Красный

      Можно сказать, что над Курапикой жизнь издевалась, словно игручий пёс над тряпичной куклой. Она сдавила его лапами, перекрыв горло, и отрывала по кускам каждый значимый элемент. Курапика был чудным ребёнком. Он жил в кругу своей прекрасной семьи. Будучи любимым сыном он мог многое себе позволить. Родители Курапики были прекрасные. За это Курапика ручается. Они любили его больше жизни, и он любил их столько же. Также у Курапики был друг. Пайро был всем для маленького Курапики. Сказать, что они были любимыми друг другу — не сказать ничего. Эта жизнь была сладкой, яркой и почти солнечной. Курапика был готов распечатывать все свои осколки воспоминаний о тех беззаботных временах проведенных в Луксо. Но после будто серпом по черепной коробке ударили Геней рёдан. Ему ещё не исполнилось четырнадцать лет, но он уже потерял голову. Курапика не смог. Не смог смириться с потерей. Осознание пробивало виски и давило на плечи, заставляя просто отступить. Покончить с кланом Курута раз и навсегда. Но что-то кипящее внутри сжимало органы, не позволяя наложить на себя руки. Их смерть не должна остаться забытой. В тот момент сердце Курапики пронзила цепь, запретив отступать. Но с каждым шагом вперёд его ноги столбенели всё сильнее и сильнее — убивать несмотря ни на что оказалось невыносимо страшно. Кровь въедалась и оставалась под кожей, дурманя разум. Курапика был по колено в крови, а на руках до сих пор красовались ярко красные следы от недавних испытаний жизни. В те моменты Курапика мечтал оторвать себе руки, чтобы более никогда не видеть красный цвет. Ярко красный, который он видит ежедневно в собственном отражении. Гнев, который он испытывает до сих пор. Кого он так гнобит? Курапика бы ответил Геней рёдан. Правильный ответ — Курапика Курута. Красный. Красная вода, которая отказывалась смывать остатки крови и пыли после тяжелого боя. Вся ванная была заполнена красным. Это точно кровь оппонентов? Курапика не перерезал себе что-нибудь? К сожалению, нет. Курапика выкинул и сжёг к чертям свою одежду, которая пропиталась этим ненавистным алым запахом гнева и мести. Пятна не выводились из головы и отвратительно пищали в ушах. Каждый выдох врага ударял по мозгам до сих пор, а костяшки болели от ударов, которые Курапика совершил. Видя в зеркале себя, Курапика ловил презрительный взгляд алых глаз, питающих ненависть и желание прикончить парня напротив. В комнате Курапика был один. Как бы ему хотелось забыться. Прекратить. Просто перестать. Но сердце прекратит биение от сжимающейся цепи, которую он наложил на себя самолично. Лучше бы наложил руки. Красный. Красный цвет появлялся везде: в телевизоре, в телефоне, на улице, на глазах прохожих. Все в один момент стало красным. Взгляды людей, направленных на Курапику. Дождь поливал города кровью убитых. Запахи доводили до рвоты. Курапика ненавидел запах крови больше, чем ненавидел себя. Но реакция на кровь была кровью. От запаха крови он блевал ею же, а от этого ему хотелось блевать ещё сильнее. Глаза заливались красным цветом, и весь мир постепенно становился красным. Другие оттенки постепенно уходили из его поля зрения. А запахи заменялись кровавыми зловониями. Курапика мечтает отмыться от этого, покончить с чередой крови в организме и излить её всю до капли наружу. Попытка была провалена в первые же секунды. Рука болела, голова кружилась, а ликование внутри прекратилось после того, как заботливые руки Леорио бинтовали разрезанные вены. Что-то он выкрикивал, но кровь в ушах приглушало все на свете. Красный стал цветом его жизни полностью игнорируя другие цвета, пока Курапика не перестал видеть мир. Он забыл о том, какие красивые бывают пейзажи, о том какие яркие сияют звёзды. Он забыл о прекрасной улыбке Леорио. Видел ли он их когда-нибудь? Разве в мире не всегда все было кроваво красным? Курапика потерял глаза и зрение навсегда. И не только их. Вскоре он не сможет слышать, но на удивление речь до сих пор оставалась при нём. Хотел ли Курапика разговаривать? Совершенно нет. Говорил ли он? Постоянно. Курапика чувствовал себя пропитанной кровью разбитой и разорванной в клочья тряпичной куклой. Он перестал понимать собственные действия, когда тело перестало быть ему подвластно. Со стороны картина выглядела не лучше. — Леорио. Прошло уже довольно много времени, — тихо начала Чиидол, зная к чему приведет этот разговор. Но если не попытаться… Вряд ли что-то изменится. — Если ты всё о том же, то я отказываюсь. Я не могу, — сквозь ком в горле проговорил Леорио. Курапика не знает. Не может знать о том, что происходит снаружи. Пока он заточен внутри себя в кровавой тюрьме, он может лишь догадываться. Догадываться, что уже больше года Леорио ухаживает за непонятным нечто, которое когда-то отзывалось на имя «Курапика». До сих пор зовущееся Курапикой нечто до чёртиков пугает всех, кто прежде его знал. Леорио тоже боится его, но не может оставить своего возлюбленного, даже понимая, что от него осталось буквально ничего. Леорио не может переступить это. «Курапика» ведёт себя пугающе. В один день он непроизвольно дёргается, издавая неприятные звуки: то шипение, то вопли. Ночь проходит беспокойно, когда это падает с кровати, истошно крича. Леорио ненавидит это. В другие разы Курапика, будто снова овладев телом, просто ходит по дому. Бесцельно. Взгляд ни за что не цепляется. Он пустой. Глаза Курапики навсегда остались в красной форме. Только света, отражающего жизненную энергию, в них больше нет. После брождения по комнатам Курапика возвращается в свою постель, будто ничего не было. Однажды это увидел пришедший, чтобы достучаться до Леорио, Гон. Встреча с Курапикой довела его до истерического плача; он обессиленно упал, словно нитки, за которые обычно дергают тело марионетки, оборвались. Иногда Курапика разговаривает, смешивая в речи местный и родной языки. Леорио выяснил, что Курапика разговаривает лишь рядом с ним. Он до дрожи пугается, когда Курапика, словно дух, оказывается рядом, продолжая невнятно что-то рассказывать. Только Леорио не понимает и половины монолога. Иногда Курапика говорит на местном языке, но толка для Леорио маловато. Курапика не желает начинать диалог, даже если задаёт вопросы. Иногда он осыпает чередой вопросов. Иногда одними и теми же. И не важно, отвечает Леорио на него или нет. — Ты видишь их? Леорио вздыхает тяжело, поднимаясь со стула, дабы привязать Курапику к кровати. Иначе он пойдет с ним и на работу, и в туалет, и в гроб полезет. — Ты видишь их? Закончив, Леорио вышел из комнаты. — Ты видишь их? — более громко раздался голос из комнаты. Иногда Курапика может говорить чушь, мешая слова, предложения. В такие моменты Леорио думает, что у него слетели настройки. Такие его монологи длятся дольше всего. В последний раз это длилось около девять часов. Курапика умеет взаимодействовать с окружающим миром. И с Леорио. От этого становится ещё страшнее. Ведь Курапика прекрасно умеет добираться до кухни, открывать двери шкафчика и доставать нож. Леорио наблюдал это более десяти раз и ни разу он не был направлен на Леорио. Курапика пытался навредить себе. И все разы Леорио был вынужден вырывать нож из его сильной хватки, почти выгрызая его из пальцев Курапики. Леорио справлялся, пока Курапика не научился выходить на улицу. Он запирал двери, но Курапика выпрыгивал из окна, игнорируя высоту в два этажа. Тогда Курапика сломал себе ноги. Леорио не переставал плакать, когда Курапика продолжал идти за ним, даже когда ноги ломались сильнее под ним с каждым шагом. Он подхватил его на руки, возвращая на кровать. Безжизненные руки Курапики обвили плечи Леорио, а голова расположилась на плече. Это издевательство над чувствами Леорио. Со временем Леорио наловчился привязывать Курапику так, чтобы он даже со всей своей нечеловеческой силой не смог выбраться. — Леорио, он уже не будет прежним. — Я знаю. — Так брось эту затею… — Чиидол сжала его плечо. — Ты терзаешь себя. — Я не могу. Я знаю, что это уже не он вовсе… — Он мучается сам и мучает тебя. Ты должен принять это решение… — Курапика… он. — Он уже не Курапика — Ты права… Только… Дай нам немного времени… Пожалуйста. — Надеюсь на твое благоразумие. Курапика вспомнил, что умеет использовать нен. Привязывание больше не помогало. И сначала Леорио даже радовался тому, что благодаря ауре он не навредит себе. Но все пошло не так гладко, как на мыслях. Цепи пронизывали его тело, безжалостно протыкая органы, заставляя истекать кровью. Леорио в панике сделал первое, что пришло ему в голову: он вырубил Курапику. Цепи тоже исчезли. Ранения, к сожалению, нет. Леорио молился, чтобы это больше никогда не повторялось. К сожалению, такого не произошло. Теперь это была обыденность, к которой Леорио смог приноровиться. Место, по которому бил Леорио, чтобы отключить Курапику, уже было ярко фиолетовым. Курапика выглядел как мумия, с которого сняли бинты. Но апогей ужаса произошел, когда Курапика догадался сделать всё одновременно. Леорио проснулся от странных звуков с кухни, моментально сообразив, что происходит. Увидев Курапику, он открыл рот в шоковом состоянии. Курапика снова пронизывал себя цепями насквозь. Рука, к которой были прикреплены цепи, была в другой руке. Отрезанная. Весь пол был ярко красным. Леорио с трудом вспомнит, как и что он делал; но последнее, что он помнил — отрезанную руку Курапики. Кухонным ножом. Леорио хотел бы узнать, как он умудрился это совершить, как перерезал кость. Но по виду раны Леорио догадался сам. Курапика разломал её. — Красный. Леорио прикрыл глаза, устало выдохнув. — Красный. Его снова заклинило. — Красный. — Когда же ты умрёшь… — тихо прошипел Леорио, тут же осознав, что выпалил, — Нет! Я не… — Красный. — Ах да… — он горько усмехнулся, — Ты ведь не понимаешь ни черта. Ты теперь подобно овощу или сломанному роботу выполняешь какие-то функции, которые иногда выпускает твои остатки разума в мозге. Курапика, я устал… — Красный. Леорио снова ударил. Курапика замолчал. Время шло. Чиидол интересовалась, когда же Леорио наконец закончит самоистязания. Леорио боялся отдавать Курапику в руки смерти, несмотря на то, что сам парень так отчаянно пытается погибнуть. Леорио определенно нашёл плюсы в том, что Курапика вырвал себе руку. Она была той частью, связывающей цепи с телом. Теперь без руки он не мог использовать их. Стало в разы легче. Леорио пытался поесть, когда Курапика вновь впал в фазу бесцельного хождения. Курапика зашёл на кухню, встал посреди комнаты, «смотря» на ящик с одним единственным ножом, который был упакован в коробку и спрятан в дальний угол. Леорио насторожился. — Ты спрятал нож. Леорио вздохнул. — Я могу воспользоваться вилкой. Вилка в доме была одна и сейчас находилась в руке Леорио. — Я не могу воспользоваться вилкой. Курапика повернул голову на бок. — Леорио. Кожа Леорио покрылась мурашками — Курапика очень редко обращается к нему по имени. Практически никогда. — Леорио, дай мне нож. Но тут же после этих слов Курапика развернулся, уходя в комнату. Леорио стал дышать. — Ты все ещё не решился?! — Еще пару недель… Умоляю… — Леорио! Он должен умереть. — Чиидол… — Две. Две недели. — Спасибо Вам… Как бы то ни было, Леорио не хочет. Отпустить этого «Курапику» значит отпустить его Курапику. Это то, чего он хотел в последнюю очередь. Тем не менее уже несколько лет он действительно не живёт, а выживает. Ему придётся распрощаться с этим существом, паразитирующим на его жизни. Прямо сейчас он пойдет и покончит с этим. Раз и навсегда. Леорио взял в руки нож. Зайдя в комнату, Леорио изумился: перед ним раскрылась удивительная картина. Курапика моргнул, приветствуя вошедшего Леорио. Красным глазом. Одним. Он держал в руке второй уже погасший глаз. — Чёрт… — Леорио, это тебе. Курапика протянул ему собственный глаз. — Боже мой… — Я бы хотел отдать тебе больше. Но тогда я не смогу видеть тебя. Леорио сел рядом, сдерживая слёзы. — Мне нечего предложить тебе взамен твоей заботы, Леорио. — Да чёрт с тобой… Что же мне делать… — Убей меня, — спокойно произнес Курапика. Лицо Леорио побледнело. Курапика только что ответил на вопрос? Произошел диалог? Курапика, что? Смог ответить? Нет… Это всего лишь одна из фраз, что выдал его мозг. Нельзя надеяться на это, Леорио. Забудь. — Убей меня, Леорио. Леорио всхлипнул, положив нож на край кровати. Убить Курапику собственными руками? Это издевательство. Даже под дулом пистолета он не сможет навредить этому беспомощному существу, которое когда-то было его Курапикой. Рука Курапики потянулась к ножу. Понимая, что дальше будет зрелище не из приятных, Леорио прикрыл глаза. Неожиданно, вместо желаемого ножа, рука Курапики схватила его ладонь. — Леорио. — Курапика?.. — Убей меня. — Чёрт… Неужели ты снова начинаешь создавать новые ответвления твоего сумасшествия? — Нет, — ответ прозвучал необычно четко, заставив Леорио поднять взгляд. Окровавленный Курапика, с одним глазом и одной рукой смотрел в глаза Леорио. Он будто стал человеком. Его глаз поблескивал той самой человеческой теплотой, которой Леорио не видел долгое время. Но что самое страшное: глаз Курапики вернул серый цвет, перестав светиться алым. — Курапика… — Убей меня, Леорио. — Мне это снится? — Леорио сжал руку Курапики в своих, желая услышать ответ на свой вопрос. — Нет. Леорио. Убей меня. — Что ты такое говоришь?! Ты отвечаешь мне! Как такое… Ты приходишь в разум? Курапика? — Нет. Леорио. Это твой разум покидает тебя, — после этих слов, в глазах Леорио появился ярко красный оттенок. Брызг крови запачкал все его лицо и одежду. В полнейшем шоке, Леорио посмотрел на свои руки, которые крепко сжимали рукоять ножа, воткнутую в груди Курапики. Судя по дыре в рёбрах, Леорио ещё и прокрутил нож на сто восемьдесят градусов. Тело Курапики больше не выглядело пригодным к существованию. Голова безжизненно опустилась, как и рука, держащая руки Леорио на ноже. Леорио отпрыгнул от трупа Курапики обливаясь слёзами, сам того не заметив. — Я… я убил… Убил его… Леорио должен чувствовать свободу. Наконец, он будет жить нормально. Неужели теперь все станет как прежде? — Нет… Медленно подойдя к трупу, Леорио в последний раз обнял его, вытащив нож из тела, полностью залив себя ненавистной кровью. — Не я освободился… А ты… Курапика… Леорио осторожно провел по ножу пальцем, чтобы стереть кровь. Он крепко схватился за рукоять ножа вновь и с силой воткнул его в тело Курапики ещё раз. И ещё один. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Все вокруг стало красным. Красный. Красный. Красный. Леорио отчаянно вонзал нож в тело, стараясь скрыть свои слёзы в крови. Почувствовав острое покалывание в районе груди, он выплюнул кровь. Леорио проткнул себя насквозь в порыве, но останавливаться не стал. Он продолжал протыкать себя из раза в раз, заливая все кровью, пока тело не упало на труп Курапики. — Красный… Последнее слово, сказанное Леорио. Вокруг лишь кровь, впитавшаяся в глаза, одежду, попавшая под кожу. Запах крови давно стал частью Леорио, а ощущение уходящей жизни стали свободой, которую он не давал ни себе, ни Курапике за все эти годы. Он сплёл руку, которой искалечил возлюбленного, с единственной оставшейся рукой Курапики. Леорио ушёл вместе с Курапикой.