Третьего раза не будет

Kim Hyun Joong – Paradise  

      Его разбудило какое-то странное ощущение, которое Джи Ху сперва не мог ухватить и определить. А когда пошевелился, сообразил – ему тепло. Наконец-то тепло! И было ещё что-то такое, непривычное, обратное тому, с чем он почти смирился. Какое-то позабытое спокойствие, вызванное… неодиночеством? Но ведь это невозможно!       Тогда – что всё это значит?       Приподняв тяжёлую голову, Джи Ху непонимающе заморгал. Он что, заснул? Ну да, за рабочим столом. А потом… Что потом?       События минувшей ночи восстанавливались с трудом и никак не выстраивались в хронологическую последовательность. Хаотично выплывали из тумана памяти на миг и снова растворялись, как капли дождевой воды в лужах. Не поймать. Не собрать. Не вспомнить отчётливо и ясно.       Со вздохом разочарования откинувшись на подушку, Джи Ху вновь закрыл глаза.       Ныли рёбра. Пульсировал левый висок. Пощипывало щёку. Тянуло в животе. А во рту была такая пустыня, что язык прилип к нёбу, а шершавые потрескавшиеся губы саднили и этим неимоверно раздражали.       Беглое инспектирование организма оптимизма не внушало. Так что же с ним произошло?       Кажется, вчера он вырубился. И упал. Прямо в рабочем кабинете. Или сначала упал, а потом вырубился. А почему? И если это случилось в кабинете, то каким образом он оказался в спальне, в собственной постели? На этот вопрос ответа Джи Ху не находил, как ни старался.       Не мог он объяснить себе и то, отчего в его спутанных дырявых воспоминаниях столько холодной воды и боли. В висках, в груди, во всём теле. Да и теперь голова просто пылала огнём…       Джи Ху не без труда вытащил из-под толстого стёганого одеяла руку и потёр переносицу, с досадой отметив, как мелко дрожат от слабости пальцы.       – Пожарного вызывали?       Тихий голос, прозвучавший совсем рядом, заставил его вздрогнуть и отнять ладонь от лица.       – Ты? – изумлённо выдохнул Джи Ху, чувствуя, как тут же гулко и рвано забилось сердце.       – Я, – улыбнулась Чан Ди и пересела из кресла на край его постели. – Здравствуй, Юн Джи Ху.       Это – она. С длинными распущенными волосами, в синих джинсах, молочного цвета водолазке и кремовом кардигане, Чан Ди была неуловимо иной и в то же время прежней. Тёплой. Живой. Желанной. Самой...       Значит, это не сон – всё то, что происходило ночью и происходит сейчас?       – Как ты…       – Я приехала, чтобы потушить огонь, – просто ответила она. – Если тебе плохо, то и мне тоже. Помнишь?       – Огонь… – едва слышно повторил Джи Ху, закрыл глаза и почувствовал прикосновение к лицу.       Словно ласковым ветром подуло.       Он перехватил тонкое запястье и сжал. Чтобы наконец-то поверить, что это не наваждение. Не сон.       Чан Ди не отняла руку, напротив, придвинулась ближе, чтобы Джи Ху было удобнее. Свободной рукой она принялась убирать длинную спутанную чёлку с его лица. И по-прежнему светло улыбалась.       – Чан Ди…       – Да?       – Это правда ты? – Джи Ху крепче сжал пальцы на её зачастившем пульсе.       – Это правда я.       – Но почему…       – Сейчас гораздо важнее в первую очередь выяснить, что случилось с тобой и как тебе помочь.       Плечи дёрнулись вверх. Джи Ху хотел было ответить, однако пересохшие губы запеклись, и вместо ответа он сипло закашлялся.       – Я дам тебе попить, – привстала с кровати Чан Ди.       – Нет, – внезапно испугавшись, запротестовал он и вцепился в её запястье. – Не уходи!       Сколько раз он видел её рядом и хотел прикоснуться – просто прикоснуться! – но она исчезала. Исчезнет и теперь – стоит только разжать пальцы.       – Я не уйду, не волнуйся, – Чан Ди успокаивающе погладила его по щеке, а потом всё-таки высвободилась и ушла, чтобы через пару минут вернуться со стаканом тёплой воды.       Джи Ху попытался приподняться на подушках, но ему не давала страшная слабость.       – Я помогу, – наклонилась к нему Чан Ди, окутав лёгким ароматом лотоса, отчего тут же закружилась голова и защемило сердце.       Да, исключительно из-за запаха.       Устроившись на подушках с относительным комфортом, Джи Ху сделал глоток из стакана, который заботливо придерживала Чан Ди, и замер, прислушиваясь к себе, – нет, дурнота не возвращалась. Это придало смелости, и он допил всю воду, чувствуя, как она его мгновенно освежила.       – Спасибо.       В спальне ненадолго повисла тишина.       Кажется, в стёкла начал барабанить дождь. За окном колыхалась мглистая пелена, и было непонятно, утро сейчас или день.       – Который час?       – Полдень почти.       – А день?       – Суббота… Джи Ху, что случилось? – нахмурившись, с недоумением повторила Чан Ди, поставив пустой стакан на столик и возвращаясь на кровать.       Это согрело его не меньше двух одеял.       – Сначала ты.       – Что я?       – Как ты меня…       – Нашла?       – Да. И нашла, и сюда перетащила, и вообще…       Напившись, он почувствовал себя довольно сносно и понемногу начал вспоминать минувшую ночь.       – Я обнаружила тебя в кабинете на полу. Кстати, Юн Джи Ху, нужно запирать дверь, если ты никого не ждёшь.       «А если ждёшь? Ни на минуту не перестаёшь ждать?»       Вместо ответа он только смущённо улыбнулся.       – Ну ты меня и напугал! – продолжала Чан Ди. – Лежал без сознания на полу, вокруг куча всего, кресло перевёрнуто, ноутбук разбит, осколки…       Она прерывисто вздохнула, прогоняя тягостные воспоминания.       – Как ты узнала?       – Я позвонила тебе. Не помнишь? Ты ответил на звонок, но не сказал ни слова. Я услышала, как ты застонал, и бросилась сюда.       «Откуда? С другого континента? Ночью?»       Джи Ху благодарно коснулся её руки, лежавшей на одеяле.       – А как же ты меня сюда притащила?       – Ты и этого не помнишь?       Он покачал головой.       – Сама не знаю, – Чан Ди перевела дыхание, очевидно, вспоминая этот свой подвиг. – А дальше ты помнишь?       – Урывками.       – Что с тобой? – потянулась она к нему, с беспокойством заглядывая в лицо. – Ты белый как мел, знаешь?       «Удивила…»       – Глаза красные… И такие синяки под ними, что смотреть больно.       «Не смотри. Нет! Пожалуйста, смотри. Смотри на меня…»       – И вообще осунулся и выглядишь так, словно не ел неделю.       «Ну, примерно столько и не ел…»       Чан Ди говорила, не догадываясь о безмолвном диалоге, что вёл с ней Джи Ху.       – Так в чём причина? Почему ты молчишь?       – Переутомление, – нехотя и не сразу признался он.       – Пере… – Чан Ди ахнула, глаза её изумлённо распахнулись. – Что же ты с собой сделал… Постой, – она прислушалась и огляделась так, словно кого-то искала. – А где дедушка?       Ещё одно признание, которое он не хотел бы озвучивать.       – Он на Чеджу. Я отправил его отдохнуть и восстановить здоровье.       – А с ним что? – Чан Ди прижала руку к груди.       – Сердце, – Джи Ху нервно сглотнул: только бы она не принялась расспрашивать о причинах. Он тогда точно сорвётся… И торопливо добавил: – Сейчас всё хорошо, он поправился, ты не волнуйся, но ему нужно окрепнуть, вот я и…       – …всё взвалил на себя? Все дела и заботы? Поэтому?       «Не только».       – Но как же так? У тебя же есть помощники, – недоумевала Чан Ди. – Консультанты, прислуга, в конце концов!       – Мне никто не нужен, – прозвучало вполне убедительно, хотя за правду не могло сойти даже с натяжкой.       Джи Ху досадливо вздохнул. Он по-прежнему не выносил посторонних ни в своём доме, ни в своей жизни в целом. И минимизировал всякое общение, тем более близкое, настолько, насколько позволяли обстоятельства. А в последнее время, по его глубокому убеждению, обстоятельства как раз позволяли. И не то что позволяли – настаивали.       Между тем Чан Ди не успокаивалась:       – А знаешь, что я думаю, глядя на тебя?       Сердце ёкнуло. Джи Ху вопросительно-настороженно посмотрел на неё. От Чан Ди всего можно ожидать. Мысли читать она, конечно, не умела, однако…       – Это не просто переутомление, а чудовищное, нет, не так... Патологическое переутомление!       – Ты драматизируешь, – вздох облегчения спрятался за натянутой улыбкой.       – Я констатирую, – её красноречивый взгляд мягким укором скользнул не по лицу – прямо по совести. – Ты что, до смерти себя загнать решил? Ради чего, скажи?       «Если я скажу, правда тебе совсем не понравится…»       – Доктор Юн, – укоризненно погрозила ему Чан Ди. – Вы заботитесь о других, но, оказывается, совершенно не в состоянии позаботиться о себе. Как же так?       – Прости.       – Тебе не нужно передо мной извиняться, – Чан Ди решительно вытащила из кармана телефон. – Теперь о тебе буду заботиться я. Диктуй.       – Что диктовать?       – Какие лекарства тебе купить? Я сбегаю.       – О чём ты? – всё никак не мог сообразить Джи Ху, ошарашенный её словами.       «Теперь о тебе буду заботиться я».       У него точно всё в порядке со слухом? Или галлюцинации продолжаются?       – Ну, витамины всякие, иммуномодуляторы, – принялась перечислять Чан Ди, жестикулируя зажатым в руке телефоном. – Что там при переутомлении назначают? Или у тебя всё это есть? В чём я лично сомневаюсь.       – А, ты об этом, – усмехнулся он и скопировал её интонацию: – Нет, у меня ничего из этого нет. Тогда уж антидепрессанты и ноотропы добавь, а то забыла. Ты что, сюда прямо с лекции сбежала?       Про регидратанты он решил не упоминать. И без того не мог спокойно думать о том, что ей пришлось увидеть ночью в ванной комнате.       – Джи Ху… – уголки губ Чан Ди обиженно опустились.       Недолгое оживление и такой непривычно длинный за последнее время диалог отняли у Джи Ху все силы, и он начал понемногу сползать с подушек вниз.       – Ладно, прости, – виновато повторил он. – Я не хотел… обидеть тебя. И не беспокойся обо мне так. Кофе будет достаточно. Ну, или женьшеня, – но, увидев, как лицо Чан Ди вытянулось в сомнении и протесте, усмехнулся, несмотря на охватившую его жуткую слабость. – Хорошо. Слушай.       И пока Чан Ди искала в телефоне записную книжку, прикрыл глаза, давая себе короткую передышку, чтобы собраться с мыслями.       – Всё, я готова.       – Пиши, – прошептал Джи Ху, стараясь не свалиться в дремоту, которая накатывала на него соблазнительными волнами. Но рядом поблёскивали слезами и тревогой живые пронзительные глаза, и это помогало не поддаться искушению.       Чан Ди путалась, торопливо записывая под его диктовку названия препаратов и то, как их использовать. Приходилось повторять по два раза. И под конец Джи Ху так утомился, словно отчитал целый день лекции в университете.       – Джи Ху!       Чан Ди коснулась его плеча, привлекая внимание. Он удивлённо посмотрел на неё, всё ещё не до конца веря в то, что она ему не снится.       – Я пойду.       Он только кивнул в ответ.       – Может, тебе что-то нужно? Сейчас, пока я ещё здесь?       «Ты».       – Нет. Спасибо.       – Тогда я скоро, – Чан Ди поправила на нём одеяло, махнула рукой и скрылась в коридоре.       Была – и нет. А была ли?       Появилась так просто, словно между ними не было разлуки и абсолютного молчания длинной в полгода. Словно она не была чужой невестой, возможно, даже уже женой…       Дождь разошёлся. Барабанил надсадно по покатому деревянному навесу, как бесконечные вопросы – в пульсирующие виски Джи Ху.       Что происходит? Откуда здесь появилась Чан Ди? Почему позвонила среди ночи? Зачем пришла к нему? Как себя с ней вести? Что говорить, а что не стоит? Как воспринимать её неожиданный визит, без сомнения, случайный и кратковременный?       Но главное – как потом вынести расставание, быть может, уже навсегда?