Рядом

***

      Несмотря на то, что Лион имеет богатейшую историю — чума, голод, разрушения, революции и войны — это один из тех городов, которые не так часто попадают в туристические маршруты, особенно зимой. Сейчас его улицы олицетворяют абсолютное спокойствие. После полуночи он кажется сонным, притихшим и почти вымершим. Покой респектабельных жителей одного из районов этого французского города не нарушает почти ничего.       Ничего, кроме резкого стука каблуков в тишине ночной улицы. Единственном, о чём Шерлок может сейчас думать. Пожалуй, если бы он писал музыку на тему этого звука, то он бы выбрал темп vivace или presto: живо, быстро, динамично. Он сохранит эту мысль на будущее.       Он не может сейчас думать ни о чём другом, кроме Этой Женщины, которая сейчас быстрым шагом удаляется от него вниз по улице; о её силуэте на фоне однотипной застройки, темнеющей в свете ночных фонарей, о её забавной пушистой шубке, которая едва прикрывает колени, о её тонких лодыжках. И об этих острых каблуках. Этот звук с каждым шагом отдается не только стуком по мостовой, которую она сейчас ими истязает, а остается где-то глубоко-глубоко в сознании.       Несколько минут назад он в достаточно жёсткой форме прокомментировал её стиль работы во время их общего дела. В отместку Ирэн будто решает наказать его сильнее, специально демонстрирует свою собственную неуправляемость. Шерлок старается не думать о её бёдрах и виляющей походке, которую он видел ранее, наверное, только в чёрно-белых фильмах. Их часто показывали по телевизору в его детстве.       Он едва успевает схватить её за плечо, оттянув подальше от запоздалого такси, которое выруливает из-за угла. Машина протяжно сигналит и почти сбивает Ирэн с ног, когда она неосторожно пересекает дорогу. Из окна машины раздаётся грязное ругательство, которое можно наиболее изящно перевести как «Сумасшедшая стерва!» Впрочем, женщина принимает фразу как комплимент и наконец-то останавливается, разворачиваясь к детективу, даря ему упрямую алую улыбку.       Сильно подведённые глаза сияют почти инфернальным блеском: не зная её, Шерлок бы подумал, что Ирэн пьяна или находится под кайфом. Её причёска совсем растрепалась, хотя пару часов назад была аккуратно уложена. Теперь по плечам то там, то здесь спускаются волнистые локоны, придавая женщине обманчивую мягкость. Это сочетание трогательности и пошлости на грани фола всегда выбивало детектива из колеи. И сейчас он чувствует себя почти безоружным, когда она закатывает глаза и начинает объяснять ему:       — Я в порядке, Шерлок. И от Робера тоже не стоило меня защищать.       Её голос как всегда обволакивает, но сталь в нём чувствуется вполне отчётливо.       — И что бы ты делала, окажись у него в пистолете ещё одна пуля? Или не окажись меня рядом? — Шерлок раздражённо поводит плечами, поднимая ворот любимого пальто.       — Ой, не начинай!       — Ну?       — Я бы с удовольствием использовала клюшку для гольфа, которая была у меня в руке.       — А если бы не…       — Слушай, всё прошло хорошо, бумаги у тебя. Цель достигнута. Нам не о чем переживать! — Женщина опять разворачивается вперёд, продолжая свой путь уже медленнее, будто соглашаясь на компромисс.       Шерлок всё же кладёт ладонь ей на плечо, тормозя. Но жест получается слишком волевым, доминирующим, поэтому Ирэн сразу же перехватывает его, и дальше они идут уже рядом. Она берёт его под руку. Шерлоку приходится подстроиться под её темп, пока они направляются к небольшой съёмной квартире, где она разместилась несколько месяцев назад.       Детективу нравится работать вместе с ней. Ей он, конечно, вряд ли в этом признается, но каждая такая совместная вылазка с Ирэн Адлер превращается в настоящее приключение. Ведь она во много раз сообразительнее Джона, быстрее, ловчее, ей ничего не надо объяснять. Плюс она обаятельна и красива, поэтому перед ней открывается большинство закрытых дверей. У неё не бывает пустячных или неинтересных дел. Но есть нечто такое, что Шерлока всегда беспокоит.       Во-первых, чем более сложны их миссии, интереснее задания, чем успешнее они справляются, тем более смелой становится Женщина. Отчаянной, безрассудной.       Буквально, когда он входит в дверь, она нагло забирается в окно. Он пытается разговорить негодяя и незаметно выбить у него пистолет, она же без предупреждения бьёт наотмашь монтировкой. Шерлок отдаёт себе отчёт в том, что в некоторых ситуациях на кое-что он бы не рискнул пойти. А она легко на это идёт. Но стоит отдать должное, Ирэн Адлер как кошка, которая прыгая с самой большой высоты, приземляется на четыре лапы, и из самых опасных авантюр всегда выходит живой и невредимой, а ещё — более довольной собой, чем обычно.       Есть в этом и ещё кое-что. Находясь рядом с Ирэн на задании, Шерлок всегда чувствует особую опасность. Он буквально спинным мозгом ощущает, как рядом ходят, перешёптываясь, жизнь и смерть. Эта Женщина как будто всегда умеет договариваться со смертью. Как сейчас: у мошенника-банкира Андрэ Робера в пистолете оказалась всего одна пуля, когда Ирэн, не дожидаясь Шерлока, и боясь, что преступник ускользнёт от них, помчалась за ним на третий этаж. Её не брали пули, каблуки не соскальзывали с крутых и высоких лестниц, но тем было и страшнее. Шерлок постоянно боялся, что какая-нибудь мелкая и незначительная ошибка станет для его отчаянной напарницы роковой.       И если он переживает, например, за Джона, только во время дела, когда они вдвоём охотятся на кого-то из преступников, то чувство беспокойства за Адлер у него остаётся почти всегда.       По-настоящему спокойно Холмсу только когда она идёт рядом с ним или как сейчас, шумно поднимается по крутой лестнице наверх.       Ирэн застывает, когда видит, что дверь её квартиры открыта. С губ срывается тихое ругательство. Женщина хмурится, опускает ресницы и Шерлок впервые за вечер видит в уголках её глаз морщинки, которых раньше не замечал. В её взгляде на секунду появляется тревога и потом, когда она понимает, что в комнате уже никого нет, исчезает. Взгляд снова загорается лукавством.       — Надо же, дешёвые бокалы из «Икеи» они пощадили, а мою любимую вазу — нет. Настоящие животные! — под ногами у Ирэн тонко похрустывают кусочки того, что раньше было дорогущей вазой от Lalique.       Женщина бегло осматривает раскиданные то там, то здесь вещи и ящики, проверяет сейф. Достаёт оттуда несколько футляров с украшениями, три пачки наличных, новый паспорт и пистолет. Потом подходит к шкафу, достаёт оттуда внушительных размеров сумку «Биркин», куда складывает свои находки. Туда же отправляются два флакона духов, пара шёлковых вещиц, халат, любимая помада. Шерлок не задаёт вопросов, когда Женщина снимает шубу, переодеваясь в одно из своих любимых платьев и дорогое пальто, с которыми, вероятно, тоже не планирует расставаться.       На то, чтобы «упаковать» прошлую жизнь и отправиться дальше, у Ирэн Адлер ушло семь с половиной минут. Железная выдержка.

____

      — И кому ты уже успела тут насолить? — всё же решается задать вопрос Шерлок уже в такси.       — Аа, так. Мелочи, — женщина ободряюще подмигивает ему, когда они скользят в машине по сонному городу. Единственной просьбой, которую Шерлок услышал сегодня, было «отвези нас в хорошую гостиницу, и чтобы рядом был аэропорт». Желания мисс Адлер — закон, поэтому спустя полчаса они уже запирают за собой дверь президентского люкса в «Хилтоне».       После стандартного «Ужин, мистер Холмс?» и его такого же стандартного умолчания, Ирэн уходит в ванную и выливает туда все имеющиеся флаконы с ароматной пеной. Оставшись наедине с собой, впервые за вечер Шерлок по-настоящему расслабляется, позволяет себе снять пиджак и расстегнуть пуговицы на рубашке.       Он пролистывает украденные у Робера документы, отправляя фотографии Майкрофту, когда Женщина выходит из ванной. В дверь стучат, приносят ужин и хорошее шампанское. Вместе с напитком доставлены два бокала из хрусталя исключительной работы. И, конечно, Ирэн знает, что даже в люксах «Хилтона» не бывает бокалов Lalique.       — Украшать все эти места дорогими вещами — моя единственная слабость. Ничего не могу с собой поделать, — женщина пожимает плечами, задумчиво рассматривая крошечных ласточек, выгравированных на стекле.       — Брату пришлось обмануть Джона и сделать копию скрипки, чтобы доставить мою — в Восточную Европу. Тебя можно понять.       — И всё же, это очень дорогой подарок. И хрупкий. Не стоило.       — Увы, общение с тобой делает меня слишком импульсивным.       — Как и большинство мужчин, — мягко улыбается Ирэн. — Но ты не большинство. Тебе не нужно дарить мне роскошные подарки, чтобы порадовать. Достаточно просто быть… где-то рядом.       Детектив, сидящий в кресле напротив Ирэн, ничего не отвечает. Она подходит к нему, обвивая шею рукой и мягко садясь на колени. Под пушистым халатом она абсолютно обнажена. По сравнению с Шерлоком женщина совсем крошечная, миниатюрная, изящная, беззащитная и почти такая же хрупкая, как эти бокалы на столе. Но это самая обманчивая в мире хрупкость.       Ирэн шепчет ему на ухо, её голос и дыхание рассыпаются сетью мурашек по позвоночнику:       — Достаточно просто позволить быть рядом. Позволить прикасаться, — она прикусывает его мочку уха, и детектив шумно вздыхает. — Позволить быть собой.       Удивительно, но эта фраза работает в две стороны: позволить ему, позволить ей. Их отношения сейчас — что-то вроде ходьбы по тонкому канату; прощупывание границ, вне которых, кажется, находится пропасть. Шерлок думает об этом, когда берёт её свободную руку. Целует сначала пальцы, а потом ладонь. И есть в этом жесте что-то невероятно старомодное и трогательное, такое, от чего теперь уже у Ирэн перехватывает дыхание.       Шерлок так долго подавлял в себе все мужское, все низменные желания, впустую засоряющие ум, что сложно отрицать — рядом с ней ему впервые захотелось быть мужчиной в самых примитивных проявлениях. И хотя ему она разрешает быть разным, даёт нащупать это понимание, что значит «быть собой» как мужчине, сегодня он не хочет быть порывистым и грубым. Он хочет дать ей сегодня всё, что она сама пожелает, хочет стереть её внутреннюю тревогу, которая прячется за бравадой и безрассудством. Он пытается подобрать обратный аналог её любимой фразе про «просить пощады дважды» и не находит, ведь Ирэн тоже никогда не просит пощады.       Они жадно целуются в широком гостиничном кресле, которое вдруг оказывается слишком маленьким и неудобным для двоих. Когда её вечно прохладные пальцы опускаются ниже, окончательно расстёгивая рубашку и ремень, Шерлок подхватывает Ирэн, опуская на кровать. Она отзывается довольной улыбкой и широко распахнутым взглядом смотрит на него снизу вверх понимая, что удобнее всего ему будет встать перед ней на колени.       Её кожа пахнет травами, вербеной, кажется; чем-то невероятно уютным. Он целует её живот, дразня, поднимается выше, гладя грудь и соски, достигает шеи, и ловит её соблазнительное «аах!», когда кладёт палец на клитор, очерчивая, выбирая тот темп и интенсивность движений, которые непременно заставят её подаваться навстречу его пальцам.       Ему нравится смотреть на неё в этот момент, когда он ласкает самые чувствительные точки на её теле; его захватывают любопытство учёного, стремление музыканта к выбору идеальной техники. Он исследует её шею, целует мочку уха и опять получает громкий стон в качестве поощрения, когда его пальцы наконец-то оказываются в ней.       Он раздвигает её ноги шире и становится на колени. Всё чувства обостряются, концентрируются вокруг её удовольствия, когда он ласкает Ирэн пальцами и языком, найдя идеальный темп. Всё пульсирует и сжимается до одной точки в пространстве. Скоро он сам находит себя на пике, думает, что одного её прикосновения будет достаточно, чтобы достигнуть финала, когда она тянет его за волосы, требуя остановиться и посмотреть на неё.       — Мистер Холмс, при всём уважении, если бы я сегодня хотела кончить от чьих-то пальцев, я бы воспользовалась своими собственными, — с мягкой улыбкой произносит Эта Женщина.       В этом вся она: одной фразы достаточно, чтобы сделать так, как хочет она и на пару градусов снизить возбуждение. То, что нужно.       Шерлок перебирается наверх, вопросительно выгибая бровь. Теперь Ирэн ведёт, кладя руки на его плечи, приглашая опуститься на кровать, целует и садится к нему на колени, оказываясь сверху.       — Какой вид, с ума можно сойти! — Она проводит острыми ногтями по его скуле, торсу, любуясь.       — Не порезались? — чуть хрипло спрашивает он, продолжая диалог, основанный скорее на ощущениях, чем действительно на словах.        — О, изрезана, умерла и попала в рай. Или, в моём случае, определённо, в ад. Или куда там попадают плохие девочки?       — В таком случае, проводите меня туда же, мисс Адлер, — произносит Шерлок, откидываясь на подушку, прикрывая глаза и будто через силу добавляя волшебное слово: — Пожалуйста.       В ответ на это женщина подаётся вверх, наконец-то впуская его член, начиная двигаться сначала медленно, потом быстрее. Её руки сначала оказывается на его груди и шее, потом она начинает ласкать себя, и он закрывает глаза, пытаясь сосредоточить мысли на чём-то повседневном, вроде пожарной сигнализации на потолке, пока наконец, не чувствует, как Ирэн, после нескольких почти неконтролируемых толчков, без сил опускается на его грудь.       — Ты на таблетках?       — Да.       — Можно?..       — Да, пожалуйста.       Шерлок обнимает её начинает двигаться снова, позволяя себе наконец-то перестать думать, почти силой заставляя себя сконцентрироваться на ощущениях, которые разливаются внизу живота. Этот город, этот номер, даже Ирэн, всё вокруг перестаёт существовать, распадается на атомы, формируя в теле ощущение лёгкости и невероятного счастья. Он чувствует, как мышцы Ирэн опять сокращаются, как она почти до боли царапает его спину и шепчет что-то отдалённо похожее на его имя. Закончив, он целует её в губы и шею, чувствуя, что она улыбается в ответ.

____

      — Ты в курсе, что нам дали номер для некурящих?       — Да, увидел, когда ты… Эмм... Была сверху.       Ирэн потягивается, распутывая их жаркие объятья. Так и видно, что она думает о чём-то вроде, что они лежат голые в постели, а её лондонский джентльмен не может произнести простое и грубое «ты меня трахала».       — Ты такой милый, — улыбается она, подтверждая догадку мужчины, протягивая ему стакан воды с прикроватной тумбочки.       Но, чёрт возьми, опять думает Шерлок, джентльмены не трахаются, они занимаются любовью, особенно, когда это происходит с такими женщинами. Точнее, с такой. Женщиной. Этой Женщиной.       Каждый раз, когда они встречаются, Шерлок убеждает себя, что это всего лишь ради интересной компании, интересного дела. Но в итоге всегда, абсолютно всегда оказывается, что все эти встречи заканчиваются вот так вот, в постели. И, что самое удивительное, он не испытывает по этому поводу ни малейших угрызений совести. Только немного удивления, пожалуй.       Ирэн набрасывает халат на кресло и размещается в нём, взяв бокал шампанского. В широких панорамных окнах хорошо видно город и наступающий рассвет. Шерлок думает, что Ирэн — единственный человек на его памяти, чувствующий себя без одежды абсолютно так же комфортно, как и в ней. Вдруг профиль Этой Женщины, сидящей обнажённой в кресле, отзывается в сознании Шерлока чем-то привычным, константой наравне с профилем королевы на монетке в два фунта. Чем-то постоянным и уже родным. Мысль, от которой мужчине хочется выпить ещё пару глотков воды. А, возможно, и чего-то покрепче.       — Куда теперь собираешься? — детектив выныривает из своих мыслей, не позволяя тишине стать неловкой.       — Пока не знаю, посмотрим. Может, в Барселону.       Ирэн улыбается словно Джоконда, и Шерлок уверен, что испанский город — первое, что пришло ей в голову.       — И всё же, хороший был день, — добавляет она.       — Жаль только, что так вышло с твоей квартирой. Ты уверена, что тебе не нужна помощь?       Ирэн делает ещё глоток и забирается обратно в постель, переплетая свои ноги с ногами мужчины и по-хозяйски размещаясь на его груди. Сейчас она больше всего напоминает ему кого-то из семейства кошачьих. Красивую чёрную кошку с пронзительно-голубыми глазами. Редкий вид.       — Я совершенно в этом уверена. Давно стоило переехать.       — Если что-то нужно будет, я всегда…       — Хорошо, мистер детектив, — перебивает его она, запечатывая такие сейчас ненужные и, по-настоящему нужные слова поцелуем.

_____

      Ближе к полудню, когда Шерлок Холмс едет в аэропорт, убедившись, что Ирэн находится в безопасности, он даёт себе обещание, которое не может не исполнить: он вернёт Эту Женщину домой. Поможет ей, сделает всё для этого возможное, чтобы она больше ни от кого не скрывалась, ни от кого не бежала и не пряталась.       Он не знает, как скоро это случится, сколько потребуется ресурсов и времени, но он обязательно что-нибудь придумает, только, чтобы она была рядом.

Конец.