Blood

У тебя нет выбора, Наруто.

Цели тоже может не быть. Но путь есть.

Путь шиноби, это не дорога романтика.

Это дорога убийцы.

Никогда не забывай это.

Кровь. Воздух ей был пропитан. Наполнен тяжелым запахом железа, пронизан давящим Ки и жаждой убивать. Очередное патрулирование заканчивается серьезной стычкой. В этот раз враги готовы, они надеются, что смогут получить сына Хокаге в заложники и диктовать условия. Узумаки наблюдает за сегодняшними напарниками. Учиха и Сенджу. Не собачатся, правда, но особой любви друг к другу не питают. Подчеркнутое равнодушие. Расстановка тоже так себе вышла. Они явно намерены его защищать и не подпускать к противникам. Узумаки вздыхает. Ему не хватает Хатаке и его мозгов. Но семпай свалил на какое-то важное задание в столицу, а отец, к удивлению, разрешил ходить в патрули с другой командой. И вот итог. Вот она, сущность шиноби: война и разрушение. Шодай Хокаге был уникален по сути своей, исключением из принятых правил. — Как глупо, — фыркает Наруто, смещаясь в сторону, — Я не твой брат, Ичи-чи, я могу себя защитить. Не выделывайся. Смотри внимательно. Двое с краю, видимо, твои. Будь осторожен, не нравятся они мне. Думаешь, они по твою душу? Не вижу в них ничего демонического. Они явно не c этими. Расстояние слишком большое, да и те шиноби, странно косят. Они могут быть подручными Джуби. Чтобы он вернулся, нас нужно собрать в одном месте. Реакцию Итачи на чужие слова скрывает маска, но защищать Узумаки больше не пытается. Узумаки тоже перестает отвлекаться, приковывает все внимание к фигурам в черных длинных балахонах. Его демон никогда не ошибается, а значит нужно быть очень осторожным с ними. Твой? Слишком много на себя берешь. — Намикадзе Наруто, если ты пойдешь с нами добровольно, никто не пострадает. — Эй, ублюдок, этот щенок наша добы… — кричавший это шиноби Камня падает, словно мешок картошки, сверкая остекленевшим взглядом. Оставшиеся Шиноби Камня и Листа отскакивают от странных противников, увеличивая расстояние. — Какого? — спрашивает слишком удивленный Тсукури. Наруто с трудом узнает его, тот образ, хранящийся в памяти никак не сочетается с этим еще более тощим угловатым подростком. Слишком хрупким и невинным кажется этот Дейдара. Уходи отсюда, — прилетает звуковой волной, — уходи, не будь идиотом. Наруто смотрит на сверкающего шаринганом Итачи, сжимающего танто Кацу, и распечатывает ножны с клинками. Молния окутывает темные лезвия. Бросать их Наруто не собирается. Как-никак он был в гораздо более дерьмовых ситуациях. Наруто срывается с места под чужое «идиот», втягивает одного из противников в ближний бой. Тот быстрый, гибкий и проворный. Отличный мечник. Всего лишь человек. Наруто сражался с шиноби S-класса, демонами и богиней. Помни, что их двое. Помню, блядь, помню. Они сильнее, чем я рассчитывал. Наруто уходит от удара со спины, увеличивая расстояние между собой и противниками. Раздражённо цокает, понимая, что отвык сражаться по-настоящему. Сражаться насмерть. Это не спарринг с сенсеем, который не хочет убить, не сопливые генины с коронами на голове. И даже не среднестатистические шиноби из другой деревни. Нужно быть серьёзней, нужно убить их. Ну или попытаться. Райтон рокочет, трещит, наполняя воздух запахом озона. Родная стихия названного брата жалит, подчиняясь его воле. Помнится, Саске рассказывал, как с её помощью пробил сусано брата. В тринадцать Саске владел уже двумя стихиями. Да, не идеально, да, он знал суммарно четыре техники, но, блин, две стихии. Как бы сам Узумаки сейчас ни пытался, ему дается пока только Райтон. Это неплохо. Райтон — удивительная, разрушительная сила. Узумаки усмехается, вонзая клинки в землю. Райтон дробит ее, цепляя одного из противников. Недостаточно. Враги быстрые с хорошей реакцией, слаженно действуют, понимая друг друга с полу-жеста. Геморрой, короче. Это победа дается тяжелее, чем думалось в начале. Очень напоминает первые встречи с Акацке. Пусть отступники красного облака не умели работать также четко и слажено, но они были по одиночке довольно сильны. Тогда ведь тоже были сражения на грани, победа в которых была результатом вовремя подоспевших напарников или сложной продуманной стратегии. — Двое неизвестных были нами упущены, простите, командир, — доложил Кацу, странно косясь на Узумаки, — Один из выживших шиноби Камня ушел воздухом. Учиха кивнул, продолжая рассматривать удобно устроившегося под деревом и меняющего повязки на руках Наруто. — Нет, — вдруг произнес тот, не отвлекаясь от своего занятия, — только попробуй влезть в мою голову, Учиха. Ты сильно об этом пожалеешь. Его голос спокойный, ровный, тихий. Словно Наруто о погоде говорит, а не угрожает. Учиха хмыкает, поворачивает голову в сторону напарника и что-то тихо ему говорит. Наруто скользит взглядом по испачканной кровью траве. — Ита-чан, — тянет медовым голосом, заставляя Учиху вздрогнуть, — а ты знаешь, кем были те двое? — Не фамильярничай, — шипит неубедительно, — понятия не имею, раньше мы с ними не пересекались. Лучше. Хлопок обрывает Итачи на полуслове. Шиноби мгновенное вскидываются, обнажая оружие. На поляне появляются Хокаге, его советники и глава отдела дознания. — Приветствуем, командир, — произносят хором шиноби. Итачи кратко отчитывается о произошедшем. — Что? — спрашивает немного раздраженно Наруто, когда все взгляды скрещиваются на нем. Минато подходит к сыну, аккуратно кладет руку на плечо, заглядывая в темно-синие глаза. — Ты не ранен? — интонация сложная, нечитаемая, во взгляде отчетливо читалось беспокойство, тревога и…гордость? — Пара царапин и вывих левого локтевого сустава. Ничего такого, — бурчит Наруто, поправляя бинты на руке. Минато кивает, аккуратно обхватывает за здоровую руку и переносит в крыло экстренной помощи, после чего вернулся на место схватки. Наруто растеряно стоит посреди фойе, рассеяно гладя на подошедшего медика, не зная как на все это реагировать. У меня никогда не было семьи, Какаши-сенсей. Я просто не умею всё это: любить, заботиться. Не моё это. Саске тоже не умеет, но ему нравится пытаться, возможно, он даже научится. Если верить воспоминаниям, у него не складываются отношения с семьёй. Сам Наруто не стремится изменить эту ситуацию. Тем более удивительными кажутся действия и поведение Хокаге. Узумаки вздрагивает, кога его плеча аккуратно касаются чужие пальцы. Тсунаде Сенджу рассматривает его своими невозможно проницательными медовыми глазами. В этом мире она похожа на наследницу аловолосых дьяволов куда больше, чем на потомка Шодай. — Сенджу-сама, — говорит он вместо приветствия. Ему хочется съязвить, сказать что-то вроде: неужели кроме главы клана-основателя, больше некому заняться каким-то мальчишкой, но он слишком устал. От боя, от команды, которая ему не нужна, он странных действий отца. Сенджу ничего не отвечает, аккуратно берет его под локоть здоровой руки и уводит в смотровую.

***

Седьмой полигон встречает бурной потасовкой. Наруто не интересно из-за чего на это раз сцепились Учиха и Сенджу. Ему не интересно, но стоит выступить из тени деревьев, как все замолкают. Три пары глаз смотрят пристально, не моргая. — Ничего не хочешь рассказать? — спрашивает Саске. Тц. Неужели Итачи растрепал нюансы их маленького приключения? Нет, вряд ли. Учиха не дурак трепаться об этом. Сам же Наруто предпочитал не афишировать ни особое отношение, ни наличие особого допуска, ни даже индивидуальные тренировки с Хатаке на полигонах Анбу. — Понятия не имею о чем ты? — хмыкает Узумаки, принимаясь за любимую тактику — косить под дурака. — Ты ходишь в патрули на границу, — тихо говорит Кирито, всматриваясь в темно-синие глаза, — подслушал разговор брата с матерью о твоем бое с неизвестными шиноби. — Сенджу, вот скажи мне, у тебя память короткая? Или как? Я вроде ясно дал понять, какое место ты занимаешь в команде. Доводы приняты, в прощении отказано. Я с тобой откровенничать не собираюсь. Остальных это не касается, и не надо сверкать на меня своими черными глазищами, я, Саске, твоему брату, пожалуюсь на твое отвратительное поведение. Сенсей на задании, занятия по распорядку дня, в распорядке дня отсутствуют допросы, свары и прочая поебень, поэтому приступили к тренировке. Немедленно. Последнее слово Наруто произносит приказным холодным тоном, ясно давая понять, что все разговоры окончены. Команда расходится по полигону, приступая отрабатывать индивидуальную программу. Расходятся они ближе к семи вечера. Сам Наруто остается на полигоне, надеясь отработать новую технику. Ближе к одиннадцати вечера, когда он только в полной мере начинает наслаждаться тишиной и одиночеством, он слышит холодное: — Ты несправедлив к моему брату, — Кацу стоит у боевой зоны, спиной прислонившись к дереву. Со стороны Узумаки доносится разочарованный стон. За ним следует тихое: — Да блядь.