновь только качал головой и неспешно шагал рядом по пояс в воде. Ему нравилось смотреть на полковника, что с невероятной силой жизни в каждом движении рвётся в бесконечную морскую даль. Нравилось смотреть на точёное тело, где линии рельефных мышц пересекались со старыми шрамами.
И Моран, конечно, знал, как им любуются, не мог не знать, ловя все эти многозначительные взгляды, когда на секунду отворачивался от лимонного солнца у горизонта. И это знание приятную ломоту во всём теле вызывало, желание вытворить что-то такое, чтобы любовались ещё больше. Чтобы Альберт тоже был здесь, позабыв про все свои и десерты, и говорил какие-нибудь особо острые фразы о поведении Себастьяна. А Моран бы больше жизни хотел стереть эту улыбку хитрую с его губ…
В голове появилось ещё одно внезапное и ошеломляющее знание о том, что будет ведь это всё. Сегодня ли, завтра, позже или на протяжении всего этого бесконечного утра и яркой морской лазури — всё равно будет. Теперь будет. После всех испытания, падений и огня недопониманий наконец будет. И Морану хотелось кричать восхищённо и радостно, что всё хорошо, что всё у них только впереди.
— Что тебя так привлекло? — с некоторым удивлением спросил Майкрофт, успевший за время этих рассуждений близко-близко подойти к застывшему вдруг в воде полковнику, что с нежной улыбкой смотрел куда-то вниз на волны.
Не желая раскрыть своих искренних, но таких неловких и внезапных даже для него чувств, Моран стал увлечённо рассматривать прозрачную толщу воды, надеясь найти там хоть что-то, что может сойти за достойное объяснения для Холмса. И кое-что действительно его заинтересовало! Две изящные, похожие на ровный треугольник чёрно-белые рыбки в полоску кружились у песчаного дна, словно милуясь друг с другом. А рядом с ними увивалось какое-то прозрачно-синее существо с рожками и розоватым сердцем, что виднелось через тонкую кожу. Это существо то преследовало одну из грациозных рыб, то убегало от другой, которой, казалось, не слишком нравилась его компания. Но несмотря на такие сложные взаимоотношения, всё-таки они всё плавали и плавали вместе, не желая расстаться.
— Скалярии. Так называются эти, чёрно-белые, или же ещё «рыбы-ангелы», — сказал Майкрофт, проследив за взглядом Морана и тоже заинтересовавшись этой необычной для подводного мира картиной, — только вот я всегда думал, что они водятся лишь в пресной воде, — нахмурившись, поспешно добавил он, теперь более пытливо вглядываясь во вновь играющих в «догонялки» рыб.
— Может эти двое просто особенные? Везде же бывают исключения, — пожав плечами, ответил Себастьян. Его же больше насторожило странное синеватое существо, что на рыбу не походило, но при этом не боялось быть съеденным этими двумя скаляриями, а наоборот только нахально их поддразнивало. Моран никогда не встречал ничего подобного, а потому поспешил спросить об этом Холмса — кто знает, сколько всего познавательного тот мог вычитать в своих многочисленных рабочих бумажках?
— Это Клионе, тоже «ангел», но «морской». И тоже, кажется, исключение, ведь они предпочитают холодные моря, — объяснил Майкрофт, а шокированному Морану хотелось ущипнуть себя. Потому что этот клионе, казалось, направил один из рожков у себя на голове на них, будто прислушиваясь.
— И что же, правда, ангел? — пробормотал Себастьян, всё больше недолюбливая это странное существо.
— Нет, на самом деле просто моллюск, — по-доброму усмехнулся Майкрофт, а клионе, окончательно ставя Морана в замешательство, выпустил из своего рта несколько пузырьков в их сторону, словно ужасно оскорбившись, и умчалсь куда-то за своими чёрно-белыми друзьями.
Несколько раз протерев удивлённые глаза и не увидев больше ни следа этих странных исключительных морских существ, Моран решил для себя, что возможно что-то было в тех листьях, коими Альберт любил посыпать свои блюда. Или солнце, что всё ещё неподвижно висело, стало вдруг греть непокрытую голову сильнее.
А на берегу послышался шум и, обернувшись вслед за Холмсом, Себастьян увидел Мориарти с довольной улыбкой на лице. Да, стоит только немного подумать о нём, как долго ждать не приходиться. Отросшие волосы Альберта забавными из-за влажности завитками лежали на плечах, а сам он был одет в свой излюбленный зелёный жилет, рубашку, что он нагло стащил у полковника, и чёрные брюки, что так мило одолжил Майкрофт. А в руках, конечно же, очередная тарелочка с чем-то наверняка сладким.
Моран видел, какой любовью и трепетом зажглись глаза Холмса, когда он поймал взглядом милую улыбку Мориарти, но и видел так же то, как начало поддёргиваться его левое веко, когда подойдя ближе, Майкрофт заметил очередную фруктово-кремовую пытку. Нужно было срочно что-то с этим делать, потому что всё ещё под влиянием осознания своих чувств Себастьян не хотел, чтобы Холмсу было неприятно. Да и у самого отсутствовало желание участвовать в этой экзекуции, но Альберту ведь поди-скажи прямо! Мало того, что закатит разрушающий последнюю выдержку скандал, так ещё и действительно расстроится из-за того, что ничего дельного для них сделать не может. Им с Майкрофтом из едкой обиды об этом не скажет конечно, но расстроится ведь точно!
Решение нестройным кряканьем заявило о себе над головой, когда они подошли к Мориарти на расстояние вытянутой руки, и последний раздумывал накормить ли их с Холмсом сразу или сначала предложить в качестве десерта себя. Рыжие утки, что тоже наверняка не должны водиться в этой местности, пролетели над ними куда-то вглубь тропического леса.
— Я слышал, что утка очень хороша под всякими соусами из ягод… — протянул Моран, показательно наблюдая за полётом маленькой оранжевой стаи и вздыхая, — жаль, правда, что видимо так и не удастся такое попробовать.
И Себастьян мог почти физически почувствовать, как загорается азартный огонёк в бесовки-изумрудных глазах. Как Альберт всем телом напрягся, готовясь принять этот небрежный вызов своим талантам. Небось уже вовсю думает о том, насколько триумфально утерёт ему, Морану нос, принеся эту самую собственноручно приготовленную утятину с разными вкусами.
— Охотьтесь, — с изяществом и решимостью короля Мориарти кивнул на гущу леса, требуя от них сначала самим добыть все необходимые ингредиенты. Сам же пухлые губы свои кусал, стараясь сразу представить весь процесс увлекательной готовки, чтобы после было легче.
А Майкрофт, явно уже разгадав замысел полковника, но вовсе не собираясь его нарушать, подкрался сзади Альберта и, подняв того на руки под чуть испуганный вскрик, закружил, прижимая к себе. Кажется, утки вновь разлетелись в разные стороны от этих их громких непотребств посреди белого утра.
— Поймал, — хриплый голос Холмса, пускай и не был обращён к нему, но всё же отозвался странным теплом в животе Морана. Впрочем, полковник не спешил изучать это чувство более тщательно — ему тоже хотелось поохотиться на этого зарвавшегося Мориарти, что без всякого страха травит собой сердце двум своим ручным хищникам.
— Брось, ещё утро, Майкрофт! — начал Альберт отнекиваться и одновременно быстро расстёгивать пуговицы на воротнике, хоть положение и было не самым удобным, — не будем же мы начинать так рано?
— Утро здесь целый день длится, — по-доброму усмехнулся в ответ Холмс, пока Моран склонялся к пахнущим персиком губам Мориарти, — и как будто это тебя когда-то останавливало…
***
Первым, что увидел Моран, когда проснулся, был бело-серый потолок небольшой комнаты нового общежития. Простынь за ночь вся успела куда-то сползти и кожу холодила не такая приятная, как во сне, утренняя прохлада. Не нужно было выглядывать в окно, чтобы понять, что в Лондоне вновь дожди да туман. Воспоминания о странных тропических грёзах всё ещё были живы в сознании, как и вкус крем-брюле Альберта на языке. Если готовка старшего Мориарти может иметь ещё и такой эффект кроме обычного жуткого несварения, то Моран готов стать его подопытным. Сам виновник своеобразного вкусового трипа лежал совсем близко к Себастьяну, немного согревая шею и плечо своим дыханием, а живот — рукой, что в собственническом жесте закрывала собой один из шрамов. Улыбнувшись такой милой картине безмятежности Себастьян, было хотел подняться, но эта доселе спокойная рука несильно, но упрямо толкнула его назад в постель. — Такое раннее утро, полковник, а вы уже куда-то убегаете, — сонно пробормотал Альберт, прижимаясь ещё ближе, — полежите с нами ещё хоть часик. В подтверждение его слов сбоку послышалось чуть недовольное сопение Майкрофта. Повернув голову в его сторону, Моран увидел, куда девалась простыня. Нервно поведя плечами и немного морщась, Холмс ещё больше закутался в неё, так что только нос и растрёпанная макушка остались видны. Мерзлявый какой стал. Нужно будет тайком попросить Альберта связать ему носки или ещё что-нибудь тёплое. И эта забавная мысль вновь вызвала в груди Морана что-то искряще-нежное.
