facile est amare lunam

– Выходи за меня, Чернильница!       Распалённый от битвы, кричит разрушитель. Его противник, не останавливаясь, попадает точно в цель. Все остальные стремятся побыстрее скрыться из виду, а лучше – в другое АУ. Желательно на другом конце мультивселенной. Руководствуясь последними остатками здравого смысла, Найтмер с бандой отступают.       Всё равно делать нечего, когда ненормальному разрушителю приходит что-то в голову он обязательно добьётся своего. Себе дороже стоять у него на пути, особенно если этот самый путь будет пересекаться с хранителем. Дрим и Блу тоже скоро покидают поле боя, не боясь оставить художника с ним один на один. Инк не за красиво меняющиеся зрачки получил звание защитника альтернатив.       Инк гадко ухмыляется, растворяясь в звёздном свете на фоне синего небосвода. Каждая мерцающая точка стремиться к нему своими робкими искрами, ластится, под его одобрительные кивки. Разрушитель поражено моргает, пытаясь развеять наваждение, а то уже всякое начинает мерещиться. – И почему я должен согласиться? – перепрыгивая с летающего островка куда-то ввысь, спрашивает хранитель. Он будто хочет приблизиться к тем одиноким звёздам, стать их незаменимой частью. Возглавить их холодный, белый свет. – Потому что предлагаю я, а не кто-нибудь другой! – громко выкрикивает разрушитель, эмоции переполняют его.       Эррор не позволит, он не намерен просто стоять и ждать пока надоедливая Чернильница пропадёт из его жизни. Задетая гордость хромает где-то на фоне, но он старается не обращать на неё внимания. Хочется взорваться вместе со всеми этими звёздами и показать, что иметь дело с ним опасно. Особенно играть на его и так расшатанных нервах, проверяя их на прочность.       Хранитель не заинтересовано склоняет череп набок и морозит своими ледяными зрачками, которые пробирают саму суть его души. – Требуй, соответствуй. Чтобы добиться моего согласия, нужно прилагать больше усилий... – в его словах ни капли самодовольства, но почему-то противнику так не кажется.       Инк улыбается и Эррор, задыхаясь злостью, не может оторвать от него взгляда. На миг забывая обо всем, что делал художник, разрушитель заливается желтоватым светом на синих полосах.       В голове проявляются все воспоминания волнующие душу до скрипа зубов. Как решительно настроений хранитель вселенных каждый раз приходит за новым, даже если это будет всего лишь несколько минутным, разговором в нейтральных местах. Как зарисовывает что-то из-под тишка, высовывая кончик цветного языка. Серьезный, сосредоточенный на своём деле, тянется к заветным бутылям. Красная, зелёная, оранжевая – не важно. Ведь хранителю шло всё, абсолютно каждая эмоция, по его скромному мнению. Как протягивает к нему ладонь, предлагая помочь преодолеть фобию, пройти этот нелёгкий путь вместе. Как дрожать его кости, немеют, и что художник мягко поглаживает его по ладони. Успокающий шёпот, который слышно даже через череду всех перезагрузок. Мозолистые фаланги пальцев на самом деле оказываются самыми нежными, но надёжными. Как со звёздами в глазницах рассказывал о всяких второстепенных глупостях, стараясь лишний раз не поднимать тему их разногласий. Как змеёй вился в синих сетях, заигрываясь даже больше обычного. Чтобы было, хотя бы немного больше времени, подумать о самом действенном способе выбраться на этот раз.       Так и сейчас, даже без привычных цветных зрачков он заставляет трепетать что-то давно похороненное в его груди. С самого первого признания до последнего предложения руки и сердца, Инк совсем не пил красок, даже мимолётного порыва потянуться к ним не было. Даже если рука это хорошо знакомая оторванная конечность с серыми костями и тёмными завиткам, спрятанные под слоем одежды а сердце – глючный нестабильный огрызок, что по случайности назвали душой.       Разрушителю из-за этого хотелось взвыть куда-то ко звёздам, почему он решил издеваться над ним? Почему решил, что может просто так подступиться к его душе ближе всех и вывернуть её наизнанку? Почему решил, что может спокойно поманить её за собой, за одно вместе с Эррором? Разрушитель не знает, а тот кто знает сейчас не ответит. Остаётся только громко вздохнуть и скрыть жёлтый румянец на скулах. – ...И возможно тогда я отвечу на твоё предложение – с паузой отвечает хранитель, смотря белыми зрачками на него, но почему-то Эррор отчётливо видел в них задорный огонёк.       Одна предательская краска связала его по ногам, а вторая окрасила его лицо. Сейчас он как никогда был похож на солнце. Кто же знал, что у разрушителя вселенных может быть жёлтый румянец.       Он, как десятки тысяч звёзд в Оутертейле, всегда находится очень далёко от простых смертных. Только по сравнению с ними, Эррор освещал путь одному лишь хранителю. Под его тёплыми лучами не было страшно, а светлое сердечко в груди могло посоперничать своим светом со всеми звёздами мультивселенной. Инк был давно поражен этим. Инк давно оказался в тёплых лучах. Не сопротивлялся его переменчевому настроению. Не пугался синих нитей, что напоминали особо печальные капли дождя в непогоду. После каждого мимолётного прикосновения, на его теле расцветал мягкий загар, как лёгкие поцелуи лучей. И с каждым новым смехом будто пробегала стайка солнечных зайчиков.       Только Инк не хочет причинит своему персональному Солнцу ещё больше боли, чем он того заслуживает. Поэтому, стискивая зубы и прачя искушающие краски подальше, он пытается отогнать его белым холодном своих зрачков, безжизненным телом и отсутствием души.       Луна не светит сама по себе, она попросту отражает свет солнца. Так же как и Инк. Он не создаёт ничего нового, просто презентует что-то чужое в своих руках. Но, если только его Солнце постарается, Луна уже будет не в силах ему отказать. – Я буду ждать, Солнце – Спасибо, mea Luna